White Ink(Белые Чернила)

Кирицугу Кирицугу обдумывал варианты. Он обнимал свою дочь, а всего в двух метрах от него в дверях стоял Юбстахейт фон Айнцберн, человек, который удерживал его от дочери, и невероятно опасный маг. Он был в собственном замке этого человека и должен был защитить Илию. Тут же Кирицугу проклял тот факт, что спальня Ильи находится посреди замка. Если бы он был ближе к улице, то он мог бы просто выпрыгнуть из окна и добраться до Широ, который мог бы отбиться от оставшихся гомункулов, защищая Илию. Как бы то ни было, ему придется столкнуться лицом к лицу со стариком и любой поддержкой, которая у него будет, защищая Илию. Он даже не мог нести Илию, используя изменение времени, так как это нанесло бы ущерб ее телу. «Значит, ты показался здесь после того, как я прямо запретил тебе возвращаться». Старик Ахт осмотрел Кирицугу. «Хуже того, ты нападаешь и убиваешь многих моих творений». Кирицугу никогда раньше не видел старика таким разъяренным. «Нет, тебе не разрешат уйти отсюда. Но все же я не хочу сражаться в этой комнате, и, очевидно, ты тоже. Пока ты потеряешь свою дочь, я потеряю потомка моего ценного творения. Я хочу рискнуть». Он вышел из двери. — Следуйте за мной, — крикнул он из коридора. Кирицугу ушел следом за ним, но перед тем, как выйти из комнаты, повернулся к Илье. «Снаружи есть очень сильный человек. Если ты сможешь добраться до него, он защитит тебя». При этом он вышел из комнаты, чтобы последовать за Ахтом. Спускаясь по коридору после того, как седоволосый старик Кирицугу осторожно проверил оружие, которое было у него при себе, его Калико был полностью заряжен, и его соперник был готов. Он думал о том, чтобы напасть на Ахта сейчас, но сразу же отбросил эту мысль, так как он был все еще слишком близко к комнате Илии, и он не хотел, чтобы она оказалась втянутой в бой. Ахт спустился по лестнице и вошел в дверь слева. Опасаясь, но не имея другого выбора, Кирицугу последовал за ним в комнату. Комната, в которой он оказался, была огромной, и все стены были покрыты рунами. Глаза Кирицугу метались из стороны в сторону, пытаясь проанализировать эти руны, но безрезультатно, поскольку их было слишком много. — Не беспокойся, — сказал старик. «Эти руны нужны только для прочности. Это тестовая комната для гомункула, которого я создаю. Мне не нужны дополнительные преимущества». Джубстахейт презрительно посмотрел на Кирицугу. «Ты оставался в этом замке много лет. Я знаю все твои тактики, включая тот маленький мистический код, который ты используешь для такого эффекта. Я не высокомерно говорю это, но в тот момент, когда ты появился передо мной, у тебя не было шансов». Кирицугу промолчал, но, похоже, старик еще не закончил говорить. «Я открою тебе свой секрет, потому что у тебя нет абсолютно никаких шансов выжить». Он с гордостью улыбался, обсуждая исследование Айнцберна. «Как вы знаете, я гомункул. Большинство гомункулов создано с доминирующим набором воспоминаний и псевдомагическими гребнями. Однако я был экспериментом, созданным Айнцбернами двести пятьдесят лет назад. магические гребни и воспоминания сконцентрировались в одном гомункуле. Как видите, это был немалый успех. Более семидесяти наборов воспоминаний и гребней объединились, чтобы сделать меня таким, какой я есть». Услышав это, глаза Кирицугу расширились, его стоическое лицо почти сломалось. Если то, что сказал Ахт, было правдой, то он действительно столкнулся с монстром. Он чуть не потянулся к своему сопернику Томпсона, но сдержался. Ахт сказал, что знал о мистическом коде, поэтому можно с уверенностью предположить, что он опасается его. Не говоря уже о том, что если он действительно обладает таким количеством мистических гербов, то он может пожертвовать гербом, чтобы обеспечить убийство. У него не было времени на подготовку, и он сражался с врагом, слабости которого он не знал. Кирицугу приготовился к самому тяжелому бою в своей жизни. — Я вижу, вы готовы, — почти равнодушно сказал старик. "Тогда давайте начнем." Безбожным потоком праны мир исказился, и битва началась. Илья У Ильи сейчас были смешанные чувства. Ее отец был здесь, он не бросил ее. Но он шел против деда, и Илья знал, насколько дед силен. Однако Илья знал, что делать. Последними словами, которые дал ей отец, были бежать из замка и найти сильного человека, который сможет ее защитить. Илья прыгнул к своему шкафу. Много лет назад она мечтала, что ее отец объявится и заберет ее, и у нее был чемодан, в который она собирала свои платья и единственную мягкую игрушку, оставшуюся от ее матери, мистера Снагглсберна, медведя высшего класса. Она порылась в своем гардеробе и менее чем за тридцать секунд сложила все свои вещи в чемодан. Открыв незапертую дверь, она помчалась по коридорам и вниз по лестнице. Войдя в вестибюль, она увидела двух гомункулов с алебардами, которые стояли неподвижно у дверей. — Леди Иллиасвиль, — сказал тот, что слева. «Пожалуйста, выйдите и вернитесь в свою комнату, на территории снаружи какие-то беспорядки». Когда она сказала, раздался ужасный треск, и замок затрясся, но гомункулы никак не отреагировали. Илья вздрогнула, она была так близка к своей цели, но ее остановили. Она думала о том, чтобы пробиться, но у нее не было опыта, и ее дед очень разозлился бы, если бы она напала на гомункулов. «Значит, вы — леди Иллиасвиль», — внезапно раздался голос позади нее, заставив Иллию взвизгнуть, а гомункулов напрячься. «Я ожидал, что ты выглядишь старше. Ну, я полагаю, ты хочешь выйти на улицу». Илья обернулся и увидел улыбающегося мужчину в черном костюме дворецкого. — Думаю, я должен помочь тебе с этим. Двое гомункулов шагнули вперед, указывая своими алебардами. — Сдавайся, — сказали они в унисон. Мужчина в костюме дворецкого только вздохнул: «На самом деле так много любителей». Его улыбка стала шире. «Дай угадаю, ты был их так называемым провальным проектом. Они поставили тебя у входа, потому что справедливо полагали, что ты будешь менее чем бесполезен против моего хозяина снаружи. Знаешь, — продолжил он, — если бы ты сдалась, я бы Я уверен, что мой хозяин позаботится о тебе. Тебе не нужно расставаться со своей жизнью». Первый гомункул только что бросился на него, размахивая алебардой. — Черт, — вздохнул дворецкий, и Илья не мог не почувствовать, что ему искренне грустно из-за этого. В мгновение ока появилась вспышка света, пронзившая сердце атакующего гомункула. Дворецкий отложил таинственный код, внезапно оказавшийся в его руке, и двинулся, обтекая алебарду других гомункулов и пронзая ее шею черным ножом, выходящим из его рук. Затем он повернулся к Илье и протянул руку. — Пойдем, миледи, — сказал он. "Кто ты?" — ошеломленно спросил Илья. — О, как грубо с моей стороны, — ответил мужчина. «Я Девять, покорный слуга твоего брата, тот, что снаружи». — У меня есть брат, — растерянно сказал Илья. «Кирицугу не говорил тебе», — ответил Девятый. "Кирицугу спас его от пожара много лет назад, и он вырос в очень могущественного мага. Илья передала ему свою сумку, а Девятый открыл дверь и шагнул через нее, Илья плелся позади. От того, что она увидела, ее едва не стошнило. Гомункулы лежали мертвые и умирали на полу. Их было более двадцати, что составляло основную часть боевых сил Айнцберна. Только восемь все еще стояли, и они быстро изнашивались борющимся с ними подростком. Пока она смотрела, он выстрелил лучом воды в ногу одного из гомункулов, а затем обезглавил его топором, который подобрал, когда гомункул упал. «Мастер Широ», — позвал Девятый рядом с ней, и мужчина повернулся к дворецкому. «Мы успешно нашли леди Иллиасвиль и получили результаты исследования». На это Илья изумленно воровал исследования у Айнцбернов, они что, спятили. Это заставит их всех прийти за ними. Мысль о том, что исследования были украдены, также приводила гомункулов в ярость. Один бросился к Девятому только для того, чтобы луч воды пронзил его голову. - Не своди глаз с боя, - сказал рыжеволосый подросток, и Илья впервые за долгое время почувствовал, что все будет хорошо. Юбстахейт фон Айнцберн Стены полигона были усеяны пулями и осколками. У него были серьезные раны в ногах, которые, если бы не его исцеляющая магия, вероятно, привели бы к потере ноги. Вдобавок он потерял пятнадцать процентов своих магических цепей из-за этого проклятого мистического кода. Он точно знал, как это работает, и все равно попадался на этом. Несмотря на то, что он поймал убийцу магов в идеальную ловушку и не оставил ему возможности спланировать заранее или сбежать, он все же нанес ему большой урон. Хуже всего было то, что, когда он умер, на его лице была эта проклятая улыбка, как будто он все еще что-то знал или припрятал в рукаве еще одну хитрость. Он ненавидел это, вместо этого он чувствовал, что потерял все. Выйдя из комнаты, он быстро направился в комнату Иллиасвиль. Он хотел поговорить с ней как можно скорее, чтобы увидеть, как это повлияет на нее. Однако, когда он открыл дверь, ее уже не было. Начав бежать, он направился вниз, едва заметив двух мертвых гомункулов-неудачников у двери. Он открыл двери и предстал перед ужасным зрелищем. Повсюду трупы были годами работы по созданию совершенных гомункулов, и все они были убиты. Потом он увидел их. Иллиасвиль был там, но она была не одна. С ней было две фигуры. Первым был черноволосый дворецкий, и он нес чемодан. Второй был рыжеволосым подростком, и он спокойно смывал кровь со своих рук, вода двигалась с помощью магии. — Кто это сделал? — сказал он громовым голосом. Рыжий подросток поднял взгляд и осмотрел его, и он, казалось, изучал его на мгновение. Он заметил, что Иллиасвиль расплакался. — Папа, — всхлипнула она. Дворецкий пошел утешать ее. «Он убил...» Тут юный гомункул, казалось, достиг своего предела, и она разразилась бессвязными рыданиями. Подросток повернулся и посмотрел на него на мгновение, а затем его лицо исказилось в гримасе ярости. Его черты исказились, и Ахту пришлось бороться со своим телом, чтобы не сделать шаг назад. «Девять, — сказал ребенок, — бери Илью и уходи». — Как пожелаете, хозяин, — сказал дворецкий. — Что ты будешь делать, пока меня не будет? «Я собираюсь испытать новое заклинание, которое я только что закончил. А теперь уходи». Ахт сказал несколько слов по-немецки, и лед поднялся, образуя стену, преграждающую отступление дворецкому и Илье. Едва он это сделал, как стена была разрушена обжигающей волной воды, исходящей от мальчика. По этому сигналу дворецкий подхватил Ильясвиль на руки и побежал. Он попытался остановить их, наложив заклинание связывания, но был вынужден прервать его, когда сосульки устремились к нему с ужасающей скоростью. Ему пришлось укрепить свои руки, чтобы защитить себя, и даже тогда он чувствовал, как ледяные осколки резали его кожу. Теперь мальчик стоял напротив него, засунув руки в карманы. На мгновение Ахт восхитился его холодным и профессиональным взглядом, так похожим на взгляд Кирицугу. На данный момент мальчик, казалось, был доволен тем, что просто стоял и ничего не делал, поэтому Ахт решил воспользоваться этим. Ты знаешь, что у тебя нет шансов завоевать девушку, и я позволю тебе присоединиться к семье в качестве компенсации и отработать долг за убийство моих творений. Вы кажетесь опытным магом. Работайте с нами и помогите нам восстановить третий, и вы будете вознаграждены. Тебе не нужно заканчивать как Кирицугу. На это мальчик только усмехнулся: «Знаешь, мир такой большой. Каждый день приносит новые впечатления и достопримечательности. До сегодняшнего дня я никогда не слышал, чтобы мертвец говорил». Тут мальчик выпрямился и исчез из поля его зрения. Ахт дико огляделся, но получил сокрушительный удар по спине. Если бы он не укрепил свое тело, его позвоночник мгновенно сломался бы надвое. А так ему удалось исправить свое падение, и он вскинул руку, и с быстрой немецкой фразой молния ударила в юношу. Юноша даже не вздрогнул, когда перед ним появился водяной щит и перенаправил молнию. «Чистая вода, — заметил мальчик, — отличный изолятор». При его словах щит рассеялся и превратился в три потока воды, которые устремились к Ахту. «Все просто, я могу это сделать, — подумал старик в своей голове, — он попытался вызвать стену льда, но был потрясен, когда вместо этого из земли поднялся лед, чтобы напасть на него, и он был вынужден попытаться увернуться от обоих. формы двуокиси водорода. Он потерпел неудачу в этом и получил еще два скользящих удара, от которых его рубашка стала красной от его собственной крови. Еще одно быстрое применение исцеляющей магии, и раны затянулись. Он посмотрел на мальчика и увидел, что тот выглядит не сердитым, а почти скучающим. Воспользовавшись кажущейся беспечностью мальчика, он активировал рядом с собой мистический код. Тот самый, который сбил Кирицугу. Этот особый мистический код выглядел как золотая статуэтка, когда он не использовался. При использовании он превращался в нечеткую фигуру высотой шесть футов, способную изменять свою форму и размер. Затем он фиксировался на цели заклинателя и безжалостно преследовал ее. В его оболочку была вплетена невероятно мощная антимагия, и он был чрезвычайно быстрым. Когда он догонит человека, он превратится в жидкость и задушит его. Ахт использовал это как свой козырь. Золотой человек вырос из его руки и прыгнул к молодому человеку. Двигаясь невероятно быстро, он прыгнул к нему и сразу же был окружен водой. Ахт моргнул, если вода состоит из праны, она рассеется, когда коснется золотой фигуры. Тот факт, что это не означало, что это была настоящая вода. Но откуда оно взялось. Затем несовершеннолетний подошел к воде и положил на нее руку, и вся водяная конструкция замерла. Вздохнув, он подошел к Ахту и начал говорить. — Знаешь, сначала я хотел заставить тебя страдать за убийство Кирицугу, медленно измотать тебя и позволить тебе погрузиться в отчаяние при мысли о битве с магом. Да, я маг, — сказал он, увидев широко распахнутые глаза Ахта. «Я говорю тебе это, потому что в следующую минуту ты не выживешь». Он продолжил: «Тогда я решил задержать Илью, чтобы он вышел из зоны досягаемости. Но я думаю, что Девятый, вероятно, проделал достаточную работу прямо сейчас. А теперь», — он сделал паузу и выглядел так, будто какое-то время размышлял. «Теперь я собираюсь опробовать новое заклинание, которое мне посоветовали закончить», — ухмыльнулся он Ахту, и старик увидел злобу, скрытую под поверхностной улыбкой. Он поднял руку и произнес: «[Амессуну Истенис]». Широ Он получил имя от Гильгамеша, и, хотя он не понимал его, он верил, что этот человек не станет умышленно обманывать его именами. «Хотя мы поговорим о предупреждении меня о будущих смертях, когда я вернусь в Фуюки», — подумал он про себя. Заклинание было последней эволюцией заклинаний [Око Посейдона] и [Ледяное сердце Скади]. Что он сделал, так это распространил его прану на огромную площадь около пятисот метров и мгновенно преобразовал весь воздух в нем в воду под давлением. Воздух по-прежнему выглядел бы как воздух, но любой, кто вдохнул бы его, утонул бы, если бы его уже не раздавило тоннами воды, которые внезапно появились и надавили со всех сторон. Единственная концепция воздуха, которую Широ не изменил, заключалась в том, что через него нельзя было проплыть. И одно ограничение заключается в том, что он не будет чрезмерно распространяться. По сути, он поместил всех в воздушный пузырь высокого давления, который вел себя точно так же, как вода. Он посмотрел на Джубстахейта. Он хотел ненавидеть этого человека, но теперь он чувствовал себя опустошенным. В этой ситуации ему было почти жаль его. Он был мгновенно раздавлен, так как его тело, несмотря на свою прочность, не могло приспособиться к внезапному давлению в сто атмосфер. Мужчина даже не понял, что его ударило. Широ был сильным и мог нырять на удивительную глубину, и даже он давал себе время, чтобы приспособиться всякий раз, когда использовалось это заклинание. Глядя на мертвеца, Широ не чувствовал удовлетворения. Некоторое время он оставался под водой, где у него было оправдание, если его глаза были мокрыми. Примерно через три минуты после предотвращения уничтожения пузыря миром. Широ уступил и позволил его уничтожить. Вода вырвалась наружу, прежде чем медленно превратиться в воздух, полностью уничтожив остатки особняка Айнцбернов, и Широ позволил ей унести себя из теперь уже руин. Он остановился километрах в двух от него и какое-то время просто лежал на траве. Он не знал, спал ли он или просто вырубился, но следующее, на что он обратил внимание, это то, что Девятый просто сидел рядом с ним. Илья плакал, обнимая его, а он шептал ей заверения. Сказав, что ее отец любит ее, и это не ее вина, но все это время он смотрел с лицом, полным беспокойства, на Широ. Широ одарил его стеклянной улыбкой, и Девятый ответил фальшивой улыбкой. На данный момент они оба притворятся, что с ними все в порядке. Широ с трудом поднялся на ноги и присоединился к тройному объятию, и на данный момент все трое просто сидели и не обращали внимания на окружающий мир и руины семьи Айнцбернов вдалеке.