Глубины желания

***

Большое счастье, когда вы можете проявить себя в семье и чувствуете себя в ней, как в своей тарелке. Намного хуже, когда от родных постоянно ждёшь подвоха и нежное нутро приходится прятать за непробиваемым хитиновым панцырем. Просто чтобы хоть какую-то его часть сберечь и не дать растащить по кускам жадным, голодным до умирающей плоти птицам. Алтан знал о таком не по наслышке. Единственный человек, с которым он мог быть самим собой, была его мать. И когда её не стало, жизнь круто развернулась к нему задом. Дед и сестра не принимали его, тепличный цветок, специально увезенный подальше от дел клана, таким, какой он к ним попал. Разбитым. Оплакивающим мать. Алтан чувствовал себя очень одиноким, и, видит Бог, он никогда не думал, что будет учиться выживать, защищаться и закрываться от собственных же родственников. Ведь он их до конца никогда и не знал. От них он не получал ни тепла, ни утешений, ни ласковых приветов. В один момент ему начало казаться, что из него хотели выжечь, выбить всю оставшуюся человечность вместе с верой хоть… во что-то, кроме давления силой и власть авторитета. Поэтому единственным выходом сначала казался побег. Потом после нападения наемников у бабушки и возвращения обратно — закрыться и не выставлять чувства напоказ. Он был молод, ему с непривычки было тяжело это делать. Но со временем Алтан научился. Он по пальцам мог пересчитать тех, с кем мог побыть открытым и не получить в свою сторону долю отборного презрения. Первым таким человеком, не осадившим его и проявившим хотя бы подобие сочувствия, стал Вадим. Потом Анастасия Твердынская. Алтан все ещё помнил, как смотрели её глаза на него, когда он ей все рассказал. Когда они обсуждали причину его озлобленности и жажды мести по отношению к её мужу. Как бы она ни старалась, Анастасия не могла скрыть расцветшего в её глазах сочувствия. Алтан поймал себя на мысли, что он ощутил в ней это сразу. Что они были похожи. Что ей тоже приходилось казаться жестче просто чтобы выжить в окружающем её мире и особенно на бизнес арене в Россие. Она поняла бы его, даже если бы не захотела. И потому она ему симпатизировала. Как и он ей. Это чувство пробралось глубоко под его кожу и поселилось там, пробуждаясь раз от раза, когда они встречались. Не важно где: на чаепитиях, по делам, в моменты, когда его жизнь висела на волоске или он вёл себя по отношению к ней непотребно… Даже когда Алтан её отпустил, оно никуда не делось. Но это чувство помогло ему вырасти и стать мужчиной. Ведь, в каком-то смысле, у него наконец появилось, кого защищать, когда он впрягся грудью за Твердынскую перед сестрой. Юма сказала, что тяжесть последствий своих решений он будет нести сам. И Алтан с тех самых пор так и делал. Он от сестры давно перестал ждать снисхождения. Их семья никогда и не была нормальной. Каждый второй стремился проверить другого на прочность манипуляциями и давлением. Сначала дед Юму и мать, потом его, а потом на Алтана стала давить и сестра. Иногда он задавался вопросом, как окончательно в более молодом возрасте не сломался и не свел счеты с жизнью, но Анастасия была права в одном — внутри него был стержень, который непросто было не то что сломать, даже вытащить из него. Алтану, помнится, очень запали в душу эти её слова. Это было самое приятное, что он вообще слышал за последние годы. Он довольствовался редкими рабочими встречами с ней, иногда помогал ей с бизнесом, чем мог, но сам больше пропадал в Гонконге и занимался и дальше налаживанием контроля клана. Триада то и дело пыталась ставить им палки в колеса, поэтому все попытки с ними найти точку соприкосновения прекратились с приказа Юмы. И она, и он понимали, что в этом не было никакого более смысла. Только пустая трата ресурсов. Тем не менее, их ресурсы пусто тратили не только представители крупной китайской группировки. Господин Бэй Хуан, которому под расширение бизнеса были отданы на определенное время в долг деньги, решил попытаться уйти от уплаты и послать на тот орган, что обычно ублажали старательно предлагаемые им девицы, его с сестрой. Поскольку их отношения с Юмой не то чтобы потеплели с момента побега Анастасии, но приобрели более деловой оттенок (без чисто семейного порицания, хотя и без него не обходилось полностью), она доверила ему взыскать долг с господина Бэя, либо же расправиться с ним в назидание другим. Когда очередные переговоры не прошли успешно, Алтан пришёл к выводу, что пора действовать. Он набрал недавно отсмотренных Вадимом людей и поехал вместе с ним и с ними к Бэю в его резиденцию. Когда они ворвались к нему, завязалась крупномасштабная перестрелка. Но до этого их встретила и проводила прямиком к господину Хуану она. Женщина, с которой жизнь Алтана свяжется самым неожиданным образом. Ольга Геворгян. Такой красоты он не видел уже давно. В последний раз с первого взгляда его смогла чисто внешне поразить только Анастасия. Алтан не был падок на одну лишь внешность в более старшем возрасте — это в период первичной адаптации в клане он трахался с кем попало, чтобы хоть как-то заглушить боль утраты прежней жизни и заставить отключаться моментами голову. Твердынская же его зацепила в постпериод и своим умом, и внешностью. Он видел, что за её красотой что-то стояло, ведь та выглядела не пустой, а одухотворенной. В этом крылся истинный ключ очарования. У Ольги она была такой же. Яркой. Выразительной. Пленительной. Живой. У неё были густые темно-каштановые волосы, уложенные в причудливую кудрявую прическу на одну сторону. Не длинная челка скрывала покатый лоб, заключенный в купол двух висков, черты лица были чуть острыми, но не слишком. В них было больше плавности, чем резкости. Разрез глаз кошачий, цвет каре-зеленый (карий был разбросан ближе к самому зрачку хаотичными пятнами), на носу просматривалась лёгкая горбинка, кожа была чуть смуглой, на плечах был накинут белый полушубок. Чёрное платье её было изящным, открытым, но не слишком — оно словно специально открывало тело к смотру, но оставляло тайну в самых интересных местах. Небольшой вырез имелся на груди, юбка была короткой, но длину компенсировали высокие длинные чёрные сапоги на каблуке, доходящие ей выше колена. Итого на обозрение оставалась небольшая соблазнительная полоска бёдер, на которую без шумного жаркого глотка смотреть было невозможно. Да и без стыда тоже. Алтан понял, что слишком на неё засмотрелся и что, кажется, прошло слишком много времени после того, как она представилась. Нельзя было столько стоять в дверях, словно вросшим в пол. Вадим, заметив его реакцию, лишь в знакомой ему манере гадко заухмылялся. Вот что Алтану в нем нравилось и в то же время нет, так это его подколы по поводу и без. Как будто они были друзьями, а не имели взаимоотношения шефа и подчиненной ему единицы. — Господин Дагбаев, прошу, пройдемте за мной. — Голос её был томным, но не пошлым. Он звучал совершенно по-особенному, словно она не прикладывала никаких сил, чтобы делать его таковым. Это было его природное бархатное звучание. Когда эти окрашенные красной помадой губы приоткрылись, Алтан понял, что у него, кажется, горит лицо. И что вся его выдержка полетела коту под хвост и дала сбой. — Господин Бэй не ждёт вас, но будет рад вашему визиту. Видя, что с ним творится, Вадим стал ухмыляться ещё сильнее. Алтан сжал ладонь в кулак. Нужно было собраться. От этого зависел ход операции. — Благодарю. Пройдёмте. — Ему понадобилось применить всю свою выдержку, чтобы голос звучал сдержанно и ровно. Без подспудных ноток интереса, который, похоже, был взаимным. Он буквально вклеился в эту женщину взглядом. И она его рассматривала заметно в ответ, повернув отточенно голову поверх своего плеча. Она шла чуть впереди него и прибывшей с ним компании наёмников. Её хитрый взгляд блуждал по его лицу. — Наслышана о вас. Приятно наконец свидеться в живую и познакомиться с вами лично. И снова этот тон. Сладкий, словно мед для ушей. Алтан бы не удивился, если бы оказалось, что она — главная из передовых девиц Бэя, да вот только с Ольгой загвоздка оказалась куда любопытнее. Алтан перехватил её взгляд. Он был умным, чуть змеиным, изучающим. Но вовсе не едким и не враждебным. Напротив, Ольга выглядела так, словно была рада…прибывшим гостям. — Ранее я вёл дела с мистером Бэем только по сети, не лично. — Он все ещё старался держаться отстраненно, говорить жестко и сдержанно. — Как видите, раз мы приехали сами, у нас был весомый повод вас посетить. Она сощурилась. Ему показалось или в её глазах блеснуло что-то тёмное? Хотя это могла быть всего лишь игра света, ведь пока они шли по коридору, отделанному синими бархатными шторами с вышивкой, его становилось все меньше. Пока Ольга не раскрыла последнюю занавесь прямо перед Алтаном. Света стало больше, он был более холодным и исходил из люстр, отделанных под вид остроконечных звёзд. — Надеюсь, эта встреча пройдёт успешно для вас. Её слова ещё потом часто будут прокручиваться в его голове и не один раз. Ольга отошла в сторону и пропустила всю компанию вперёд. Она, казалось, растворилась где-то позади, покуда вокруг господина Бэя, его людей и его некоторых девушек обрастала толстая стена из людей Алтана. Он почти сразу отдал приказ открыть огонь на поражение. Бэй не знал о его прибытии, и потому никто не успел сориентироваться по ситуации: ни хозяин резиденции, ни его люди. Любопытно, что и Оля не известила Хуана о том, что к нему прибыли гости, когда встретила тех возле входа. Кровь, пальба, крики — все это стало такой обыденностью, что аж самому становилось тошно. Но это была теперь неотъемлемая часть его новой жизни. Со временем человек, как терпеливая скотина, привыкает ко всему. И его многое перестаёт удивлять. Ольга появилась только под конец стрельбы. Она вылезла из-под нефритового стола, на который изрешеченный господин Бэй упал с глухим стуком. Прищурив глаза, Алтан оценил, как точно она выбрала место, где стоило спрятаться. Ольга обступила пару трупов, отпихнула от себя чужие руки, головы и осталась единственной фигурой во всей комнате, живой с вражеской стороны. На неё навели оружие. Но она даже не дрогнула. — Быстро вы с ними расправились. И качественно. Вам не отдавать деньги опасно для жизни. Она издала тихий смешок. Алтан пока не отдавал приказа сложить оружие, но его рука уже поднялась для отмашки. — А вы, смотрю, смышленная особа, раз нашли место, куда из-под града пуль уйти. Оля приняла это за явный комплимент. Улыбка её стала слаще. Прищур хитрее. Словно у лисицы с зелеными глазами. — Благодарю за комплимент, господин Дагбаев. Но не спешите от меня избавляться, я могу на редкость оказаться вам полезной. Алтан молча заинтригованно на неё посмотрел, склонив голову к плечу. — Я обладаю достаточно объёмным пластом необходимой вам информации и связей. Поскольку вы сами заняли главноиграющую роль в клане…относительно недавно, вам все это может понадобиться. — С чего я должен вам верить, что вы хотите мне помочь? — По праву победителя я перехожу вам, как приз. Я была женщиной господина Бэя, соответственно, вы можете забрать меня к себе. Таков порядок. От того, как это звучало и спокойно было сказано, смиренно даже, словно не было в этом предложении ничего такого, у Алтана побежали мурашки по спине. Он ненавидел Бэя за его грязный бизнес и за то, что тот использовал женщин в качестве дохода. И уж тем более не хотел быть в глазах даже его женщины похожим на него. — На правах единственной выжившей я дарю вам вашу жизнь. Вы нашли как уйти от обстрела, так что я вас трогать не собираюсь. Уходите своей дорогой, Ольга. Алтан уже было развернулся, чтобы уйти и послать людей по машинам, как Ольга сделала более резкий шаг в его сторону. Она вскинула в сдающемся жесте руки, спокойно, но твёрдо добавив. — Но я хочу остаться с вами. И хочу вам служить. Наёмники вопросительно на шефа посмотрели. Алтан в легкой (на самом деле, большой) растерянности посмотрел на Вадима. Мол, помоги, что делать в такой ситуации! Тот лишь пожал плечами — восточные обычаи были странными, а женщины, долго находившиеся под влиянием мужчин вроде Бэя, тем более. — Вы слишком рветесь после убийства вашего господина к шефу, — заметил Дракон проницательно. — Никогда не бывает поздно сменить сторону. — Ольга повела слегка головой. Когда она и Вадим схлестнулись взглядами, он усмехнулся. Там, за хорошенькой внешностью, внутри неё он увидел воду, точащую камень. Или гранит. Уж как посмотреть. Но мягкой силы там было хоть отбавляй. Заметив его реакцию, Алтан ещё больше растерялся. — Тогда вас стоит забрать и проверить на вшивость. Если и вправду хотите помогать нашему шефу, а не убить его за убийство вашего при близком контакте, вы нас поймёте, Ольга. — Вадим в притворной шутовской манере поклонился. Оля не дрогнула. Она сделала сама ещё несколько шагов к другим наёмникам. — Понимаю. Перестраховка никому ещё не вредила. Алтан вновь перевёл взгляд на Ольгу. Он выдохнул медленно через нос. — Вы уверены? Нам придётся подержать вас какое-то время в нашей личной тюрьме. Вы готовы на это пойти? Он словно давал ей последний шанс, чтобы уйти и спастись. Это действие происходило из его глубоко зарытого внутри благородства. На что Ольга улыбнулась лишь шире. — Охотно, ваше золотейшество. Вадим сморгнул. Откуда она знала об этом прозвище? Алтан сморгнул тоже. Но, чтобы не показывать степень своей растерянности, проговорил твёрдо. — Хорошо. Забирайте её. Оля протянула руки к Вадиму и тот заковал их в наручники.

***

— Поверьте мне, ваше золотейшество, она внешне может быть благоухающей розой, но когда вы её возьмёте в руки, она выпустит свой шипы. Её нужно помариновать какое-то время, чтобы точно узнать о её намерениях. Я знаю женщин вроде неё — многие из них могут захотеть с вами сблизиться, чтобы вас же потом прикончить за ускорение кончины их бывшего покровителя. Алтан посмотрел на экран своего компьютера. На него была выведена картинка с камеры наблюдения, висевшей в импровизированной тюрьме для допросов, куда Ольгу и посадили. По мнению Алтана, она не выглядела опечаленной смертью своего благодетеля. Напротив, она выглядела…радостной. И удивительно спокойной. Но Вадим знал таких людей больше. Поэтому Алтан согласился подержать её не дольше трех дней на изоляции. Обязательно при том снабжая её едой/водой и не применяя к ней никакого насилия. В конце концов, они не могли знать пока точно об искренности того, что Ольга сказала. И потому не имели права ей не верить, но и вредить тоже. Алтана хватило держаться от неё подальше ровно на эти самые обговоренные три дня. Если бы Вадим предложил её подержать ещё дольше, все равно бы не согласился и поступил самовольно. Как делал и всегда. Алтан редко слушался чужих авторитетов, более того, он нарочито те игнорировал, особенно в их семье с самого первого дня полноценного пребывания в ней. Лишь потом он научился делать вид, словно для него места сестры и дедушки что-то значили. И что ему хотелось быть на них похожим. Алтан сам спустился к ней. Ольга за все три дня не выказала ни разу и капли агрессии. Она была спокойна, вежлива, собрана. Разве что скучала заметно, но и то, человеком она была, похоже, самодостаточным, раз нашла, чем себя занять. Он сам открыл её темницу. Сам первым пошёл на контакт. Это было странно, но перед встречей с ней… он даже немного волновался. — Как вам здесь? — Немного скучно. Но ваше появление скрашивает любое ожидание. — Ольга не торопилась вставать со своей койки или делать каких-либо резких действий. Посмотрев на Алтана несколько сонным ленивым взглядом, она улыбнулась. Рот у неё был уже без красной помады — губы у Ольги были сами по себе очень бледными и бесцветными. На таких что хочешь, рисуй. — Рада вас видеть. Я прошла вашу проверку? Алтан облокотился крепким плечом о дверной проем и скрестил руки на груди. Понятно. Хваткая. Решила сразу поговорить о деле. — Я обдумал ваше предложение. — И что же решили? — Мелодичность её голоса не изменила даже клетка. У Алтана от него вновь побежали мурашки по всему телу. Он прочистил горло, ощутив в нем неожиданно жаркий комок. — Что вы можете мне предложить конкретно? И чего сами хотите? — Связи, людей. Информацию о тех, с кем вам только предстоит наладить связи. Я думаю, вам будет интересно узнать, кого с кем что связывает и почему. При любом налаживании отношений предыстория очень важна. Вы так не думаете? — Она держалась так, словно вела беседу на светском приёме. Нет, Ольга определенно не выглядела запуганной пленницей и такой себя не чувствовала. Она знала, что частично руководила ситуацией. Алтан хмыкнул. И вправду интересная женщина. Он сощурил глаза без линз и добавил от себя. — Согласен. Но я знаю и сам достаточно. И вы не сказали, чего сами от меня ждёте. Ольга тихо рассмеялась. Что было смешного в его вопросе? — Женщина, привыкшая к чужому покровительству, очень нехотя от него отказывается, господин Дагбаев. А мне кажется, вы можете мне его обеспечить. Это будет честная сделка. — Я ведь дал вам возможность уйти. Почему вы остались? — Он откровенно недоумевал. А то, что ставило Алтана в тупик, его же интриговало. Ольга вновь хитро прищурилась. — Вы мне понравились. Достаточно весомая в ваших глазах причина, чтобы захотеть перейти на вашу сторону? Краска ударила Алтану в лицо. Вот так просто? Прямо? Без стеснения? Он таких ловких, но при том прямолинейных ходов от женщин давно не встречал. — Вы ведь меня не знаете. — Я знаю о вас достаточно, чтобы захотеть на вас работать. Как я уже сказала, я знаю многое про всех. Оля обвела потолок глазами с намеком, после чего вновь установила прямой мягкий выжидательный контакт с Алтаном. Он помолчал, переваривая услышанное. — А ещё, в отличие от многих, вы стараетесь сначала вести переговоры. И лишь потом берете свое силой. — Оля склонила голову к плечу, тихо добавив ещё кое-что от себя. Алтан заметил, её волосы были выпущены из прически и без неё длина достигала буквально чуть ниже плеч. — Вы отличаетесь от многих, кого я знаю, господин Дагбаев. Она ему подмигнула. Он снова ощутил очередной табун мурашек. — Многим такой подход не по-душе. Его считают не самым…оптимальным. Оля посмотрела на него снизу вверх с пониманием. — Многие люди в криминальной среде — ужасные люди. И вы знаете это и без меня. Когда находишь лучшего среди них, к нему невольно хочется прибиться. Так мы договорились? Алтан медлил. С одной стороны, Вадим был прав, она могла попытаться убить его. С другой, лишний источник информации не будет мешать. Напротив, мог бы помочь отладить контроль и настроить более лояльное отношение сестры к себе. Как бы Алтану ни было противно, ему приходилось об этом заботиться, пока она была главной. И заботиться о её мнении относительно себя. — Хорошо, Ольга. Но ответьте на один вопрос — что вас связывало с господином Бэем? Если вы были его женщиной, то почему…вам было его совсем не жаль, когда мы с ним покончили? Этот вопрос Алтана и вправду волновал. Если она окажется психопаткой, работать с ней будет намного тяжелее. Ольга обдумывала слова. Отвела взгляд в сторону. Говорить о таком в самом начале их взаимоотношений ей бы не хотелось. — Дадите ли вы мне волю вам рассказать об этом чуть позже? Боюсь, узнай вы причину, охоты в вас взять меня к себе поубавится. Алтан смягчился к ней. Невольно. — Вы можете не переживать, Оля. Я готов вас выслушать. — Уверены? — Считайте это собеседованием. Её лицо сделалось непроницаемым во время рассказа. — Господин Бэй украл меня. Я прилетела в Китай из России на неделю моды как набирающая популярность модель. Взлёт мой был стремителен, но в этом крылась и главная загвоздка — мне пришлось из-за него оставить свою учёбу. Учитывая, сколько времени начала съедать моя «временная» подработка, подарившая в итоге больше перспектив, чем востоковедение. — Так вы должны были стать востоковедом? — Алтан позволил себе приподнять едва заметно край рта. — Могла бы стать, но, увы, не стала. Однако знание пяти языков осталось при мне. Как и понимание, что Восток — дело тонкое. Господин Бэй выкрал меня из аэропорта и сделал насильно своей любовницей. У него я отвечала за принятие гостей и за его женщин. Меня саму он трогать никому не давал. Гордость не позволяла. Последнее заставило глаза Оли холодно блеснуть. Теперь Алтану становилось все понятно. — Сколько же лет вы уже у него? — Пять лет. Как я знаю, дело о моих поисках уже закрыли. И я два года считаюсь как пропавшей без вести. Картинка вырисовывалась мрачная. Алтан поджал губы. И все же сказал. Влияние Анастасии все ещё давало о себе знать. — Мне жаль. Но раз вы были лишены возможности вернуться на Родину, почему же не вернётесь сейчас? Оля улыбнулась так, словно он никогда этого момента до конца не поймёт. — Поверьте, моим родителям лучше не знать, что со мной случилось. И некоторые возможности, будучи упущенными, в определённый момент становится бесполезным пытаться нагонять. Поэтому я пользуюсь моментом для тех, что есть у меня сейчас. Например, перехожу к вам, как ваш информатор. И, быть может, со временем вы станете мне доверять больше. И я смогу выражать вашу волю не только здесь, в пределах Гонконга. Алтан принимал решение. — Не думаете, что им будет больно от мысли, что вы пропали без единой вести? Оля поняла, что он говорит про её родителей. Она чуть удивилась его открытости в этом вопросе. И что он его заинтересовал. — Если они узнают, что со мной было, им будет вдвойне больнее. Лучше мне оставаться в их глазах мёртвой. Потому что, встреть они меня такой живую, это все равно, что устроить встречу с незнакомцем. Я уже не та. В чужой памяти лучше оставаться тем, кем мы были когда-то. Для безопасности наших же близких. Они помолчали. Алтан переваривал её слова. Потом оттолкнулся от дверного проема и кивнул, чтобы она шла за ним. Их путь лежал через длинный коридор, ведущий к лестнице. Та выводила из подвальных помещений на первый этаж богатого дома. Пока они шли, Оля неожиданно заметила. — Похоже, вам приятно на меня смотреть. Ведь вы так часто это делаете. Значит, я вам нравлюсь. Алтан остановился. Неужели это было столь очевидно? Ему казалось, он научился скрывать свои желания и эмоции достаточно, чтобы не показывать их вторым и третьим лицам. Оля улыбнулась. Улыбка вновь была мягкой, взгляд хитрым и внимательным. Внезапно она скользнула ладонью на его затылок, а потом и вовсе неторопливо склонила к себе, целуя его в губы. Этого Алтан не ожидал от слова совсем. Когда её язык скользнул в его рот, раздвигая малокровные губы, он понял, что дело было не в его проколе. А в этой женщине, которая хорошо читала абсолютно всех. Даже самые закрытые «книги». У него сперло дыхание. Закружилась голова. Он неожиданно в ответ взял её лицо в свои ладони, приник жадно, голодно даже к её губам, словно его охота до тактильности распалилась давным-давно, а в её присутствии лишь сильнее обострилась. Алтан сминал рот Ольги в горячем поцелуе, его язык напористо забрался в её рот. И она надавила на его затылок сильнее. Подвела сама себя и его к стене. Он вжал её резче желаемого, но следом Оля закинула ему на поясницу ногу, предлагая себя подхватить и приподнять для удобства. Алтан машинально перехватил её упругое бедро длинными тонкими паучьими пальцами, перекинул её вторую ногу и приподнял за обе Ольгу выше. Она подавилась воздухом и стоном восторга. Алтан был достаточно тренированным и крепким, чтобы удерживать ее на весу. А потом началось самое настоящее безумие. Они потрахались прямо возле стены. Зная друг друга, от силы, не больше часа. Говорят, когда химия между людьми есть, её видно сразу. И ощущаешь её едва не с первого разговора. Но с Алтаном такое было в последний раз с Анастасией. Он даже не думал, что с ним произойдёт хоть ещё один раз…подобное. Ольга стонала ему прямо в рот, поскольку они не переставали целоваться. Стянуть с неё нижнее белье было непросто из такой позиции, натянуть наспех оставшийся в рабочих штанах презерватив на вставший колом член — тем более. Но оно того стоило, когда он оказался внутри, Алтана обхватили ребристые стенки и тесно сжали. Неудивительно, что мужчины повсеместно теряли голову от того, что у женщин находилось между ног. Он вбивался в неё столь стремительно, что их обоих не хватило надолго. Алтан с выражением боли и удовольствия, соединенных в одно, на лице толкнулся в Олю в последний раз, прежде чем кончил в презерватив. Когда он с тяжёлым дыханием привалился сильнее к стене, его руки задрожали и ослабли. Он невольно зажал Олю почти всем своим весом, отчего она сдавленно рассмеялась. — Вы так…со всеми?.. — Он все ещё жадно сбивчиво дышал. — Нет. — Смех зазвучал сильнее. Дыхание было абсолютно рваным и частым. — Только с вами. Была ли это ложь или же нет? Он не знал. Но надеялся, что все же не ложь. Когда Оля осторожно поставила ноги на пол, те задрожали. И она упала. Алтан её поддержал под локти, когда сам чуть пришёл в себя. Когда они встали и продолжили свой путь, Оля благодарно ему улыбнулась. Внезапная вышла разрядка в течение дня.