Глубины желания

***

— Ты привёл девицу Бэя в наш дом? — Юма вскинула одну бровь в весьма скептичном настрое. Алтан знал этот тон и это начало разговора. Он уже приготовился обороняться и потому наглухо закрылся от сестры. — Она теперь наш информатор. Помнится, раньше ты ценила полезные кадры. Юма помолчала. Её змеиный застывший взгляд гипнотизировал его и пытался найти брешь в его обороне. — Но не когда он отъявленный манипулятор. С момента появления Оли в доме Юма с первого же дня за ней следила. Мисс Геворгян держалась с ней вежливо и очень учтиво. Не нарочито, без излишнего подхалимства, чем грешил обычно Вадим. Алтан невольно удивлялся тому, что сестра относилась к новому члену дома столь холодно и презрительно, казалось бы, ни за что. Быть может, Юма в ней что-то рассмотрела, чего не заметил сам Алтан. Но что именно, ему было трудно сказать, пока сестра первая с ним об этом не заговорила. Манипуляции. О, Алтан знал о них со стороны сестры достаточно. Она с самого его приезда в клан только и делала, что манипулировала им. И если Оля в чём-то и оказалась похожей на неё, то Юме это в ней и не нравилось. — Иначе в нашей среде не выжить. Ты и сама это прекрасно знаешь, — холодно и спокойно осадил её Алтан, метнув внимательный взгляд исподлобья. — Она у Бэя была целых пять лет информатором и главой гарема его девиц. И если бы она не умела манипулировать никем, вот это бы показалось мне странным. — Младший, она крутит тобой, как хочет. Вы выглядите, как юный мальчишка и светская женщина, которая его охмурила. — Юма впервые позволила себе столь открытую издевательскую усмешку. Алтан её действия анализировал. Проступило больше эмоций. Значит, Юме либо неприятно, либо же… она Ольгу опасалась. — Я несу за неё ответственность. — Как нёс за Анастасию? — снова выпад и колкость, но Алтану уже давно не больно. Чешуя наросла достаточно твердая, чтобы каждую новую пущенную сестрой шпильку отбивать. — Я сам отпустил её. И ты помнишь, что взял ответственность за это тоже. Мы продолжили с ней работать и для обеих сторон это принесло не малые деньги. Так что, сестра, не тебе меня судить и учить, как дела делаются. Ольга остаётся, хочешь ты того или нет. Тронешь её, и разбирательств внутри клана со мной тебе не избежать. Юма усмехнулась. Разговоры в её кабинете всегда носили особый интимный характер для обеих сторон. Возможно, потому что проверка на прочность не могла не происходит без личного особого отношения. — А ты и вправду вырос. Но у любых слов и действий есть последствия, младший. И за свои слова тебе ещё придётся ответить, если из-за неё случится какая-либо утечка информации к третьим лицам или наши дела не пойдут в гору. Раз ты её взял для определенных целей, так пусть их оправдывает хоть сколько-нибудь. А не будет вместо главной шлюхи Бэя — твоей. На этом Юма закончила. Черта была проведена. Условия обозначены. С одной стороны, так было легче друг друга не подвести, когда чётко знаешь, что от тебя хотят. С другой — ультимативный тон сестры Алтана в очередной раз поразил. Почему Оля ей так не нравилась? Потому что не прогибалась под неё, а показательно подстраивалась? Вадим на эту тему травил шутки, что, когда в одном доме встречаются две волевые манипулятивные женщины, две змеи, так сказать, им жить рядом друг с другом становится невыносимо. И одна, как в эксперименте с крысами, делящими малое количество ресурсов, пытается в итоге загрызть другую. — Но тебе самому Оля нравится, как я заметил. Вадим усмехнулся. Не то чтобы Алтану было интересно его мнение, но он давно выучил простую истину — тех, кто был на твоей стороне, не стоило обделять вниманием и вести себя с ними окончательно, как последняя свинья. Иначе не был далёк день, когда Вадим станет более верно служить сестре, а не ему. А Алтану нужны были сильные союзники внутри клана. — Ваша Оля очень умная женщина. И изворотливая. Я и то, и другое в женщинах ценю. Плюс она моя землячка. Мы с ней уже нашли общий язык, но она больше подходит вам, чем могла бы подойти мне. Опять же, потому что у неё и Вадима были схожие черты характера. Они умели подстраиваться и изменять в угоду себе настроение других. Алтан сразу это заметил. Но в Оле подобная манера поведения совсем не вызывала отторжения — напротив, та очень гармонировала с её натурой. — Я, кажется, не очень нравлюсь вашей сестре. Она проницательна, чуть весела и игрива, когда говорит об этом. Алтан никогда не мог до конца понять, о чем она думает в ту или иную минуту – держать контроль над своими эмоциями у Оли получалось очень хорошо. Было у кого поучиться навыкам приспособления. — Юме не по-душе, что ты такая, какая ты есть. Мне это не в первой от неё слышать. — Их общение нередко протекало в его спальне, и нынешний разговор не стал исключением. — Я от неё тоже постоянно подобное выслушивал. Вадим же считает, что вы слишком с ней похожи. А то, что есть в самом тебе и видится в другом, редко приходится по нраву. Оля внимательно его слушала. Алтан сидел устало на своей кровати с бокалом вина и даже ещё не принялся расплетать волосы. Сегодняшние переговоры с сестрой и разбирательства с выкачиванием денег со счетов Бэя порядком его измотали. Не спрашивая разрешения и продолжая их беседу, Ольга встала позади него, взявшись расплетать колоски самостоятельно. Да, в этом определённо было больше интимности, чем было во всех ссорах с сестрой. Алтан успел оценить и сравнить. — Вам было тяжело здесь приспосабливаться, когда вас сюда привезли без матери? Алтан осекся, когда отпил из бокала и только расслабился. Он посмотрел на Олю вопросительно поверх плеча. — Откуда ты знаешь? Оля помолчала. Потом спокойно пояснила. — Ваш дед был прямым партнёром господина Бэя. Я встречалась с ним. Он нередко говорил, что ему с вами сложно. Что вы непокорны и своевольны. Что не хотите принимать свой долг и свои новые обязанности. Она опустила подробности, как Баатар называл собственного внука тряпкой, а свою дочь — слабовольной дурой, не умеющей пользоваться тем, что ей было дано по праву рождения. — …и что скажешь про него? Оля с едва заметной понимающей улыбкой продолжила его расплетать. Кажется, процесс распускания колосков её расслаблял не меньше, чем самого Алтана. — Ваш дед был неподъемно тяжёлым человеком. Я не думаю, что вы были виноваты в том, что хотели простой жизни. Её хотят все. Я тоже в свое время её хотела. Но жизнь сыграла и с вами, и со мной плохую шутку. Остаётся только приспосабливаться и выживать в тех условиях, что нам дали. Алтан угрюмо замолчал. Он длинно выдохнул через нос и вновь отпил из бокала. — …и вы справляетесь очень неплохо. А я здесь, чтобы помочь вам справляться ещё лучше. Он мягко перехватил её руку за запястье, отвлекая от дела. Оля остановилась, вопросительно Алтану глядя в глаза. Он развернулся полностью к ней, уперевшись коленями в шелковое черно-золотое покрывало. Оля же стояла рядом с кроватью, почти вплотную к ней, в одном спальном чёрном комплекте и накинутом халате поверх него. Волосы её были распущены. На лице ещё пока хранилась печать макияжа. — Он…что-то с тобой делал? Причинял тебе какой-либо вред? Оля вспомнила, как Баатар на неё смотрел. Этот винный взгляд кроваво-красных глаз изучал её, как корову, рассматриваемую для забива. Оля хорошо знала эти взгляды. И всегда под ними ощущала себя, как на смотре конкурса мисс Вселенная. — Он делал мне недвусмысленные намёки. Оценил мою красоту и ум. Сказал, что с такими способностями никогда не поздно сменить сторону. И пытался меня соблазнить. Но, как я уже говорила, господин Бэй не давал меня ни одному другому мужчине, кроме себя самого. Алтан презрительно сощурился. Бэю это минимально делало чести, учитывая, что он насильно сделал Ольгу своей. — Знаешь, я никогда его не любил. Ни деда, ни Бэя. Ненавидел их дела и даже не хотел ими заниматься. Но сестра заставила. — Он думал, что с вами будет работаться так же, как с вашим дедом. — А я им не оказался. Кажется, половина Гонконга в этом плане разочарована. Оля положила свободную ладонь на крепкое юношеское плечо. — Но не я. Если вам интересно моё мнение. Алтан взял её ладонь и сплел её пальцы со своими. О да. Ему было интересно её мнение. С недавних пор практически во всем. — Ты мне кое-кого напоминаешь. Одну…женщину, которую я когда-то знал. Сейчас она замужем. Но, тем не менее, это не помешало нам испытать друг к другу симпатию. Очень давно. Оля села наконец рядом с ним. Она заглянула мерцающим взглядом в его лицо. — Расскажете мне про неё? Алтан отпил ещё немного из бокала вина. Потом, подумав, встал и налил во второй самой Оле. Протянув бокал ей, он добавил. — Надеюсь, ты любишь красное полусладкое. — Люблю. — Она растянула пухлые губы в намеке на улыбку. И Алтан ей все рассказал. Про Сергея. Про гибель своей матери. Про Анастасию. Поначалу он опасался открываться настолько. Но когда Оля показала ему свое прошлое, ему захотелось…чтобы хотя бы кто-нибудь близкий знал о его собственном. Обычно Алтан не был столь откровенен. Оля слушала. Она медленно пила вино и закончила все-таки расплетать его волосы. Даже причесала те щёткой, чтобы кожа головы так не болела. Это были необычные акты почти материнской заботы, которую Алтан уже давно ни от кого не получал. Когда он закончил, она отложила и опустошенные бокалы, и щетку на прикроватную тумбу. — Похоже, вы все ещё любите эту женщину. Это было произнесено без упрёка. Как констатация факта. — Тебе из-за этого обидно? Оля покачала головой. — Нисколько. Сколько бы женщины ни пытались, соревноваться с первой большой любовью невозможно и бессмысленно. Она навсегда остаётся в мужском сердце, а нам, вторым женщинам, приходится лишь занимать свободное место. Она с несколько любовным взглядом прошлась по его лицу. Заправила смоляную прядь кудрявых волос ему за ухо. — Спасибо, что рассказали мне про неё. Думаю, она потрясающая. Будь я на вашем месте, я бы тоже не смогла перед ней устоять. Алтан накрыл ладонь Оли поверх своей. — Ты тоже потрясающая, Оля. Я говорю это от чистого сердца. Я никогда ещё не встречал женщин, подобных тебе. Она погладила его ладонь большим пальцем, вынув тот из-под его, и потянулась вперёд. Когда её винное мягкое дыхание опалило его рот, Алтан с готовностью принял её поцелуй. Они занимались сексом всю ночь напролёт. Это был удивительный опыт. Алтан теперь понимал всю прелесть того, когда женщина была тебя старше и имела сторонний опыт с кем-то другим — Оля многое умела в постели, и он от того чувствовал себя перед ней иногда и вправду просто глупым влюбляющимся мальчишкой. То, что он влюблялся в неё, можно было даже не пытаться оспаривать. Возможно, это было слишком поспешно. Возможно, со стороны необдуманно. Они не демонстрировали свои отношения напоказ, чтобы кто-то смог их осудить. Но стоило им скрыться с чужих глаз, как Алтан зажимал Олю возле ближайшей стены. Напористо целовал её, брал её пальцами, если не было возможности заняться сексом полноценно. Она не стеснялась в ответ доводить его одними лишь руками или ртом. Иногда Оля специально его для этого поддразнивала на приемах и званных вечерах, заставляя Алтана шутливыми полунамеками достигать едва ли не эмоционального и физического исступления. В обществе Гонконга про Алтана теперь ходила разная молва — разбирательства с Бэем будто добавили ему веса и опасности в чужих глазах. Но все ещё стоял вопрос, кто слил информацию, когда Бэй будет в резиденции? Тот в ней бывал редко, и то, что Алтан его застал, можно было принять за удачу. Или за чей-то очень удачный ход. Алтан думал об этом, но в данную мысль не углублялся. Желающих Бэю смерти было много. И все равно, кто специально по общим каналам передал информацию целенаправленно самому Алтану. Важен был результат. Оля на правах «приза», полученного в ходе кровавой бани, спокойно находилась рядом с Алтаном. Она везде его сопровождала, как его доверенное лицо. Иногда даже ездила на переговоры без него, лишь с Вадимом. Вадим передал ему, что на переговорах она держалась очень мощно и оптекаемо — казалось, ни что не могло вывести её из равновесия и выбить у неё почву из-под ног. Неудивительно, что Бэй не хотел такой женщиной делиться. Оля хорошо знала местные правила и особенности восточных народов. Знание культуры позволяло ей находить более оптимальный подход к самым разным людям. Алтан ею искренне восхищался. Но Юма продолжала к ней относиться настороженно. Оля пыталась наводить с ней мосты — на приемах она подходила к госпоже Дагбаевой для бесед и не только. Они общались, но ситуация не сдвигалась с мёртвой точки. Юма оставалась неприступна. Хотя Алтан видел, что ей была даже в чем-то приятна компания Оли. Будь иначе, Юма бы даже её не замечала. Но что-то препятствовало их сближению, оставаясь между женщинами неявной стеной. Алтан хорошо запомнил, что очередная беседа за общим столом привела к тому, что сестра прямо сказала: «ты — шлюха, так знай свое место и не заговаривайся», когда Оля парировала её пики, направленные на деятельность Алтана. Алтан представлял, как ей было неприятно это слышать. Тем больше он поразился её толстокожестью. Ведь когда они вышли оба на балкон, и он молча проскользил в ободряющем жесте пальцами по её плечу, Оля спокойно сказала. — Мне не в первой это слышать. Господин Бэй говорил мне то же самое. И не только он. Волей-неволей напоминаешь себе, что не стоит забывать, как эти люди на самом деле к тебе относятся. И не обманываться их открывшейся временной симпатией. — Я никогда не смотрел на тебя, как на шлюху, Оль. — Алтан понимал, что это было важно сказать здесь и сейчас. Оля посмотрела на него впервые с лёгкой тоской на дне зелёно-карих глаз. Это был первый раз, когда Алтан увидел брешь в её броне и смог в ту заглянуть. — Я знаю. Поэтому я и захотела остаться с вами. Вы с первого же дня знакомства относились ко мне иначе, чем многие другие люди. Поэтому и получаете такое же отношение от меня к себе.

***

— Ты пытаешься укрепить его позицию в клане. Я сразу заметила это. Мне казалось, тебе не хватит наглости на это, но нет. У тебя её, скрытой от чужих глаз, хоть отбавляй. Когда Оля пришла одна в кабинет госпожи Дагбаевой, она выглядела так, словно не понимает, о чем идёт речь. Но и удивленной назвать её было нельзя. Юма едва не скрежетала зубами. Её давно так не раздражала другая не менее умная особа, чем она сама. — Простите, но я не понимаю, о чем вы говорите, госпожа Юма. Мы, кажется, все работаем на благо вашего дома и вашего клана. Чтобы вы процветали. И я все от себя зависящее для этого делаю. — По отношению к младшему. Не ко мне. — Впившиеся в бицепсы длинные ногти едва не рассекли крепкую плоть. — Ты хочешь сместить меня. Оля склонила вальяжно по-кошачьи голову к плечу. У неё отлично получалось играть недоумение, когда ей самой того хотелось. — Вам лишь кажется. Я действую так лишь по той причине, что везде сопровождаю господина Дагбаева. Если бы вы брали меня с собой, я действовала бы также и с вами. Юма усмехнулась. Перестала скрещивать руки на груди. Сделала несколько порывистых шагов к Оле и резко схватила её за лицо. Сдавив то, она больно прижала ноготь к выпершей из-под большого пальца щеке. У Оли сперло дыхание. — Где же твоя хваленая женская солидарность? Говорят, в тот день, когда Бэя убили, от него смогла сбежать большая часть его девиц. Не без твоей ли помощи? Оля сощурилась. Она тяжело томно дышала через рот. — Не имею ни малейшего понятия, госпожа Юма. — Думаешь, я не замечаю все эти маленькие обрывки общей картины? Что ты использовала Алтана для убийства Бэя, потому что хотела уйти от него и спасти девочек, которым симпатизировала? Только он об этом не знает. Не знает, что ты слила информацию про Бэя и убрала его чужими руками, потому что ненавидела его за то, что он с тобой сделал. Каков есть гарант, что ты не поступишь с ним так же, Ольга? Одно неверное слово могло сейчас стоить Оле жизни. Их лица с Юмой находились очень близко друг с другом — Оля сдавленно дышала Юме в лицо из-за внезапно оказавшегося захваченным горла. Она вцепилась в её руку. Ноготь Дагбаевой старшей теперь описывал острым концом дергающуюся под чуть смуглой кожей вену. Глаза в глаза. Юма продолжила. — Я ведь тоже женщина. А ты на моё место хочешь поставить мужчину. Не ожидала, что женщине вроде тебя будет интересен патриархат. Тем более, после того, что с тобой было. Оля все же сказала то, что думала. — Он на этом месте бы смотрелся лучше вас. С вашими мужскими методами работы, вы ничем не отличаетесь от тех, кого я знаю. Ваш брат же другой. Если кто и может повести клан в нужном направлении, так это он. Юма вспыхнула. Завелась. Схватила резко со стола свою острую ручку и, подведя Олю к стене, об неё же ту и ударила. Запрокинув голову, Оля стерпела боль, но не издала ни звука. Она с молчаливым вызовом смотрела Юме в глаза. — Ах ты!.. — Юма! Алтан стоял в дверях её кабинета и в шоке смотрел на сестру. Как та, будучи озлобленной, пыталась прикончить его поверенную стилизованной под старинную перьевой ручкой. Оля беспомощно посмотрела на Алтана, все ещё вцепившись в ладонь Юмы, Юма же рассерженно дышала, сдувая растрепавшиеся чёрные пряди волос с лица. Она сразу поняла, что Оля ещё до разговора попросила младшего зайти в кабинет и специально довела её до такого состояния, чтобы выставить в дурном свете и обострить их взаимоотношения с братом. — Что ты делаешь? — жёстко спросил он её. Глаза его все ещё были круглыми от шока и медленно подбирающегося гнева. — Отойди от неё. Сейчас же! — Твоя сука не умеет держать язык за зубами. Ей долго здесь не жить, если она не научится, — зашипела на манер змеи сестра, становясь вновь более холодной и озлобленной. — Она хочет, чтобы ты занял моё место. И это видят все, кроме тебя. — У тебя паранойя, окстись. — Алтан развел их резко в разные стороны и отобрал у сестры перьевую ручку, закрыв Олю собой. Теперь он смотрел на Юму сверху вниз. Юма нахмурилась. И посмотрела на Олю поверх плеча Алтана. — Вот увидишь, тебе ещё это выйдет боком. — Юма, если ты ещё хоть раз её тронешь, я объявлю тебе внутреклановую войну. — Алтан сделал упор на последнем слове. — Если ты и вправду мнишь себя самой рациональной в нашей семье, прислушайся ко мне. Такие нападения на почве неприязни просто недопустимы. Юма потемнела в лице. — И где ты, интересно, возьмёшь на то средства, м? У неё из-под юбки? Алтан постепенно выводил чуть дрожащую Олю из кабинета, кинув последнее слово поверх плеча. — Найду, если придётся. Не сомневайся. Когда они покинули её кабинет, Юма со всей силы вогнала перьевую ручку в свой стол.

***

— Это правда? То, что она говорила? Они сидели за шахматной доской. Досуг Алтан и Оля в последнее время тоже часто проводили вместе. После встреч, если её не было долго рядом, Алтан шёл к Оле неосознанно быстрее, чем к кому-либо другому. И так каждый раз. — Что именно из всего сказанного, ваше золотейшество? — Оля приняла нечитаемый вид. Покер-фейс, как это говорят за карточным столом. — Что ты действовала за моей спиной от моего имени, чтобы упрочить мои права в клане? Оля совершила наступающий шаг своей фигурой. Алтан перекрыл ей ход. Но она перепрыгнула его пешку своим конем. — Я действую от вашего имени. Ведь я нас вас работаю. Алтан прищурил глаза. — Оля, ты понимаешь, о чем я говорю. Оля сложила ладони на коленях. Одна нога была перекинута через другую. Сегодня она была в маленьком чёрном платье, с жемчужной подвеской на шее и в лабутенах с очень острыми шпильками, доходящими выше колена. Полупрозрачный черный капрон едва ли скрывал кожу её бёдер, и потому взгляд Алтана то и дело туда притягивался. — Вы бы многое здесь смогли изменить. — Она вновь была спокойной. — А ты спрашивала, хочу ли я этого? Оказаться главнее, чем Юма в клане? Оля посмотрела на него с непониманием. Она захлопала глазами и будто специально дала ему фору в шахматах. Он и она сидели в двух чёрных бархатных креслах. Между ними двоими стоял дубовый круглый и наполовину состоящий из стекла столик. Рядом с шахматной доской стояли два бокала вина. Поза Оли стала более томной. Взгляд — прямым. Что за ним скрывалось, было неизвестно, но у Алтана этот взгляд пустил мурашки по спине. — Я просто дала вам больше возможностей. Я делаю все это ради вас. Потому что знаю, на что вы способны. И хочу, чтобы ваш потенциал раскрылся. Если кто и может повести клан вперёд, так это вы, а не ваша сестра. Она действует так, как действовал ваш дед. Это уже устаревшие методы. Можно работать иначе. Как вы. Алтан отпил из бокала. Его взгляд пристально следил за ней. Оля воспользовалась в следующем ходе ферзем. — А Бэй? Это правда, что ты убила его через меня? Оля осеклась. Она впервые оказалась напряжена. Да так, будто он её вот-вот ударит. — …слово — вот что является в наши дни более опасным оружием, чем пистолет, приставленный к голове. Я лишь отдала информацию нужным людям. — Просчитав предварительно, что мне нужно будет его устранить. — Алтан усмехнулся. — Умно. Впервые чувствую себя использованным тобой. — Вы избавились от господина Бэя, получили меня, получили почет в криминальных кругах и много союзников. А я получила свободу. Это равноценный обмен. — Свободу? У меня? — Откуда в нём взялись эти яд и насмешливость? — Вы не берете меня силой. Не пеняете мне, что моё место может оказаться легко среди других шлюх. И что меня отличает от них лишь моё приближенное к вам положение. — Взгляд её отстекленел. Теперь Оля смотрела куда-то сквозь доску. Она сделала судорожный глоток из бокала. Видение её слабости для него приравнивалось к доверию. Алтан резко почувствовал себя таким виноватым перед ней. Как будто капризный мальчишка воротил нос от дорогого подарка. Он резко встал, отставил бокал на стол и прижал её к своей груди, обняв. Поцеловал в макушку, отыскав ту губами. — Прости меня. Ты права, Бэй заслужил смерти. Что до тех девушек… — Вы не представляете, каково было их каждый раз подчевать обещаниями, которые долго время не могли исполниться. Алтан поджал губы. — …это было благородное решение. Он поцеловал её. Сначала в веко. Потом в щеку. Взял её лицо в свои ладони и крепко томительно поцеловала в губы. Из её глаз покатались слезы. Алтан сцеловал и их. После Оля подставила губы под его жадный, горько-соленый от её слез рот и в ответ жарко Алтана поцеловала сама. Он спихнул бедром и их шахматы, и бокалы. Те на полу разбились. Осколки со звоном разлетелись в разные стороны. Ольга оказалась в этот раз сверху — Алтан устроился кое-как на столике, она уже была на нем, вставляла его член в себя и принимала его всего. Извивалась на нем пластичной волной, танцующей змеей, чей перелив чешуек он мог лицезреть с близкого расстояния. Алтан горячо дышал ей в грудь, он прижался к тёмному соску щекой — Оля двигалась сама, сама задала плавный темп, который позволял его отлично прочувствовать и Алтану прочувствовать её в ответ. Горячая, тесная, она неторопливо объезжала его, взяв его ладони в свои и устроив те у себя на изгибе спины. С того самого вечера он начал спокойнее принимать её помощь и его попытки возвысить его. Ведь ради него ещё так никто, кроме Анастасии (он помнил о её помощи, обращенной к улучшению его репутации), не делал.

***

— Зачем вам нужна была эта броня? Она застает его в очень неловкий момент — когда он облачился в броню не совсем к месту и не совсем по какому-то поводу. Говорят, у богатых свои причуды, и у Алтана тоже имелась парочка своих. Он резко повернулся назад. Колоски от этого отбросились на покрытую чёрной бронированной чешуей спину, как плеть. Взгляд смущённо и несколько остро задержался на Оле. Но та будто и не заметила. Она склонила по-кошачьи голову к плечу и сощурила с улыбкой глаза. — Куда-то собираетесь? — Нет, просто…время от времени её нужно носить, чтобы материал оставался рабочим. Так мне объяснил её создатель. Объяснение было хлипкое, оправдание — тем более. Тем не менее, Оля не лезла дальше с расспросами, пока не получала достаточно сигналов, что это можно и нужно делать. Она подошла сзади ближе. Алтан стоял перед большим зеркалом во весь рост, и теперь поверх его грудной брони покоилась вылезшая из-под его бицепса женская ладонь с длинными ухоженными пальцами. Оля неожиданно сжала одну из его грудных пластин и тихо ахнула. — Твердая. Это та самая, в которой вы собирались сражаться с Сергеем? «Да, и которая так никогда и не будет применена по назначению», — подумал Алтан, но сам ответил. — Предполагалось, что да, но она так здесь и пылится, дожидаясь своего часа. Учитывая неспокойную обстановку, уверен, её время ещё придёт. Он протяжно выдохнул через нос. Оля хитро глядела на него через зеркало поверх плеча. Её ладонь изучала его броню дальше, переходя на ту часть, где находились кубики пресса. И пускай сплав не пропускал тепло, Алтан все равно ощущал, как у него бегут мурашки по телу от самого процесса. — Нравится? — Она вам очень идёт. В ней вы похожи на того самого Змея. — Змея? — Алтан посмотрел на Олю поверх плеча. — Да, Башэ. Змея, проглатывавшего слонов. В «Каталоге гор и морей» писали, — Оля продолжила порхать своими пальчиками по его броне, изучая ту касаниями. Алтан едва не млел от этого, как и от её взгляда, следящего за его эмоциями на лице: — «Змея Ба глотает слона, а через три года выбрасывает его кости. Благородные мужи едят ее, поэтому у них не бывает болезней сердца и желудка. Эти змеи рождаются желто-зелеными или черно-красными. Иные говорят: черная змея с зеленой головой живет к западу от носорога (си)». В комментариях же Го Пу сравнивает башэ с южным удавом, который, заглотив крупное животное, может обвиться вокруг ствола дерева и выдавить кости между своих чешуй. Пу отмечает, что они могут достигать 100 сюней в длину, — и тут её ладонь обвела весьма ощутимо пластину, прикрывавшую его пах. Алтан аж выпрямился, — а также указывает такую преувеличенную длину для «длинных змей», которые обитают на горе Большая Сянь. — Ты все это в институте узнала? — Он тяжело задышал, приговаривая со смешком. Оля попыталась пальцами продавить пластину с улыбкой. — Что-то оттуда, что-то из книг. Я много читала у господина Бэя. Отсюда и столько… — она зашептала ему на ухо, которое после захватила мягко губами, — знаний. Алтан внезапно развернулся и забрал Олю в объятия. Он прижал её мягкое гибкое тело к своему, кажущемуся теперь более твёрдым, — ещё больше, чем обычно, — зарылся носом в ее волосы. Вдохнул жадно их запах, — что-то лёгкое, но пьянящее, вишневое и грушевое, — а потом сместил рот ниже и нашёл губы Оли своими. Вообще-то, у этого костюма была ещё одна особенность, о которой никто, кроме самого Алтана, не знал. Дополнительная модификация. Пластина на паху сдвигалась. А при определённом давлении из неё же выдвигался… Когда Олю стали целовать более жадно, она ощутила, что в её бедро что-то уткнулось. Опустив глаза, она откровенно поразилась. — Змеиный член??? Алтан едва не издал тихий смешок. В данную минуту его взгляд блуждал по лицу Оли и изучал её реакцию. — Это тайная модификация. О ней никто не знает, кроме тебя. Нравится?.. Оля положила на него ладонь и прошлась ею вверх вниз. Импульсы от пристроенного члена отдали в его собственный. Что ж, для Алтана это тоже был новый весьма необычный опыт. — Очень. — Оля говорила с придыханием, взгляд её голодно блестел. — Он превосходен. Потом она посмотрела Алтану снизу вверх с заметной решимостью в лицо. — Попробуем? Её игривый тон заставил его воспрять и мгновение ока завестись. Костюм находился в тайной выдвижной комнате в его рабочем кабинете. Оля здесь бывала нередко по поводу и без. Она не прервала Алтана, когда он был тотально занят. Но когда ему была нужна разрядка, ох… Оля подкрадывалась сзади, не обходя его рабочего чёрного кресла, бралась массировать ему грудь, а потом ловко опускала ладони ниже. Её пальцы вытворяли с ним что-то невероятное — она доводила его до оргазма кулаком с профессиональной выжимкой, да так, что Алтан ещё потом долго не мог сосредоточиться сразу на работе, когда Оля уходила. Все его тело первое время звенело, лишь постепенно успокаиваясь. И он думал о ней. О, он много думал потом о ней. Ему приходилось усилием воли возвращать свой поток мыслей в нужное русло, чтобы заняться работой. Сейчас же это было не нужно. Алтан мог свободно брать её у себя на столе, разложив на нем, как агнца перед жертвоприношением. Оля смотрела на него в заметном нетерпении — она извивалась, закусывала нижнюю губу, приподнималась, помогая Алтану стянуть с себя черный прозрачный пеньюар. Чёрную же кружевную комбинацию под ним даже жалко было растаскивать по частям, но чего только не сделаешь для утоления своего грозного аппетита. Сначала он медленно выцеловывал её пульс на шее. Его пальцы методично растягивали её и изводили подготавливающей лаской — большой палец по кругу тер клитор, указательный и средний давили на заднюю вагинальную стенку. Оля подмахивала ему бёдрами и тихо стонала. — Ох…ваши пальцы… Алтан усмехнулся. Он все понимал и без слов. Но ему нравилось, когда она говорила. Когда Оля называла его на «вы» и «господином», хотя он давно разрешил ей сократить между ними дистанцию во всех смыслах. Тем не менее, Оля оставляла за собой право обращаться к нему более возвышенно, видя, что Алтану втайне это нравилось. Он моментально заводился, когда она отдавала контроль ему в сексе. Хотя и ей уступал, когда она занимала позу наездницы. Но сейчас передача контроля была столь явной в его руки, что Алтан без лишних вопросов потянулся к одному из ящиков стола, вынимая лубрикант и презервативы. Для такого им точно понадобится большое количество смазки. — Я под вас подстроюсь. — Её голос охрип и сел от желания. — Нет уж. Я не хочу причинять тебе боль, поэтому, пока не подготовлю, трогать тебя не стану. Это было легко говорить, но тяжелее со скопившимся в стояке напряжением делать. Но Алтан справился — он медленно разработал и более тугое кольцо мышц, добавляя ему как можно больше смазки. Проникновение шло, как по маслу. Оля была не такой узкой, как девушки, у которых секс присутствовал в жизни редко. Она и вправду смогла принять его в двойном размере, попросив лишь поначалу проникать медленно. Первые два толчка были больше похожи на попытку пытаться заставить ранее не видевший человеческих рук механизм работать. Но когда трение пошло легче, а напряженное стеснение мышц чуть ослабло, Алтан задвигался быстрее. Оля восставала и очень громко звучала под ним. Прогибалась в спине. Двойное наполнение действовало на неё по-особенному: стимуляция изнутри шла внушительная с нескольких точек, и Оля перешла на такое любимое, уже ставшее Алтану знакомым нежное высокое звучание. Его фрикции внутри неё стали быстрее. Он втрахивал её нещадно в свой стол, она сцепила свои ноги у него в замок на пояснице. Их давление словно подмывало проникнуть глубже и только сильнее. Алтан сам не всегда был горазд много говорить во время секса, но сейчас его так и тянуло подразнить. Он старался придерживаться правильного дыхания, чтобы продержаться как можно дольше и не сбавлять темпа. — Ну?.. Что скажешь?.. В этот момент он потянул её на себя за таз и проник на всю длину обоих членов. — Что это…самый…удивительный опыт…секса со змеей…который у меня когда-либо был. Алтан чуть не сбился с темпа из-за этой шутки, захлопав длинными темными ресницами и сильнее покраснев. Неужели до него уже какой-то был?.. Оля широко ему улыбнулась, в её зелено-карих глазах плясали веселые искры. Она смеялась над ним, точно смеялась! Но без какой-либо попытки задеть. Её тело переживало этот новый восхитительный опыт вместе с ней, отдаваясь Алтану целиком и полностью. Как будто питон заглатывал кролика — он чувствовал себя в схожей охотничьей хищной стихие, ведь его губы успели побывать у неё везде, куда Алтан мог дотянуться. Он целовал её жадно в губы, отрываясь лишь, чтобы снова глотнуть воздуха. Кусал её в них же, ощущая, как те горячеют под напором его зубов и языка. Вдавливал Олю больше весом своего тела в стол, переходя на череду коротких добивающих толчков. Она вцепилась в его туго заплетенные колоски на затылке, оттянула их назад — Алтан и сам перешёл тогда на низкий грудной стон. Потом пальцы Оли сместились на заднюю сторону его шеи. Она умоляюще выдала. — Глубже. Прошу. Или вытащите один из них, я хочу их иначе прочувствовать. Когда до Алтана дошло, что она имела в виду, пришлось приостановиться. Произошла смена презервативов, словно машина на гонках устроила себе пит-стоп и вокруг неё замельтешили мастера. Алтан сдержанно переводил дыхание через рот — кульминация должна была выйти яркой, но даже для неё нужно было постараться. Когда он очистился и сменил презервативы, Алтан добавил ещё лубриканта. Медленно введя свой член в лоно Оли, он задохнулся. Снова. Было горячо и очень тесно сжато. Его же змеиный член терся теперь о её пульсирующий, но долго лишённый внимания клитор. — Могла бы попросить сразу… — Он усмехнулся, оглядывая её сверху вниз. Кожа на щеках покраснела, волосы растрепались, комбинация на большую часть слезла с аппетитного подтянутого тела. — Не хотела вас прерывать. За такой ответ, данный с придыханием, он вновь её поцеловал. И наконец задвигался. Последние толчки вышли нарочито сильными и вдалбдивающими — Алтан вдавил Олю максимально сильно собой в стол, доводя её и себя до оргазма. Трение его змеиного члена обеспечило необходимую внешнюю стимуляцию, и то, как тело Оли под ним беспомощно в самозабвенном удовольствии дрожало, определенно стоило всех остановок и усилий с его стороны. Уже в тот день Алтан начал задумываться, что не просто влюблён в неё, а что он начинал любить эту женщину. Это чувство прорастало в нем плотным корнем, который невозможно было вырвать без насильственного действия со своей или чужой стороны. В знак возросшего расположения Алтан покупал ей больше различных прелестных вещей, отдавал свои карты, отпускал с Вадимом или ездил с ней сам по магазинам, выводил в рестораны и получал столько любви и страсти в свою сторону, сколько не получал, пожалуй, никогда. Но таким материально-практичным подходом их отношения не ограничивались. Они много общались после его работы, и с ней он мог наконец-то оказаться выслушанным и понятым. Алтан и сам с готовностью Олю слушал. Ему хотелось проникнуть в её тайну, познать её всю. И пускай она не давала полностью этого сделать, ещё был не вечер, как говорится. Всему придёт свое время. Да и загадочность Оле была даже очень к лицу. — Вы хотели заниматься раньше ботаникой, да? Конечно же, он водил её в свою оранжерею. Рассказывал ей про свои цветы. И говорил, что она была самым прекрасным цветком из них всех. Оля тогда по-особенному тепло улыбалась, и от этой улыбки у Алтана согревалось и одновременно щемилось сердце. — Только заострённая до остроты ножа красота попадает прямиком в самое сердце и остаётся там навсегда. Лишь незамутненному взору доступно разглядеть иную, более естественную в своей простоте красоту. Такому, как вашему, ваше золотейшество. Вы видете красоту вещей в их обыденности. — Оля склонила с улыбкой голову к плечу и прикрыла глаза. Улыбка её казалась расслабленной, но в то же время ласково-насмешливой. — А это дано далеко не каждому живому существу, не говоря уже о человеке. Алтан смущённо сморгнул. Оля подтолкнула его продолжить их предыдущую тему разговора. — Спасибо, Оля. — Он шумно прочистил горло. — И да, хотел. До того, как погибла мама. Потом уже стало не до изучения растений. Как только меня выписали из больницы, дед и Юма забрали меня сюда, в Гонконг. Оля сочувствующе на него взглянула и помолчала. Алтан, занимаясь сейчас обработкой стеблей попавшего недавно в его руки умирающего растения, спросил её следом. — А ты? Почему ты решила пойти заниматься востоковедением? Оля задумчиво потянула чай из глиняной пиалы. — Я хотела быть переводчиком в горячих точках, как моя бабушка. Языки, которые я знаю, сейчас ведает малое количество людей. Думала, что так смогу привнести баланс во вселенную, а потом зажить спокойной простой жизнью. Потом поняла, что до ужаса боюсь оружие и не переношу звуков выстрелов. Так что идея оказалась не состоятельной. Он вспомнил, как Вадим рассказывал, что её во время назревавших перестрелок при переговорах с новыми союзниками начинало трясти. Оля не показывала это при врагах, но когда они с Вадимом отходили к имевшемуся средству передвижения, крупная дрожь охватывала и женские руки, и плечи. — Значит, взять в руки оружие и убить человека ты сама бы не смогла. Оля покачала головой. — Только в самой экстренной ситуации. В моем понимании, слово в нынешнем информационном веке способно при правильной подаче ранить и даже убить чужой авторитет без прямого насилия. А это для многих людей куда страшнее, чем оказаться и вправду мёртвыми. Она поразительно взвешенно и необычно рассуждала. В такие моменты Алтан и вправду чувствовал, что Оля была его старше. И дело было не только в цифрах, указанных в паспорте.