Прощание

Не знаю зачем вообще это пишу. Навряд ли это письмо вообще до тебя дойдёт. А если и дойдёт, не будет ли поздно? Начало плохое, согласен, но как я могу написать иначе? Сенрицу говорит, что когда ты пишешь что-то, тебе становится легче. Когда ты не можешь сказать кому-то что-то важное, то можно рассказать об этом в письме, и ты почувствуешь, что говоришь с этим человеком. Что он сейчас перед тобой, аккуратно держит в руках этот несчастный клочок бумаги и, осторожно улыбаясь, боясь спугнуть воцарившуюся в комнате атмосферу, тихо читает написанные тобой слова. Но ты наверняка бы улыбался так широко, как только мог, а ещё бы комментировал каждое моё предложение. А ещё… А ещё ты бы бережно сложил этот листок и спрятал во внутренний карман своего пиджака, заверив меня, что в этом нет ничего странного. Ты бы сохранил моё письмо. И может быть, даже перечитывал. Ведь всё, что я скажу тебе здесь, я ни за что не сумею сказать, глядя тебе в глаза. Не сумел. Да будь у меня даже возможность, я бы не смог. Ты всегда говорил, что я сильный человек, что я пережил столько боли и смог остаться собой, не потеряв ту крупицу доброты и заботы, которая таилась в моём сердце. Так вот, ты ошибался, Леорио. Ты никогда так сильно не промахивался, а делал ты это постоянно. Прости. Не стоит наговаривать на мертвеца тебя сейчас. Просто я так зол. Сенрицу сказала, что мне полегчает, когда я сделаю это, но я не могу представить тебя здесь, перед собой, услышать тебя. Единственное, что я слышу в голове — это свой голос. И он твердит мне, что я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Я это понимаю, но как мне может стать легче хотя бы от осознания. Мне не легче, мне чертовски плохо, хотя зачем тебе об этом знать. Я никогда не хотел тебя тревожить своими чувствами. Слишком они были мрачными и могли бы испортить то сокровенное, что возникло между нами. Та связь, которая была для меня слишком личной и особой. Я помню каждую твою фразу наизусть. Каждое твоё слово оставляло в моём сердце неизгладимый отпечаток. Однажды ты сказал мне, что мои волосы цвета солнца. Что они блестят и переливаются на свету. а когда, после этих слов, я улыбнулся, это было тогда, в парке, ты был так счастлив увидеть меня таким, что, не подумав, воскликнул: — Курапика, ты светишься ярче, чем солнечный свет! Если бы я продолжил улыбаться и дальше, уверен, не избежал бы похвалы в стиле: «Ты такой ослепительный.» Или: «Светишься ярче всех.» Или, я уверен ты бы сказал это: «Надеюсь теперь ты понимаешь, зачем я ношу солнцезащитные очки?» А потом радовался бы целый день своей гениальности. Всё это звучит так глупо, в твоём дурацком стиле. Ты такой дурак, Леорио… Мертвецов не оскорбляют Прости. Давай лучше вспомним всё хорошее, что случилось между нами. Нет, не смогу. Прости, я просто… Гон пока что не знает, что произошло. Я не знаю как ему об этом сказать. Как сильно он будет злиться. Как сильно будет потрясен. Он уже потерял друга, разве я могу сообщить ему, что он лишился ещё одного? Почему ты вообще об этом не подумал? Почему не думал о Гоне, прежде чем так поступить? Я злюсь и снова хочу сказать, что ты дурак. Наверняка ты бы посмеялся надо мной, а потом попросил бы не переживать. Лучше будет сжечь это письмо. Я бы так и сделал, но Сенрицу сидит в соседней комнате и ждёт, пока я закончу. Я знаю, она хочет как лучше и я знаю, что она слышит моё сердце и понимает, что ни черта это не поможет. Но ведь мысли, изложенные на бумаге легче отпустить? Или нет? На самом деле я многого не понимаю в этой жизни. Думаю, ты бы был доволен такое услышать от меня. Расплылся бы в своей ухмылке и потом целую вечность указывал мне на мои же слова. Да я бы каждый день говорил тебе, что я… Ну ты молодец, Леорио. Теперь в этом письме остался один дурак. И это я. Я был так чёрств по отношению к тебе. Иногда я был слишком груб. Я часто забывал о том, что в мире существует что-то важнее, чем месть. Но ты не обижался, нет. Ты не злился на меня. Хотя - злился, но ты всегда продолжал заботиться обо мне. Всегда беспокоился, если видел, что мой взгляд угасает. Видел бы ты мои глаза сейчас. Ты бы наверняка начал сильно переживать. Я не могу это больше вспоминать. Не могу думать о тебе, не могу представлять это всё… Пришлось вернуться к этому письму чуть позже, прошу меня простить. Я совсем разучился себя контролировать. Сенрицу посоветовала мне всё-таки вспомнить и хорошие моменты. Это трудно делать, зная, что они никогда не повторятся. Хотя мое спокойствие закончилось уже очень давно. После экзамена на Хантера. Кто бы мог подумать что нас объединит именно он. Хочу признаться тебе, хотя уже наверняка поздно это делать. Может тебе и показалось, что ты мне сразу не понравился, но всё было совсем иначе. Я сразу разглядел что ты врешь, когда ты говорил о деньгах. Не такой ты человек Леорио, это было видно невооруженным взглядом. Ты так беспокоился за Гона после шторма, все кружился над ним, желая перевязать раны, и колдуя над своим забавным чемоданчиком, надеясь вытащить из него хоть что-то полезное. Но ко мне ты не подошёл. Лишь осторожно спросил не нуждаюсь ли я в помощи. Я отказал. И делал так и дальше, хотя искренне нуждался в поддержке. Ты всегда чувствовал это. И всегда старался помочь. Ты был рядом Леорио, даже когда я старался тебя оттолкнуть. Но почему же когда я наконец-то почти решился, я почти был готов Леорио, я был готов всё бросить, я хотел вернуться. Хотел снова очутиться в тех днях когда мы ночевали под открытым небом, когда ты заботливо делился со мной своим пиджаком, если становилось слишком холодно. Ты был слишком хорошим. Почему такие люди уходят самыми первыми? Не помню, когда в последний раз мне было так радостно, как во время экзамена. Я смог забыть. Хоть и на время, но я действительно не думал о пауках, о клане. В моей жизни родился небольшой, но смысл. Когда ты, Гон и Киллуа в ней появились. И хоть я и пытался быть отстраненным, но глубоко в душе я надеялся, что вы никогда не уйдёте. Так почему ты, человек который больше всех клялся что останется со мной навечно, смог сотворить такое? Наверняка ты бы сказал, что просто хотел помочь, хотел всех спасти. Но ты не герой, Леорио. И никогда им не был. Нет, не так. Ты герой, но не боец. Ты не должен был подвергать себя опасности ради меня. Не должен был. Я бы мог справиться с этим и сам, но твое упрямство тебя погубило. Глупо надеяться на то, что ты ещё жив. Я и не надеюсь. Просто пишу это дурацкое письмо, будто оно решит проблему и сможет затянуть дыру в душе, которую ты, не подумав, оставил. Ты бы не хотел, чтобы мне было плохо. Я знаю. Но ты всё-таки такой дурак. Оставляя меня в мире, где у меня нет ни родных, ни друзей, кроме тебя, Гона и Киллуа, на что ты надеялся? Что я буду счастлив? Что смогу жить дальше? В моей жизни слишком много потерь и теперь я понимаю, что эта череда не закончится никогда. Видимо таков мой удел — терять то, что так дорого. Осознавать, что все мои цели — это иллюзии. Ложь, которая не имеет смысла в реальности. Я действительно выбрал не ту цель. Неправильную. Достиг не своей мечты. Прости меня, хотя я не буду надеяться, что ты это сделаешь. Я просто надеюсь, что сейчас тебе легче. Мне так жаль, я бы хотел провести с тобой чуть больше времени. Я не сказал тебе ещё так много… Если бы у меня только был шанс сделать всё иначе. Шанс всё исправить.

Я знаю, это глупо, но вот мой email, хотя непонятно, какая от него теперь польза.

(Бумага кое-где покрыта влажными мелкими пятнами, из-за чего чернила ручки размазаны и не все слова читаемы. К письму прикреплена небольшая записка с электронным адресом.)