Секреты любви

      Пак Чимин скучал. Деловые переговоры его шефа — главы фирмы по производству электроприборов — интересовали его мало. И в ожидании Чон Хосока парень слонялся по квартире.       Нет, они никак не могут найти общего языка, размышлял Пак. Хоби — хороший друг, заботится о нем, дарит подарки. Мгновенно загорается желанием, стоит ему лишь прикоснуться к его полным чувственным губам. Все чаще говорит о свадьбе как о само собой разумеющемся.       А будет ли Чимин счастлив с ним? Тот ли Хосок мужчина, с которым ему предстоит делить радости и невзгоды?       Парень задумчиво остановился у зеркала. В нем отражалось живое выразительное лицо с глубокими голубыми глазами, подчеркивающими нежную белую кожу. Пепельные волосы, аккуратно уложенные в красивую прическу, смотрелись идеально. Чим машинально провел расческой по роскошной копне, поправляя прическу, полюбовался собой и взглянул на часики: Чон опять задерживался.       Чимин вздохнул. Прошелся по комнате. Посмотрел в окно. Увы! Индустриальный пейзаж быстро развивающегося города Сеула не радовал глаз. После сельского ландшафта Тегу с его плавными изгибами холмов, ухоженными лугами, изумрудной зеленью травы, поразившей еще римских легионеров, парень чувствовал себя здесь неуютно. Его раздражали одетые в асфальт улицы, вечно спешащие автомобили, запах выхлопных газов, выкрики таксистов.       Задернув шторы, Пак включил телевизор. На экране, завывая полицейской сиреной и мигая голубыми огнями, проносился армейский бронетранспортер. Парень хотел было переключить программу, но, услышав слово «Сандхэрт», остановился и сделал звук погромче. Телевидение передавало репортаж о занятиях в военной академии, посвященный использованию войск для поддержания внутренней безопасности.       Сердце Чимина екнуло: а вдруг он увидит Мин Юнги? Ведь он майор Королевской гвардии и с полным правом мог участвовать в учениях. Но камера, не задерживаясь на лицах, показывала современную военную технику.       Где он, Юнги, романтический герой его детства? Несет нелегкую службу в Индии или в Сингапуре? Или изнывает от жары в Африке?.. Парень подошел к комоду, вытащил заветную шкатулку и достал фотографию: со снимка улыбался молодой Мин в военной форме.       Как быстро пронеслись годы! Сколько ему сейчас лет? Где-то за тридцать. Мать рассказывала Чимину, что отношения с красавицей-женой у Мина не сложились, Юнги скучает по маленькой дочурке.       Голубые глаза парня затуманились. Казалось, он снова превратился в строптивого пацана с вечно сбитыми коленками и ссадинами на руках. И будто наяву услышал звонкие мальчишеские голоса:       — Эй, Пак! Выходи играть!       И не допив молоко с кукурузными хлопьями, Чимин стремительно выскакивал из-за стола.       Старинные поместья Минов и его родителей — Сэджона и Али Пак — располагались рядом. Семьи были добрыми соседями, их сады, густо заросшие фруктовыми деревьями и кустарниками, разделяла живописная изгородь из кустов жасмина и сирени. Мин-старший с утра до вечера занимался адвокатской практикой, его жена постоянно хворала. Старший сын Юнги учился в школе, и все заботы по хозяйству взяла на себя домоправительница миссис Дон, добрый гений семьи, где подрастали Чонгук и Техен — младшие братья Юна.       Техену исполнилось двенадцать, Чонгуку — десять. Столько же было и Чимину, единственному сыну в семье врачей Паков. Они еще учились в школе, когда Юнги поступил в Оксфордский университет. Мины, как и большинство в провинции, считали, что, чем раньше сын покинет дом, тем лучше для его дальнейшей жизни. Напутствуя Юнги, отец приговаривал:       — Птенцов нужно выкидывать из гнезда быстрее, чтобы они научились летать.       И Юнги не раздумывая отправился постигать науки, изредка приезжая в Тегу на каникулы.       А маленькие сорванцы, предоставленные самим себе, весело носились по садам, с гиканьем мчались по перелескам, разбросанным среди дубрав, спускались к реке, где под обрывом находилось их тайное место — большая пещера, в которой детвора, сидя у костра, разрабатывала планы самых фантастических путешествий.       В Тегу, следуя моде больших городов, построили площадку. Перед входом красовалась надпись: «Взрослым вход воспрещен». Она напоминала, что ребятишки должны вырабатывать в себе самостоятельность, карабкаясь по вантам на корабельную мачту, удерживаясь на канате, с ветерком съезжая с крутой горки. И если ребенок сорвался и заработал пару синяков, значит, извлечет поучительный урок на будущее. Младшим Минам и Чимину такая практика не требовалась — они проходили ее в усадьбах родителей, где соблазнов открывалось намного больше, чем на замкнутой детской площадке.       Любимым развлечением неразлучной троицы стала игра в лесных разбойников, к которым непременно когда-нибудь придет Робин Гуд. Они прятались в чаще, нападали на воображаемых врагов, скрывались от преследования, забирались на высокие деревья, высматривая королевские кареты. Вглядываясь в проселочную дорогу, Чимин терпеливо ожидал появления романтической героя английских легенд, которым, по его представлению, должен быть обязательно Мин Юнги. Именно ему предстояло спасти его от неминуемой опасности.       Однажды мальчик забрался на громадный ветвистый дуб. Чонгук и Техен, на этот раз «разбойники», долго искали его и, не обнаружив, отправились домой. А Пак, как ни пытался, не мог слезть с дерева. Он замерз, дрожал от холода и едва сдерживал слезы. И лишь самолюбие удерживало Чимина от плача — он помнил строгое внушение родителей: нужно самому выпутываться из любой ситуации, не хныча и не впадая в панику.       Мальчик не знал, сколько времени просидел в плену старого дуба. Уже стало темно, глаза слипались. Сквозь дрему он вдруг услышал знакомый голос:       — Чимин! Крошка! Где ты?..       Робин Гуд! — заволновался мальчик. Он пришел спасти его. И, захлебываясь от восторга, закричал:       — Я здесь!       Юнги принес лестницу, помог мальчику спуститься с дерева и, бережно взяв на руки, отнес в дом. Счастливый, он с благодарностью прижалась к сильному мускулистому телу, представляя, как всю жизнь будет укрываться от жизненных невзгод в надежных объятиях своего рыцаря.       Юнги, словно заботливый старший брат, уложил его на диван, смазал йодом израненные коленки и напоил горячим ароматным чаем. А затем позвонил Пакам и укрыл Чимина пледом. Пригревшись, из-под опущенных ресниц он наблюдал, как Юн, устроившись с матерью перед камином, рассказывал ей об учебе, показывал снимки. Миссис Мин достала семейный альбом и пополнила его новыми фото сына. Тут раздался звонок, и, пока хозяева взволнованно рассказывали соседям о приключении их сына, он потихоньку встал с дивана и быстро спрятал под свитер фотографию Юнги...       Парень очнулся от воспоминаний, заметив, что по-прежнему держит в руках драгоценную реликвию. Чимин с тех пор лишь изредка видела своего кумира, да и то издали. От своих родителей знал, что после Оксфорда тот закончил военную академию Сандхэрт и получил назначение в полк. Глубоко в душе он схоронил первую пылкую любовь. Еще не расцветшая любовь проявилась в его робком чувстве к смуглому Робин Гуду в военной форме. И его вообще не волновало, что они оба парни. И до сих пор, как оказалось, Пак не избавился от наваждения, рожденного детской влюбленностью.       Ах, как мечтал Чим очутиться сейчас в своей маленькой спаленке, устроиться на заветной скамеечке, отгородившись от всего мира! Ему вдруг стало зябко. Поежившись, он выглянул в окно — по небу плыли свинцовые облака, предвещая обложной дождь. Комната дышала холодом, несмотря на июльские дни. Он включил отопление, взял шаль и, закутавшись, уютно устроился на тахте.       Где-то за стенкой звучала тихая умиротворяющая музыка, и парень не заметил, как задремал. Ему снились сады Тегу. Он в белом нарядном костюме срезает душистые ветки сирени и неожиданно слышит голос Юнги. Пак бросается навстречу любимому и крепко прижимается к его губам. Сладостное трепетное волнение растекается в нем, подобно лучам солнца. Юнги гладит его волосы, нежно проводит сильной рукой по щекам, влажным от нахлынувших слез.       — Юнги, Юнги, — шепчет парень, — как же долго я тебя ждал!.. Он открывает глаза, пробудившись от сна, и видит... Хосока.