Секреты любви

      Одинокая мужская фигура терялась в белой пелене снегопада. До родного дома оставалось около мили, но ветер усиливался. Он подхватывал снежные хлопья, кружил в причудливом танце и с силой швырял в лицо, как бы досадуя на запоздалого путника. Уличные фонари попадались редко. Их тусклый свет не рассеивал мглу — она казалась еще более непроглядной, когда очередной слабый луч оставался за спиной Пак Чимина.       Досадуя на разыгравшуюся вьюгу и свое легкомыслие, он уже не раз пожалел о том, что не заказал такси, прежде чем сесть на поезд до Тегу. Но отъезд Пака походил скорее на паническое бегство. И теперь на безлюдном участке заметенной снегом дороги он пробирался со скоростью черепахи. Парень с трудом тащил набитые до отказа чемоданы — один, казалось, весил не менее тонны, до боли оттягивая руку, лямка другого, глубоко врезаясь, натирала плечо. Чимин знал дорогу как свои пять пальцев, но в темноте она выглядела пустынной и незнакомой. По пути изредка попадались дома, но многие стояли так далеко от дороги, что огоньки из окон едва пробивались сквозь плотную пелену.       На смену усталости и отчаянию пришел страх. Чимин вдруг осознал всю степень своей беспомощности здесь, за городом, в поздний непогожий час. А в Сеуле сверкают витрины магазинов, приветливо зажигаются окна многочисленных домов, да и такси всегда под рукой. Тут же одни изгороди да деревья, которые гнутся под сильными порывами ветра. Как зловеще он завывает! Вырывает пряди светлых волос из-под шерстяного красного берета и стегает ими по лицу. Снег лепит в глаза. О плаще и говорить нечего. Он приемлем лишь для города — дойти от машины до двери квартиры. А на загородной дороге сквозь плохо утепленную ткань холод пробирает до костей. Парень поежился, когда его кроссовки захлюпали по снежной слякоти.       Он радовался предстоящему уединению. Его родители недавно вышли на пенсию и уехали в Ирландию, где проживали их родственники. Как воспримут отец с матерью известие, что он не намерен выходить замуж за Хосока? Родители уже давно приняли, то что их сын не любит девушек. Они очень переживают, что у Чимина не складывается личная жизнь. Пак отогнал навязчивые мысли и храбро зашагала вперед, борясь со шквалистым ветром.       Наконец, к великому облегчению, Чимин увидел ворота усадьбы. Собрав последние силы, он прибавил шаг. Прошел мимо вторых ворот, повернул на узкую колею, ведущую к большому одноэтажному строению, архитектурные достоинства которого вызывали явное сомнение. В этом коттедже он впервые появился на свет.       Дом стоял, погруженный в темноту. Однако Пак не удивилась. Тяжело дыша, он уронил чемодан на ступеньку крыльца, стянул зубами намокшую шерстяную варежку и стал рыться в другом чемодане в поисках ключей. Вдруг парень всплеснул руками и застонал в отчаянии, вспомнив, что кинулся на вокзал, не переодевшись, в красивой одежде, в которой собирался с Хосоком в гости. И ключи, вероятно, остались в маленькой замшевой барсетке на полке.       Вспомнив о Хосока, Чимин вздохнул с облегчением: слава богу, их связь наконец-то закончилась! Даже сейчас, спустя полгода со времени их знакомства, он не могл бы ответить, нравится ли ему Чон. Несомненно, он привлекательный мужчина, хотя и намного старше него, прекрасно одевается. Выглядит респектабельно в дорогих кашемировых свитерах и шерстяных костюмах, сшитых на заказ. Впрочем, так и полагается преуспевающему бизнесмену. Галантен, остроумен, обходителен. Но... И парень даже покраснел, признавшись самому себе в сокровенной тайне, — он не давал ему того, чего требовала его здоровая мужская натура.       Встречаясь с шефом каждый день в офисе, он не испытывал волнения, когда Хосок вдруг ненароком касался его обнаженной руки или несколько дольше, чем требовали служебные отношения, задерживал на нем взгляд. Они сблизились совершенно неожиданно. В тот день Чимин как секретарь и стенографист присутствовал на переговорах начальника с представителями смежной фирмы, после чего тот пригласил всех в ресторан. Строгий темно-синий костюм подчеркивал стройную фигуру парня. Девушки то и дело приглашали его на танец, а на заключительное танго ему предложил руку Хосок. Голова Пака слегка кружилась от выпитого шампанского, его волновали томительные, полные любви звуки музыки, и, закрыв глаза, он не протестовал, когда Чон тесно прижал его к себе. Он почувствовал волны жара, исходившие от мужчины, и сам ощутил легкое жжение внизу живота.       Само собой разумеется, шеф предложил отвезти его домой. По дороге он остановил машину в тенистой улочке и, дрожа от возбуждения, обрушился на него с поцелуями. Дурманящая истома разлилась по телу молодого парня. Его руки скользнули вниз по спине Хосока, задержались на талии, проникли под рубашку и замерли на горячей коже. Долгое время парень был лишен удовольствия ощущать под пальцами трепещущую мужскую плоть, и теперь инстинкт взял верх над разумом.       — Я хочу тебя, — хрипло прошептал Роджер и, резко усадив Чимина на колени, мгновенно погрузился в мягкое податливое лоно.       А каждая клеточка его тела жаждала любовной игры. Ему хотелось, чтобы мужчина добрался до самых сокровенных уголочков, ласкал грудь, целовал шею, живот, доведя его до упоительного блаженства. Но Чон торопился утолить желание. Чимин машинально подчинился его ритмическим движениям, и, когда начальник, застонав, оторвался от него, вожделение, наполнявшее Пака несколько минут назад, пошло на убыль.       Они стали встречаться. Но парню не доставляли наслаждения их непродолжительные свидания. Хосок вечно куда-то торопился, его постоянно ожидало множество неотложных дел. Казалось, он приходил к Чимину в перерывах между совещаниями и переговорами. В конце концов, он понял, что Чон заинтересован в карьере больше, чем в нем. Почему же тогда Чимин позволил их отношениям тянуться так долго?       И, отвечая себе, парень невесело усмехнулся: может, потому, что английская пословица гласит: «Для танго нужны двое»?       Чимин лихорадочно бросился к окнам. Но они имели двойные рамы, а внешняя дверь из прочного дуба открывалась на крыльцо, которое, в свою очередь, отделялось от прихожей еще одной дверью из небьющегося стекла. Чим не сомневался в прочности тяжелого засова и секретных замков на окнах. Устало прислонившись к перилам, он заставил себя успокоиться. Должен же существовать какой-то выход! О том, чтобы попасть в дом, не могло быть и речи. Стучать в поздний час к соседям и просить о ночлеге неудобно. Полуживой от холода и усталости, мальчишка с тоской представил тепло и уют домашней обстановки. Он почти задремал.       Вдруг страшной явью обрушились на него кошмары ночных сновидений. Кто-то грубо завернул руки Чимина за спину, приставив к горлу холодное острие ножа.       — Только попробуй дернуться! — раздался из темноты злобный шепот.       Но предостережение было излишним. Несчастный парень онемел от ужаса. Он не смог бы вымолвить ни слова, даже если бы от этого зависела его жизнь.       — Так, посмотрим, что ты из себя представляешь. — Голос был под стать стальному лезвию у его горла. Незнакомец чуть не вывернул Чимину руки. Луч фонаря осветил его расширенные от ужаса голубые глаза с длинными ресницами, припорошенными снегом.       — Что за черт? — грубо выругался мужчина и неожиданно отпустил его. — Пак Чимин! — изумился он. — Ради всего святого, что заставило тебя пробираться тайком в такую темень?       Он скользнул лучом по своему лицу, закрытому капюшоном, чтобы парень смог узнать его.       — Юнги! — парень задохнулся от негодования, тотчас забыв о пережитом страхе. — Мин Юнги? Так, по-твоему, я крадусь? Ради бога, что за дурацкую игру ты затеял?       — Я обещал твоему отцу присматривать за усадьбой, — сердито ответил Юн. — Разве я ожидал, что ты вдруг здесь объявишься?       — Я у себя дома, — напомнил Чимин, еще не остыв от гнева. Сейчас он совершенно забыл о былой детской влюбленности в неотразимого Мин Юнги. — В спешке я оставил ключи, только и всего. А такси здесь не дождешься. Я шел пешком от самой станции, промок, замерз. И в чем я меньше всего нуждаюсь, так это в дурных шутках! — выговорил парень в запальчивости, на одном дыхании.       — Сожалею, что испугал тебя, — сдержанно извинился мужчина, хотя парню не показалось, чтобы он о чем-то сожалел. — Я должен быстро реагировать. За последнее время в округе взломали несколько коттеджей. Да постой же. — Он поймал Чимина за руку. — Я отведу тебя в свое поместье. Тебе, не мешает хорошенько обсушиться. Потом сообразим, как попасть в дом.       — Не смею вас беспокоить, — съязвил Чим, но тут же прикусил язык, сообразив, что в ближайшие часы едва ли получит лучшее предложение.       — Не глупи, — устало сказал Юнги, — где твой багаж?       — На крыльце.       Юн повел парня к воротам. Мокрый снег по-прежнему слепил глаза. Едва они свернули на скользкую подъездную дорожку к коттеджу Минов, как тут же сработала сигнализация — зажглись многочисленные прожекторы, и стало светло как днем. Наконец они вошли в комнату, выложенную кирпичом, и Чимин испытал истинное блаженство, окунувшись в долгожданное тепло.       Юнги откинул капюшон, стряхнул снег с ботинок. Парень заметил, что мужчина едва сдерживает смех, и тут же понял причину его неуместного веселья. Увы, да, выглядит он не лучше огородного пугала! Мокрые пряди волос выбились из-под бесформенного блина, бывшего недавно красным беретом, свисая тонкими крысиными хвостиками. В цвет ему наверняка был и замерзший нос.       — Ну и видок, — не удержался от замечания Мин, снимая парку и вешая ее на крючок, — давай помогу тебе снять плащ.       Чимин стащил перчатки, берет, расстегнул пуговицы одеревеневшими от холода пальцами, в который раз проклиная себя за побег.       — Ты наверняка промок до нитки, — заметил хозяин, вешая его плащ, — думаю, горячая ванна не помешает, да и переодеться нужно во что-нибудь сухое. Иди наверх. Я принесу чемодан.       С трудом передвигая ноги, смущенный парень пошел следом за Юнги через большую кухню. В конце концов, здравый смысл одержал верх над самолюбием. Во-первых, предложение Юна вполне разумное, а, во-вторых, майор Королевской гвардии Мин Юнги умел повелевать людьми и явно привык к беспрекословному повиновению. Он провел парня в ванную, хорошо знакомую ему по прежним временам, поставил чемодан и предложил располагаться как дома.       Чимин со вздохом облегчения погрузился в горячую воду. Ему хотелось полежать подольше, но он стеснялся. Растираясь досуха полотенцем, Чим невольно думал об Юнги. Интересно, что он делает здесь в такое время года? Если бы он знал, что мужчина окажется по соседству, то едва ли кинулся сломя голову в Тегу. Хотя, кто знает? После бурной сцены с Хосоком он летел сюда как почтовый голубь.       Хорошенько просушив волосы, парень быстро надел свежее белье, желтые шерстяную штаны, толстый свитер, шерстяные носки. Костюм довершили кроссовки на плоской подошве, которые он обычно носил вместо комнатных тапочек. В сумке Пак нашел резинку, которой перехватил сзади мокрые волосы, и, захватив сумку, спустился вниз. Юн как раз появился из кухни с подносом в руках.       — Ну, совсем другое дело, — сказал он, окинув его одобрительным взглядом. — Я как раз собирался позвать тебя.       Чимин почувствовал, как румянец заливает и без того покрасневшие после ванны щеки.       — Мне так неудобно беспокоить вас.       — Глупости, давай открывай дверь кабинета.       Он молча повиновался. Но когда Юнги прошел мимо него, парень ощутил странное волнение и смутился.       Они расположились за маленьким столиком между двумя креслами — кожаным и покрытым выцветшим ситцевым чехлом. Сухие поленья мирно потрескивали в камине, плотные ночные шторы из дамасской ткани надежно закрывали окна, за которыми, не переставая завывал ветер, наметая снег на подоконник.       Пак неожиданно почувствовал умиротворение. Он внимательно оглядел знакомую комнату. Сколько лет прошло, а здесь ничего не меняется! Вот диван, такой же глубокий и удобный, и стоит на прежнем месте, перед камином. А там, в углу, стол с ворохом газет и брошюр, из-за которых выглядывает зеленый абажур. Полки от пола до потолка набиты до отказа книгами на любой вкус. Вроде бы телевизор другой, больше прежнего. Все остальное располагалось так, как в далеком детстве.       До сегодняшнего вечера Чимину ни разу не приходилось бывать наедине с Юнги. И теперь, когда переживания остались позади, он чувствовал странную скованность. Близкое присутствие этого человека напрягало его эмоции, заставляло учащенно биться сердце. И парень раздражался. Ведь он не подросток!       Чимин решительно пододвинула тарелку.       — У меня, к сожалению, лишь овощной суп, — сказала хозяин, — ешь, не отравишься.       Он вздохнул в отчаянии:       — Мне очень жаль, но вы недалеки от истины. У меня аллергия на лук.       Эд внимательно посмотрел на него, забрал суп и предложил:       — Есть немного печенья. Тогда наливай чай, а я приготовлю себе аперитив. И пожалуйста, давай перейдем на ты.       Парень кивнул, заливаясь краской смущения.       — Согласен.       Чим взял серебряный чайник и налил чай в красивые чашки из тонкого фарфора, в который раз укоряя себя за необдуманный побег. Почему он не проявил терпения? Может, в конце концов, он бы привык к Чону? Пак же помчался в родительский дом, да еще без ключей! Вот идиот! И что теперь? Едва он сообщил подруге, с которой снимал квартиру, что уезжает на несколько дней, как та не теряя времени, пригласила туда своего последнего обожателя. Конечно, он не хотел помешать воссоединению новоиспеченной влюбленной парочки.       — Не следует хмуриться, — прервал его размышления Юнги, вернувшийся с тарелкой сандвичей и печеньем. — Не горюй, Чимин! Переночуешь здесь. Угощайся! Никакого лука, одна ветчина. Только не говори мне, что ты вегетарианец.       — Нет, нет. — Он вежливо улыбнулся. — Спасибо. Не стоило так беспокоиться.       — После тяжелого пути, да еще такой отвратительной погоды ты должен как следует подкрепиться. — Тон Юна, как и прежде, не допускал возражений. Он повернулся спиной к огню, молча наблюдая, как парень поглощает сандвичи. — Кстати, сущее безумие отправиться пешком одному в поздний час. Мало ли что могло случиться!       — Единственная опасность — твой кошмарный нож. Я решил, что пришел мой последний час. — Чимин сверкнул глазами, тут же забыв о застенчивости. — Неужели ты не нашел более оригинального способа встретить незнакомца под окнами виллы?       Юн пожал плечами. Похоже, упреки Чимина не произвели на него должного впечатления.       — Но я же принял тебя за взломщика.       — И ты действительно способен пустить в ход нож?       — Обычно достаточно одной угрозы.       — Хочешь сказать, что уже имел дело с грабителями?       Парень не на шутку забеспокоился.       — Нет, я говорю о чисто профессиональных качествах, — пояснил хозяин, сохраняя невозмутимость. — Налить еще чаю?       Чимин задумчиво смотрел на человека, сидевшего напротив. Реальный Мин Юнги выглядел гораздо привлекательнее, чем герой его юношеских грез. Одет очень просто: старые ботинки на толстой подошве, брюки из рубчатого плиса, вязаный свитер цвета хаки поверх шерстяной рубашки. Но незатейливая одежда не скрывала высокой мускулистой фигуры, гибкой и тренированной. Густая шевелюра каштановых волос. Лицо с правильными чертами и безупречной смуглой кожей обладало особой притягательностью. Глаза миндалевидные, цвета горького шоколада.       — Что случилось, Чимин? — вдруг услышал он голос хозяина. — Ты так внимательно меня рассматриваешь, как будто видишь впервые в жизни.       — Ты недалек от истины. Мы действительно встречались редко и никогда наедине. — Парень говорил искренне. — Извини меня. Я просто задумался, не представляю, что же мне делать.       — Как что? — удивился Юн. — Уже далеко за полночь, ехать в отель поздно, еще более неуместно будить соседей. Ты остаешься у меня.       Он даже не спрашивает моего согласия, просто констатирует факт, невольно подумал Чимин.       — Ты уверен, что это удобно? — сказал он вслух.       Юнги нахмурил брови:       — Удобно — неудобно... О чем ты говоришь? В доме пять спален на втором этаже, помимо моей собственной. Выбирай любую. — Он вдруг улыбнулся, осознав смысл его вопроса. — А, ты, видимо, решил, что в моей спальне находится некая таинственная особа, которая ждет, не дождется, чтобы разделить со мной любовное ложе? Не беспокойся, Чимин, здесь нет никого, кроме нас с тобой. Супруги Пак уехали. Парень снова ощутил странное волнение и поспешил кивнуть в знак согласия.       — Ты очень любезен. Спасибо. Угощайся. — Он показал на тарелку с сандвичами.       — Я действительно не вижу другого способа попасть в твой коттедж, кроме как взломать дверь, — сказал Юнги чуть позже, дожевывая бутерброд. — Если завтра погода наладится, я настоятельно рекомендую тебе вернуться в Сеул.       Чимин решительно отклонил его предложение.       — Утром я позвоню, миссис Дон, она помогает матери по дому. Возможно, у нее есть ключ.       Эдварду явно не понравилась его идея.       — Почему ты так стремишься на виллу? Что ты собираешься делать там один в такую погоду?       — Похоже, тебе хочется поскорее избавиться от меня? — Чимин позволил себе легкое кокетство, оставив вопрос без ответа. — Обещаю, как только окажусь дома, проблем у тебя со мной не возникнет. Да и в чем, собственно, дело? Вокруг полно людей, которые живут одни.       — Правильно, но они, в общем-то, находятся довольно далеко отсюда.       Юнги выглядел настолько угрюмым, что Пак вдруг почувствовал беспричинный страх.       — Скажи мне правду, в Сеуле происходит что-то нехорошее?       — Да. — Мужчина взглянул ему в лицо. — Ты разве не заметил, что в доме чего-то не хватает?       — Может, объяснишь?       — Я имею в виду собаку.       От изумления Чимин широко раскрыл глаза. Он тут же вспомнил ирландского волкодава, всеобщую любимицу Мэг, охранявшую поместье.       — Ну, конечно же! В другое время она разбудила бы всю округу сумасшедшим лаем... — Чимин вдруг осекся, похолодев от дурного предчувствия: — Что с собакой?       — Вчера какой-то негодяй бросил через забор кусок отравленного мяса. К счастью, я обнаружил его прежде, чем спустил Мэг с цепи. И тут же отправил ее в собачий питомник. Там она в безопасности.       У Чимина похолодели руки.       — Какой ужас! Ты кого-нибудь подозреваешь?       — Кто-то вышел на тропу войны. Полагаю, пока он только испытывает мое терпение. Но Мин Юнги для него — слишком крепкий орешек. Однако я не могу рисковать жизнью своих людей, поэтому отправил супругов Пак в отпуск, они не вернутся без моего разрешения. Я же, оставшись один, намерен выяснить, осмелится ли злоумышленник сыграть подобную шутку со мной.       — И думать забудь! — парень зябко повел плечами, несмотря на тепло от камина. — Так, значит, ты в отпуске?       — Нет, я вышел недавно в отставку.       — Вот как! А я и не знал. — Чим смущенно улыбнулся. — Честно говоря, ты меня удивил. Твои братья всегда говорили, что ты будешь, по меньшей мере, генералом.       — С меня достаточно военных операций. Как только мне исполнилось тридцать семь, а это пенсионный возраст, я подал прошение об отставке. А вот миссис Мин оставила меня еще раньше.       Некоторое время Юн молча смотрел на огонь, полыхавший в камине, затем вдруг повернулся к Чимину.       — Полагаю, ты в курсе моего развода?       — Да, — признался парень, — мне сказала мама. Я... мне очень жаль.       В ответ Юнги пожал плечами.       — К сожалению, судьба была предопределена с самого начала. Санни никогда не могла смириться со сложностями армейской жизни. Особенно ее раздражали сборы, когда мой полк отбывал за границу. Оно и понятно. Санни — актриса, говорят, неплохая, нет ничего удивительного, что она по-своему распорядилась своей жизнью, пока я отсутствовал.       Чим сидел тихо, боясь шелохнуться. Неужели все происходит наяву? Он здесь, наедине с Юнги, который исповедуется перед ним. Мин Юнги, такой недоступный, такой непохожий на своих братьев-сорванцов, всегда внушавший ему благоговейный трепет.       — Прости, я утомил тебя разговорами. — Юн резко встал, как бы очнувшись от забытья. — Пошли, я покажу тебе твою спальню.       Парень медлил.       — А как же Эмилия? Ты часто ее навещаешь? — Пак затаил дыхание, испугавшись собственной смелости. Да сейчас он поставит его на место! Однако при упоминании имени дочери суровое лицо Мина смягчилось.       — Эмилия со мной. Она выздоравливает после ветрянки. Супруги Дон слишком балуют девочку, но после случая с собакой я отправил ее вместе с ними. У их родственников есть частный пансион. Я не мог отослать Эмилию к матери. Санни сейчас на гастролях с господином, занявшим мое место, — закончил Юнги не без горечи.       Парень поспешил сменить тему разговора.       — Ты узнал, кто пытался отравить собаку?       — Нет. Признаться, я даже разочаровался, когда вместо коварного взломщика увидел тебя, едва не замерзшего от холода. А я-то решил, что наконец-то схватил мерзавца!       — А если он опередит тебя и первым нанесет удар?       Юнги пожал плечами:       — Ну что же, тогда мои проблемы разрешатся сами собой.       Состроив комичную гримаску, Чимин поднялся с кресла:       — Позвольте принести глубочайшие извинения за то, что в неурочный час и в неудачном месте оказалась именно я.       Он посмотрел на парня так, словно увидел впервые:       — А ты остался таким же сорванцом. Помнишь, как вы носились по саду сломя голову? Вот только волосы у тебя другие, тогда ты был светленький.       — Да я такой и осталася, просто волосы мокрые.       Юнги протянул руку и, коснувшись влажных прядей, нахмурился:       — Непорядок, можно и простуду подхватить. Пойду-ка поищу фен.       — Спасибо, — поблагодарил Чим, одарив хозяина скромной улыбкой. — Когда-то я здесь ночевал. Мои родители уехали на какую-то конференцию, и твоя мама предложила, чтобы я пожил тут до их возвращения. Помню, спал в маленькой комнатке наверху. Там такие миленькие обои в цветочек, они мне очень нравились.       — Вот и отлично. Я как раз собирался тебя там разместить. Теперь это комната Эмилии, она самая теплая в доме.       Они поднялись наверх. Чемодан Чимина лежал на кровати, покрытой знакомым цветным стеганым одеялом. Взгляд парня задержался на старом потрепанном плюшевом медвежонке, видимо забытом Эмилией.       — Какая жалость! Твоя дочка оставила игрушку.       — Нет, медвежонок всегда живет здесь. — Юн выглядел до смешного смущенным. — Вообще он принадлежит мне, эдакая сентиментальная память о далеком детстве. Эмилия любит спать с ним, когда приезжает сюда. Ей очень не хотелось покидать меня, но при сложившихся обстоятельствах я не мог рисковать. Она не вернется, пока я не разберусь с этим чертовым делом.       — Ты очень скучаешь по ней. — Чимин притих, сочувственно глядя на Юнги.       Тот молча кивнул.       — Да, я привык к топоту ее ножек. Кстати, она останется со мной. Санни вновь выходит замуж, и новоявленный жених не намерен принимать шестилетнюю падчерицу в качестве свадебного подарка.       — А как Эмилия отнеслась к такой перемене в ее жизни?       — Она вне себя от радости, и я тоже. — Юн расплылся в улыбке и сразу помолодел.       — Надеюсь, ты хорошо представляешь, что тебя ожидает, — весело рассмеялся Чимин.       — С тех пор как Санни получила ведущую роль в новом сериале, у нее не оставалось времени на девочку. Днем она в школе, а после обеда за нею присматривает няня, очень милая женщина, но ей трудно справиться с таким чертенком, как Эмилия. Кстати, она очень напоминает тебя в детстве: волосы вечно в беспорядке, платье замызгано.       — Вот уж спасибо.       Юнги улыбнулся.       — Признаюсь, когда я увидел тебя под окнами коттеджа, то узнал сразу. Ты мало изменился и выглядел чуть лучше общипанного цыпленка!       — Кто-то упомянул о фене, — надул губы парень.       Юнги отправился на поиски. Парень почистил зубы, наложив крем на обветренное лицо. Услышав стук, открыл дверь, взял фен и еще раз поблагодарил хозяина за гостеприимство.       — Я действительно рад, что встретил тебя, — ответил он.       Парень нахмурил брови.       — Ты снова напомнил о причине, по которой оказался у моего дома в такую непогоду. Неужели ты действительно мог бы ударить ножом?       — Возможно, сначала в качестве предупреждения.       Холодная улыбка Юна заставила Чима поежиться. Он внимательно посмотрел ему в глаза.       — Конечно, я не имею право вмешиваться, но, судя по всему, это не обычный грабитель.       — Напротив, профессиональный преступник способен быть на удивление беспощадным. — Хозяин замолчал, задумавшись, затем вновь обратился к Паку, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно: — Чимин, пойми меня правильно, ты бы очень облегчил мне жизнь, если бы завтра отправился обратно.       — Но право же, Юнги, какая опасность может угрожать мне? К тому же, если я достану ключ, то смогу пробыть дома несколько дней. — Он смущенно улыбнулся и объяснил, почему не имеет возможности сразу вернуться в свою городскую квартиру.       Юнги не нашелся, что ответить и только пожал плечами.       — Конечно, я не могу тебе приказывать...       — Так точно, майор, — согласился Пак с лукавой улыбкой.       — С некоторых пор всего лишь мистер, но только не для тебя, малыш Пак. За сегодняшний вечер ты не раз удивил меня. Мне как-то не приходило в голову, что ты уже вырос.       — Ты, верно, забыл, что мы с Чонгуком — одногодки, — оживился Чимин, — месяц назад мне стукнуло двадцать пять. На днях я случайно встретил твоего брата в городе. Он сообщил, что, продолжая семейные традиции, работает в юридической фирме Мина. Вот уж не представляла Гука в роли стряпчего! Я всегда считал, что он станет военным, как ты и Техен.       — Отец надеялся, что мы все пойдем по его стопам. Хорошо, что хоть Чонгук оправдал его надежды, — грустно заметил Юнги.       — Но он наверняка гордился тобой, — горячо заверил его Пак. — Как же иначе при твоей-то карьере? Ты так быстро дослужился до высокого звания! А твои награды? Когда война была в разгаре, я буквально прилипала к телевизору, и каждый вечер ждала, что вот-вот покажут тебя. Но потом Гук сказал мне, что ты участвуешь в каких-то сверхсекретных операциях и никогда не появишься в новостях...       — У брата длинный язык, — перебил его Юнги, — давай-ка лучше займись волосами, и марш в постель! Спокойной ночи...       Сидя в кровати, Чимин сушил волосы. Шелковистые пряди постепенно приобретали естественный цвет — целую гамму оттенков от светло-бежевого до пепельного. Изящный, обаятельный, немного лукавый, он являл собой достойный образец лучшей половины человеческого рода.