Единственный кинк

      — Я скучаю, — признался Тэхён и добавил, — и хочу на твой член.       Чонгук расхохотался, привлекая внимание немногочисленных в вечерний час прохожих.       — Ну вот, всю романтику испортил, — прокомментировал, прижимая телефон плечом и роясь в кармане брюк, в поисках электронного ключа от номера. Да где же он? Неужели, в машине оставил?       — Я ни разу не романтик, пора бы уже с этим смириться, — с явными нотками веселья в голосе ответил Тэхён.       Наконец, подцепив пальцами карточку ключа, Чонгук кивнул швейцару, открывшему перед ним дверь и направился через холл к лифтам — его номер был на девятнадцатом этаже.       — Иногда бываешь, — поддел Чонгук, нажимая кнопку вызова. — Редко, правда.       Действительно, редко. При первой встрече, Тэхён ему врезал после того, как Чонгук уронил его мотоцикл, паркуясь. А на второй — отсосал, прямо в подсобке собственного автосервиса… Как Чонгук на это подписался, при том, что был абсолютно трезв, он и сам толком не понял, просто в какой-то момент осознал, что неприкрыто стонет, зарываясь пальцами в выбеленные волосы, а на головку члена надавливает что-то твердое… Лишь немногим позже, сцеловывая с губ Тэхёна собственный вкус, Чонгук понял, что это был пирсинг в языке.       — Уверен, что ты со мной уже полтора года не из-за романтики, — донеслось в ответ из динамика телефона.       — Я с тобой уже полтора года, потому что влюблен, — легко признался Чонгук. Он никогда не стеснялся облекать свои чувства в слова, в отличие от Тэхёна, от которого признание слышал раза два за все время. Нет, Чонгук знал, что любим, это выражалось в действиях, взглядах — и этого хватало.       — А еще потому, что я хорошо трахаюсь, — послышался шорох, наверняка, тот заворочался в кровати, укладываясь удобнее.       — Смею надеяться, что я тоже неплохо, — Чонгук вошел в свой номер и, сняв ботинки, направился в сторону ванной, чтобы включить набираться воду. Душ быстрее, но сегодня он весь день провел на ногах и хотелось просто поотмокать в теплой воде.       — Неплохо — как точно подобрано слово.       — Зараза, — Чонгук улыбнулся, — можешь издеваться, пока меня нет рядом.       — А когда вернешься, то что? — заинтересованно так. Будто Чонгук мог не понять, что его нарочно провоцируют.       — То заставлю тебя признать, что неплохо — это не про меня.       — Ты можешь прямо сейчас начать, — голос слегка подрагивал, а еще вновь послышалось шуршание постельного белья.       — Что ты там делаешь? — уже зная ответ, ехидно поинтересовался он.       — Дрочу на твой голос, — шумно выдохнул Тэхён. — Поможешь?       У его парня был кинк на грязные разговоры. На самом деле, у Тэхёна был миллион кинков, начиная от безобидного секса в одежде, заканчивая легким удушьем. И Чонгук старался удовлетворять их все, в конце концов, удовольствие было обоюдным. Точнее — все, кроме одного…       — Какой же ты извращенец, — строго произнес он, насладившись стоном, который услышал в ответ. — Не можешь и пары дней потерпеть, да? Так хочется, чтобы тебя оттрахали?       — Тебя нет уже неделю, — парировал Тэхён, звуча потрясающе жалобно — это всегда безумно заводило Чонгука. Когда его хмурый, грубый, вечно матерящийся парень, открыто демонстрировал то, насколько сильно нуждается в нем.       Чонгук плюхнулся на диван, широко расставил ноги, чувствуя, что член твердеет от одного лишь сорванного дыхания и негромких стонов в трубке.       — Хотел бы я сейчас быть рядом, — действительно, хотел бы: смотреть на разгоряченного, разбитого Тэхёна — одно сплошное удовольствие. — Я бы связал твои руки, — это еще один сильнейший кинк, — обязательно за спиной, чтобы ты был совершенно беззащитным, — в ответ раздался всхлип, — поставил бы на колени, уткнул лицом в подушку и оттрахал бы так, как ты этого заслуживаешь. Слышишь, Тэхён?       — Да, — негромкое, сквозь различимое в тишине хлюпанье смазки. — Продолжай.       — Уверен, что сейчас тебе хочется быть заполненным, верно? Наверняка, так сильно не хватает этого ощущения.       — Ум-м-м…       — Я знаю, как ты любишь, когда тебя распирает, когда головка моего члена давит на простату, — воодушевленный реакцией, продолжил Чонгук, чувствуя, что Тэхён близок к оргазму. — Обожаешь, когда я вдалбливаюсь в тебя до шлепков о ягодицы, верно? Тяну за волосы, натягивая на свой член.       — Бля-ять, да, — уже не стон, а вскрик.       — Клянусь, я приеду, и твоей заднице настанет полный пиздец, — Чонгук матерился довольно редко, по крайней мере вслух. И да — Тэхёна чертовски кинковало, когда он начинал ругаться. — Лучше заранее подготовься, вряд ли меня хватит на долгую растяжку, — ложь, конечно, Чонгук никогда не позволит себе причинить боль Тэхёну, ту, которая не в кайф им обоим, а другую — реальную, неприятную. — Так что надеюсь, из тебя будет вытекать смазка, Тэ…       — Будет, — обещанием. — Сука! Хорошо-то как.       — О, кто-то уже готов кончить?       — Да, я… почти…       — Остановись, — приказал, тоном, не терпящим возражений. — Стой, Тэ!       — Что? — тяжело дыша.       — Не кончай.       — Что?! — с нотками возмущения.       — Я приеду уже послезавтра. Тогда и кончишь, — и нет, он не был безжалостной скотиной. Просто знал, что Тэхёну это нравится, как бы тот ни ругался.       — Ты, блять, издеваешься?! — выпалил. — Я почти кончил! Как ты предлагаешь мне успокоиться теперь?       — Никак, — ему самому безумно хотелось достать член из узких брюк и довести себя до разрядки. Но если страдать от желания, то обоим, верно? — Уверен, что у тебя хватит силы воли продержаться пару дней. Или что? Не можешь собственный член проконтролировать, м?       — Ну и сука ты, Чон Чонгук, — выругался, но беззлобно.       — Я тоже тебя люблю, — копируя интонацию, ответил он. — Созвонимся завтра, хорошо?       Тэхён пробурчал что-то, что должно было означать согласие и сбросил вызов. А Чонгук, поднявшись с дивана, уже не был так уверен, что ему нужна горячая ванна. Сейчас бы очень кстати пришелся душ. Желательно, очень холодный… Ледяной.

***

      — Я даже взял выходной на завтра, так что тебе не отделаться, — звучало, как угроза.       Тэхён — сам по себе стихийное бедствие. Тэхён, который хочет секса — катастрофа мирового масштаба, не меньше. С ним проще согласиться, честное слово.       — Я готов сделать все, что ты захочешь, — не стал спорить Чонгук.       — Почти все, не ври, — сурово отрезал Тэхён. Тот, судя по звукам, был в автомастерской —в отдалении слышался шум работающего компрессора.       — Мне иногда кажется, что я твой раб для сексуальных утех, — проворчал он. — Надеюсь, ты не забыл, что послезавтра мы должны присутствовать на приеме?       — Ты не дашь мне забыть, даже если захочу, — прозвучало недовольное в ответ. — Опять попытаешься упаковать меня в один из этих пиздецки неудобных костюмов и нацепить удавку на шею?       Уговорить Тэхёна надеть классику — это что-то за гранью реальности. Максимум, на что тот соглашался — это пиджак… С джинсами и белой футболкой. Не совсем, конечно, соответствовало дресс-коду посещаемых мероприятий, но не силой же его заставлять? Чонгуку, разумеется, хотелось посмотреть, как тот выглядел бы в рубашке и строгих брюках, но Тэхён ему такой возможности не предоставил.       — Это называется галстук, — парировал Чонгук, не обращая ни малейшего внимания на тон. — Ты обычно ничего не имеешь против удавок.       — Что-то я сомневаюсь, что ты трахнешь меня на этом приёме, затягивая на шее галстук, — язвительно прокомментировал Тэхён. — Слишком много людей вокруг, да? — и, не дав ответить, закончил: — Ладно, там клиент приехал, наберу позже.       Единственный кинк Тэхёна, который Чонгук никак не брался удовлетворить — это секс в публичных местах. Минет на второй встрече не в счет, мастерская Тэ к тому времени была уже закрыта, шанс попасться кому-то практически отсутствовал. Но Тэхёну хотелось, чтобы вокруг были люди, чтобы азарт и страх быть пойманным. Того ничуть не смущала подобная перспектива, наоборот, заводила до безобразия. В последний раз, тот попытался уломать его на секс в закрытой вип-комнате ресторана, но Чонгук, который всегда охотно откликался на любые намёки с эротическим подтекстом, уперся всеми конечностями.       — Тэхён! У меня просто не встанет в таких условиях!       — О, так это не проблема, я подниму, — и ухмылка такая хищная, что он не придумал ничего лучше, чем отодвинуться по кожаному диванчику, подальше от этого извращенца.       Серьезно. Это будет полный крах! Если у него — здорового, полного сил, не поднимется член, то это будет просто позор. А он был уверен, что подобное обязательно случится — от одной только мысли, что их могут поймать, увидеть, обычно уверенный в себе Чонгук, алел щеками, что их аж припекало. И да — где-то в глубине души хотелось попробовать, ведь Тэхён наверняка будет так кайфовать, что это не оставит Чонгука равнодушным. Но чувство стыда было сильнее. И он каждый раз отказывал. А Тэхён не настаивал, просто пытался снова и снова и, что-то подсказывало Чонгуку, что рано или поздно тот добьется своего.       Тэхён в принципе был упорным в достижении своих целей, то, с каким рвением тот когда-то добивался его, до сих пор восхищало Чонгука. Он не собирался встречаться с ним, даже после крышесносного отсоса, сопротивлялся отношениям, считая, что они слишком разные и совершенно не подходят друг другу. Да, испытывал желание, но хотеть секса — не равно хотеть встречаться.       По мнению Чонгука, у них даже не было общих точек соприкосновения. Серьезно, двадцатидевятилетний Тэхён, владелец небольшого автосервиса, грубый матершинник, забитый тату и исколотый пирсингом, который не вылезал из темно-синих джинсов, высоких ботинок на шнуровке, да куртки-косухи и тридцатипятилетний Чонгук, генеральный директор сети магазинов одежды, предпочитающий строгие костюмы и белоснежные рубашки.       Они отличались во всем: Тэхён любил сериалы и аниме, а Чонгук — полнометражки и разговорное кино. Тэхён ездил на байке, Чонгук — на машине. Тэхён был абсолютной совой и мог сидеть до глубокой ночи, а Чонгук всегда просыпался ранним утром, зная, что так успеет переделать больше дел. Тэхён мог часами рассказывать о мотоциклах и запчастях к ним, а Чонгук хорошо разбирался в договорах, юриспруденции и подборе персонала. У них не было вообще ничего общего.       Но, как оказалось, этого и не нужно.       Однажды, Тэхён спросил, удалось ли им заключить тот «хитровыебанный договор о поставке тканей», а Чонгук вдруг осознал, что его слушают. И слышат, что куда важнее. Что все его нудные, по мнению большинства, рассказы о работе не остались без внимания, что Тэхён помнил все, о чем он говорил. Более того, сам Чонгук знал точную дату, когда нужные Тэхёну запчасти должны вновь появиться в продаже, помнил, о чем был недавно просмотренный тем сериал и, если Тэхён оставался у него на ночь, то Чонгук, просыпаясь намного раньше, вел себя тихо, чтобы не разбудить.       Это же так просто, да? Не обязательно быть похожими, чтобы наслаждаться присутствием друг друга. Не обязательно разделять интересы, достаточно уважать их.       С тех самых пор, Чонгук сдался окончательно и они съехались. И вот, уже полтора года жили вместе, что лично для него — практически рекорд. Но он и правда влюбился, пускай не сразу, но уступил чужому напору.       Чему теперь был искренне рад.

***

      — Чонгук меня убьет, — сокрушенно выстонал Тэхён, прижимая к лицу пакет со льдом.       Он сидел на кухне в квартире Юнги и, глядя на свою разбитую рожу в отражении маленького зеркальца, понимал, что ему конец. Синяк на скуле еще можно замазать тоналкой, ладно, но рассеченную бровь вряд ли. И как бы быстро на нем все ни заживало, что-то ему подсказывало, что послезавтра ему придется идти на прием в таком виде.       — Прости, дружище, — Юнги тоже держал у лица пакет со льдом, прижимая его к виску. Прилетело туда от души, тот даже вырубился на несколько секунд, собственно, именно из-за этого они оба сейчас выглядели так плачевно. Обычно, вдвоем они вполне могли разнести четверых-пятерых, без особых последствий, но на этот раз Юнги отключился, и Тэхён на какое-то время остался один. А один, против четверых, даже если драться любишь и умеешь, все равно не вытянуть. — Шустрый, блять, оказался, я тупо не успел увернуться.       — Главное, мы победили, — их противники отступили, поджав хвосты и огребли явно похлеще, чем Тэхён и Юнги. — Но если Юна еще раз нарвется на неприятности, то я лично отберу у нее удостоверение, чтобы не шлялась по клубам.       Сестре Юнги не так давно исполнился двадцать один год и девчонка, со свойственным молодежи рвением, погнала тусоваться. А характер имела резкий, за языком не следила, вот и результат. Когда Юнги заявился к нему посреди ночи со словами «надо кое-кого отпиздить», Тэхён вопросов не задавал, просто собрался и поехал. Уже потом выяснилось, что Юна отшила назойливого ухажера, влепив ему пощечину. Тот оказался козлом редкостным и ударил в ответ. А Тэхён, уж насколько джентльменом никогда не был, считал, что бить девушек — это низко и стрёмно.       Теперь бы все это как-то Чонгуку объяснить…       — Я уже устроил ей втык, не переживай, — Юнги отложил пакет со льдом на стол и поднялся на ноги. — Кофе? Пиво?       — Хочу пиво, — он вздохнул, — но буду кофе.       Через несколько часов должен приехать Чонгук и, если тот застанет Тэхёна не только избитым, но еще и пьяным — ему конец. Нет, Чонгук не будет ругаться и кричать, просто нудным менторским тоном по полочкам разложит, как и в чем он был не прав, надавит на совесть и напомнит про их договоренности. Потом, конечно, начнет переживать, жалеть его и сокрушаться, отчего Тэхёну станет еще хреновее.       — У тебя такой вид, будто ты на плаху собрался, — прокомментировал Юнги, заправляя кофеварку.       — Просто я обещал Чонгуку, что схожу с ним на этот сраный приём, еще месяца два назад. Он мне сто раз сказал, как для него важно там быть и все такое… И мне надо завтра выглядеть, — он помялся, подбирая слова. Представительно — это не про него. — Ну, хотя бы удобоваримо. А тут такая подстава.       Он уперся обеими локтями в стол и взялся за голову, низко опустив лицо. Стыдно, да. И паршиво. Чонгук не так уж часто его о чем-то просит, да и в целом не давит, не пытается переделать под себя, принимая таким, какой есть. И подводить его совершенно не хочется, как и расстраивать.       — А ты, ну не знаю, — Юнги поставил перед ним кружку с кофе и задумался. — Попробуй отвлечь чем-нибудь от своей рожи.       — Чем, интересно? — Он поднял голову, скептически воззрившись на друга. — Знаешь, вот это, — указывая пальцем на кровящую бровь, — трудно не заметить.       — Да понятно, что заметит, — отмахнулся Юнги. — Я не об этом говорю. — Тот сел за стол и швыркая, отпил из своей кружки. — Ты говорил, — медленно, еще формулируя мысль, — что Чонгук очень хотел, чтобы ты оделся, как положено. Ну, типа, в один из этих дорогущих костюмов, которыми твой парень торгует.       — Угум, — еще не понимая, к чему тот ведет, покивал Тэхён.       — Ну вот и сделай, как он хочет, прогнись, уступи ему. Может Чонгук сжалится и трахнет тебя, вместо того, чтобы трахать твой мозг.       — Херня… — начал было Тэхён и осёкся.       Хм. А, собственно, почему бы и нет? Сам по себе костюм Чонгука, конечно, не умаслит, но не обязательно же ограничиваться банальной рубашкой. Заодно, и свои кинки погладит. В голове стремительно созревал план, но для его реализации, нужно для начала выспаться, а потом помыться. И подгадать по времени так, чтобы к приезду Чонгука уже быть в магазине.       Он разблокировал телефон и зарылся в их переписку. Во сколько там Чонгук собирался выезжать из Пусана?..

***

      Он дебил!       Беготня и драки посреди ночи дали свои плоды, так что Тэхён катастрофически проспал. Он тупо не услышал сигнала будильника, хотя тот орал похлеще бешеного бизона. Блятство!       Чертыхаясь, он скатился с кровати и сайгаком метнулся в душ — времени на то, чтобы подготовиться оставалось все меньше. И даже несмотря на спешку, он задержался там неприлично долго, приводя себя в практически в полную боевую готовность… за исключением главного орудия, да. Ладно, если без дебильных метафор, то он хорошенько намылся, растянул себя и залил внутрь достаточное количество смазки, а, чтобы она не вытекала — заткнул пробкой, широкой, но не слишком длинной, иначе поездка на мотоцикле грозилась превратиться в ад.       Порылся в шкафу, выуживая оттуда одежду, и черт его дернул, не иначе, вытирая голову полотенцем, выглянуть в окно.       — Блять!       Внизу Чонгук как раз въезжал в ворота их жилого комплекса, а значит, у него осталась буквально пара минут на то, чтобы свалить и не попадаться на глаза раньше времени. Натянув джинсы и футболку, Тэхён цапнул с вешалки куртку, стянул берцы с полки для обуви и, как был в носках, вылетел в подъезд. Он слышал, что лифт уже едет вверх, бегом добежав до двери, ведущей на лестницу, аккуратно прикрыл ее за собой и замер, силясь отдышаться. Дождался, пока лифт откроется на их этаже, а Чонгук, судя по негромким шагам, пройдет мимо.       Фух. Еще бы пара секунд и все, пиздец, попался бы с поличным.       Аккуратно (пробка все еще была внутри) усевшись на ступеньки, Тэхён натянул обувь и взялся за шнуровку, прикидывая в голове маршрут. Проще всего наведаться в один из магазинов Чонгука — за полтора года сотрудники запомнили его и теперь узнавали в лицо, поэтому, скорее всего, не будут приставать с советами.       Уже выгоняя мотоцикл с парковки, он получил сообщение от Чонгука, в котором тот интересовался, где его искать. Тэхён предвкушающее улыбнулся — еще немного, и он получит то, чего так сильно хотел.       На этот раз Чонгуку точно не отмазаться.

***

      Это было… внезапно. Тэхён не то чтобы часто ходил по магазинам и, чаще всего, именно Чонгук был инициатором подобного времяпрепровождения, заставляя своего парня периодически обновлять гардероб. Пускай тот и состоял сплошняком из джинсов и футболок. Тэхён же готов был затаскать их до дыр и совершенно не переживал из-за некоторой потасканности одежды.       А тут Тэхён сам (!) наведался в магазин, причем, не в какой попало, а именно принадлежащий ему — Чонгуку. Это радовало ровно в той же степени, что и настораживало. Но, раз тот попросил его приехать и помочь с выбором, то кто такой Чонгук, чтобы отказывать?       Посетителей в это время было мало: обеденный перерыв, в течение которого вполне можно было пройтись по магазинам, уже прошел, а конец рабочего дня наступит еще не скоро. По залу лениво расхаживали буквально несколько покупателей и трое заученно улыбающихся продавцов.       — Здравствуйте, — вежливо поклонилась администратор, приветствуя его, — господин Ким просил вам передать, что он в дальней примерочной.       Чонгук поблагодарил девушку и направился куда было сказано. Закуток с примерочными находился чуть в отдалении, чтобы потенциальным покупателям пришлось пройти через весь зал. Кабинки были достаточно широкими, отгороженными друг от друга не дешевым гипсокартоном, а вполне себе прочными стенками. Вдоль примерочных стояли мягкие круглые пуфики, чтобы ожидающие могли расположиться с комфортом. На один из таких пуфиков у дальней кабинки Чонгук и сел.       — Тэ? — позвал не очень громко. — Я приехал, — констатировал очевидное.       — Да, — донеслось из-за шторки, — погоди пару минут.       Чонгук уткнулся в экран айфона, проверяя почту, поэтому не сразу заметил, что Тэхён отодвинул шторку.       — Ну как тебе? — вывел его из задумчивости родной голос.       Чонгук поднял голову, открыл было рот, чтобы ответить, но так и замер, ошарашенный увиденным.       Тэхён сам по себе произведение искусства, Чонгуку жизни не хватит, чтобы налюбоваться им. Тэхён в классических брюках и белоснежной рубашке — просто совершенство. Его собственное сердце пропустило удар, чтобы потом заколотиться с удвоенной силой, а под языком стремительно копилась слюна. Он безумно соскучился, он с нетерпением ждал их встречи и честно намеревался не выпускать Тэхёна из кровати минимум несколько часов. И сейчас, разглядывая своего парня, Чонгук ощущал, что член стремительно твердеет.       Ибо, это ж пиздец. Полный.       Рубашка была расстегнута, открывая вид на забитую татуировками грудь и… портупею. Эту, несомненно сексуальную деталь, Тэхён надел не как положено — на одежду, а под нее, на голое тело и взглядом Чонгук жадно скользил по кожаным ремешкам, которые начинались с ошейника на шее, шли вертикально вниз, переплетаясь с горизонтальными, что обхватывали грудь и живот.       Шумный выдох вырвался сам собой.       — Что?.. — голос подвел, и ему пришлось прокашляться. — Кхм, что… Тэхён, почему ты… — мысли путались, и он никак не мог нормально сформулировать вопрос.       А тот, кажется, поняв его затруднения, сжалился и ответил:       — Ну ты же хотел, чтобы я как-нибудь примерил твою любимую классику.       А, классику, ну да. А портупея на голое тело — это так, детали.       — Тебе, несомненно, идет… — Чонгук все никак не мог перестать пялиться, — а некоторые… части — даже очень. Но мне кажется, ты слегка перепутал…       — Нет, — перебил Тэхён.       — Что? — он все же поднял глаза и посмотрел на лицо Тэхёна. Стоп, а что с бровью?       — Я говорю, что не ошибся и надел ровно так, как и собирался. Нравится? — поддевая пальцем кожаный ошейник и чуть оттягивая его.       — Нравится — это немного не то слово, — выдавил Чонгук.       Он сидел полным идиотом, вцепившись пальцами в кожу пуфика, прекрасно понимая, что ему нельзя вставать с места. Если поднимется, то вцепится в Тэхёна, затолкает его обратно в примерочную и… А вот что дальше, черт его знает. Потому что заниматься сексом в собственном магазине он все еще не готов, а нагнуть Тэхёна и хорошенько оттрахать, с каждой секундой хочет все сильнее.       — Блять, Чонгук-и, я стою перед тобой в портупее, заполненный смазкой так, что она скоро по ногам польется, а ты сидишь, жрешь меня взглядом и тупишь. Трахать будешь, нет?       Он, кажется, рассуждал о том, что нельзя вставать с места, да?       Уже неважно.       Потому что осознал Чонгук себя, вжимающим Тэхёна в ростовое зеркало примерочной, и секунды, пока он преодолевал небольшое расстояние между ними, в голове не отложились вообще. Он сминал ладонями чужие упругие ягодицы и толкался языком в рот, ловя губами несдержанные стоны. Тэхён не умел быть тихим. Никогда. И не сдерживался совершенно.       — Господибоже, Тэ, — разорвав поцелуй, Чонгук уткнулся своим лбом в чужой. — Поехали домой, а? Или в номер любого ближайшего отеля. Куда хочешь.       — Нет, — отрезал тот.       — Нет? — опешил Чонгук. А потом до него дошел весь коварный замысел. — Я же тебе говорил, что у меня не встанет в таких условиях.       — Да что ты? — на его — твердый, да, — член опустилась ладонь. — А мне кажется, что пиздишь ты, мой хороший. Но, если сомневаешься, — и скользнул вниз, к его ногам, — то давай точно удостоверимся.       Длинными пальцами, тот поразительно ловко расправился с пряжкой ремня и пуговицей на ширинке, тут же чуть приспустив брюки, вместе с бельем — совсем немного, чтобы одежда по прежнему держалась на бедрах, но член достать уже было удобно. Чонгук только и успел, что неловко извернувшись, задернуть шторы хоть как-нибудь. А потом, сглатывая слюну и бесконечно облизывая пересохшие губы, не отводя взгляда наблюдал, как Тэхён, высунув язык, провел им по головке, собирая кончиком смазку. Обхватив ладонью, двинул ей несколько раз, лаская, и вынес вердикт:       — Уверен, что он достаточно встал, чтобы ты мог меня им поиметь.       Громко, зараза! Вот вообще не понижая голоса. Если в примерочных сейчас есть хоть кто-то, то ему все прекрасно должно быть слышно. Чонгук ощутил, как от этих мыслей припекает щеки. Стыдно-то как!       — Ты не мог бы говорить потише? — признавая собственное поражение, прошипел Чонгук. Он уже принял, что просто не сможет сейчас натянуть штаны, выйти из магазина, сесть в машину, а потом как-то пережить неблизкий путь до дома. Еще несколькими минутами ранее — возможно. Но не теперь, когда разгоряченный Тэхён стоит перед ним на коленях и широкими мазками вылизывает член, то и дело касаясь пирсингом и явно намереваясь отсосать по-хорошему.       — Боишься, что кто-то услышит, как я прошу тебя поиметь меня в рот? — и не думая снижать громкость. — Так, чтобы до горла, Чонгук-и.       И сам насадился одним движением, вобрав до самой глотки. Чонгук закусил ребро ладони, свободной рукой сжимая светлые волосы Тэхёна, будучи не уверенным, что собирается сделать — оттянуть в сторону или насадить горячий рот еще сильнее. Влажное тепло обволакивало, а язык скользил, надавливая, Тэхён сжимал губы и старательно втягивал щеки, точно зная, как именно Чонгуку нравится.       Но даже несмотря на то, как хорошо ему было, полностью сконцентрироваться на удовольствии не получалось, Чонгук весь обратился в слух, прислушиваясь к шуму за шторкой. И дернул Тэхёна за волосы, намереваясь остановить, когда услышал женские голоса… Господи!       — Тэ, — зашептал, — остановись. Слышишь?       А тот, зараза такая, лишь поднял глаза, растягивая губы на члене в улыбке и, игнорируя хватку Чонгука в волосах, подался вперед, заглатывая. Чонгук едва не взвыл от ощущений, когда головка протиснулась в узкое, просто потрясающе узкое горло, закатил глаза, до боли прикусывая нижнюю губу, силясь сдержать рвущийся стон.       Тэхён сделал глотательное движение, сдавливая сокращающимися стенками горла, а затем соскользнул с члена, судорожно дыша.       — Давай же, Чонгук-и, — хрипло попросил, глядя на него снизу вверх полными слез глазами. — Долго еще тормозить будешь?       И вновь насадился, не давясь, пропуская в горло. Положил свою ладонь на руку Чонгука, которую он продолжал держать на чужом затылке и сжал, как бы намекая, что нужно делать. И вот как тут удержаться?       — С ума сводишь, — сокрушенно выдохнул.       Он на пробу толкнулся бедрами, едва не воя от того, как туго двигается внутри член, раз-второй, еще медленно, в раскачку, чтобы не причинить вреда. Но Тэхён, судя по всему, не испытывал никаких трудностей, спокойно заглатывая. Тот всегда отменно сосал, доводя своим блядским ртом до умопомрачения и, если бы не обстоятельства, соскучившийся за эти дни Чонгук, уже бы кончил.       Тэхён промычал возмущенно, и Чонгуку не составило труда понять, чем тот недоволен.       — Да понял я, понял, — и, крепче сдавив голову Тэхёна, послушно двинулся резче, почти полностью достал член и вновь подался вперед, глубоко, в услужливо открытый рот. Слезы все же сорвались, потекли по щекам, слюна громко хлюпала, стекая с уголков губ и ниже по подбородку. Тэхён, наверняка, неловко изогнул шею, чуть изламывая ее, и теперь Чонгук, устроив одну ладонь на горле, буквально чувствовал, как двигается в глотке его член, а чертов ошейник только подчеркивал это.       Собственный пульс грохотал в ушах, Чонгук тяжело дышал, срываясь на негромкие всхлипывания, да еще и Тэхён сдавленно постанывал, добавляя градус возбуждения. Тот сжимал пальцами его бедра, сминая ткань брюк, закатывал глаза от удовольствия и нетерпеливо ёрзал на полу примерочной.       — Можно в рот, Тэ? — яички поджимались, мышцы живота сводило от напряжения. Чонгуку хотелось кончить и полюбоваться, как Тэхён будет сглатывать его сперму. Он почти сорвался, как Тэхён, вдруг, подался назад.       — Нет, — выпустив член изо рта и похабно ухмыляясь покрасневшими, влажными от слюны губами. — Не вздумай кончать.       — Что? — просипел Чонгук, а потом дошло. — Мстишь?       — Именно, — и облизнулся развязно, собирая языком собственную слюну, перемешанную с его смазкой. — Я надеюсь, что кончать ты будешь в другую мою дырку.       — Вот как? — он толкнулся языком в щеку, — что ж, как скажешь.       И потянул за ошейник, вынуждая подняться на ноги. Сжал пальцами влажный подбородок и нырнул языком в приоткрывшийся рот, слизывая свой вкус. Тэхён отвечал охотно, грубо притискивая к себе и рвано потираясь стояком о его бедро.       — А говорил не встанет, — хмыкнул. Черт возьми! До затуманенного похотью разума дошло, где они находятся, и Чонгук замер, вслушиваясь. — Они ушли, — глумливо протянул Тэхён. — Ты так отчаянно стонал, что засмущал бедных девушек, и они сбежали.       — Они слышали?       Конечно, да! Ну как можно не услышать его сорванные стоны и вот совсем не тихое мычание Тэхёна. А уж хлюпало-то как… Боже!       — Ты так мило краснеешь, — продолжал издеваться Тэхён, — знал бы раньше, что так будет, давно бы затащил тебя в примерочную.       — Тебе нравится меня мучить, да? — беззлобно поинтересовался он.       — Конечно, — ничуть не смутившись, — ты только что имел мое горло, так что я захлебывался слюной, а теперь стоишь и смущаешься. Охуительный контраст, знаешь ли.       — Кстати, о контрастах, — Чонгук надавил пальцем на синяк, что украшал лицо Тэхёна, сильно, настолько, что тот поморщился от боли. Однако, вывернуться, уйти от прикосновения не пытался. — Не хочешь объяснить?       — Кхм… — нервно облизывая губы. — Ты точно об этом сейчас хочешь поговорить? — и метнул красноречивый взгляд вниз, намекая на то, что они оба еще не кончили. — Может мы сначала потрахаемся?       Чонгук хмыкнул и, отступив на шаг, ухватил Тэхёна за плечи, разворачивая к себе спиной.       — Значит, в этом была твоя задумка? Отвлечь от твоего побитого лица, да? — он притерся стояком сзади и, глядя на их отражение в зеркале, взялся расстегивать ширинку на брюках Тэхёна. — Решил задобрить, так?       Вполне в его стиле.       Лаская пальцами чужой член, Чонгук не отводил взгляда от отражения Тэхёна, неприкрыто любуясь расхристанным видом. Рубашка была чуть смята, брюки приспущены, на лице медленно подсыхала слюна. Тот упирался ладонями в зеркало, выгибась в пояснице, всем телом прося о большем.       — А у меня получилось? — неловко толкаясь в руку Чонгука.       — Ты же понимаешь, что разговора не избежать, да?       — Угум… Ум-м… — простонал, когда Чонгук прикусил за загривок, оставляя следы зубов. — Сильнее, — взмолился.       Еще один кинк — укусы. Тэхён обожал носить его метки на своем теле. Зная об этом, Чонгук вновь прикусил, на этот раз то место, где шея переходит в плечо, это больно, он точно знает. Но Тэхёну только так и нужно было, чтобы до ярких вспышек, разносящихся по телу.       Продолжая покрывать шею и плечи поцелуями-укусами, Чонгук чуть сдвинул полоску ошейника, сомкнув зубы на коже прямо под ней. Так плотная кожа будет надавливать, натирать место укуса, доставляя еще больше удовольствия.       — Портупея, значит, — продолжая ласкать член Тэхёна, прокомментировал он.       — Я думал, — тот шумно выдохнул, сбиваясь, — думал между… блять, Чонгук! Еще! — когда он потянул ремешок ошейника назад, слегка придушив.       — Ты не отвлекайся, — требовательно.       — Я думал между юбкой и портупеей, — сдавленно просипел из-за пережатого горла. — Решил…       А Чонгук, предвосхищая скорый оргазм Тэхёна, сжал его член у основания, не позволяя излиться. То, как сокрушенно тот застонал — стало лучшей наградой.       — Не спеши, — прошептал на самое ухо.       — Ты просто мастер обломов, — простонал жалобно.       — Учусь у лучших, — старательно изображая самодовольство, хотя сам, кажется, готов был кончить от одного лишь трения собственного члена о ткань брюк Тэхёна. Хотелось так сильно, что было больно, а потребность оказаться, наконец, во влажной теплой узости желанного тела, переливала через край.       Отпустив пульсирующий член, Чонгук потянул брюки Тэхёна вниз, роняя их к ногам. Провел пальцем между ягодиц и довольно улыбнулся, действительно нащупав пробку.       — Достанешь? — попросил Тэхён.       — Думаешь, надо? — ехидно поинтересовался он, надавливая на навершие пробки.       Хотелось проучить как следует: за сорванный оргазм, за собственное смущение, за то, что Тэхён все же добился своего, вынудив его на секс в примерочной собственного магазина. Они точно были услышаны, и Чонгук даже не брался представлять, как на него будут смотреть продавцы и администратор, когда они выйдут отсюда. Это полный пиздец. Радовало, правда, что Тэхён оказался прав, и от стыда у него ничего не упало — член стоял железно, истекал смазкой и в ближайшее время его черта с два что уронит.       Наслаждаясь стонами, тем, как послушно замер Тэхён, позволяя ему играться, Чонгук подцепил основание пробки, чуть потянул на себя и вновь толкнул обратно. Пальцы оказались вымазаны в смазке, и Чонгуку до одури хотелось увидеть, насколько раскрытый и растянутый сейчас Тэхён. Что ж, теперь его очередь вставать на колени, верно?       Опустившись на пол, он потребовал:       — Раздвинь.       Объяснять, как и повторять не потребовалось — Тэхён наклонился, уперся лбом в зеркало и потянув руки назад, раздвинул свои ягодицы. Чонгук невольно залюбовался тем, как красиво анус растягивался вокруг довольно широкой пробки… Подавшись вперед, с нажимом провел кончиком напряженного языка по кругу, чувствуя твердый металл игрушки и напряженные, горячие мышцы. Несколько раз толкнул ее пальцами, наблюдая, как крепко ее обхватывает, а затем, издевательски-медленно вытащил.       — Бля-я-я… — выстонал Тэхён и Чонгук, подняв глаза, увидел, как от тяжелого дыхания запотело перед ним зеркало.       — Из тебя смазка льется, — довольно произнес Чонгук, с упоением глядя, как из раскрытого ануса вытекает светлая жидкость. — Нарочно взял белую, да? — по цвету та очень напоминала сперму, что смотрелось до чертиков горячо. Консистенция, правда, была более жидкой, но это ничуть не мешало. А еще, его весь из себя брутальный парень так залился краской, что Чонгук мысленно поаплодировал себе за изощренную месть. Теперь очередь Тэхёна краснеть.       — Сука! Да вставь ты в меня уже!       — М? Что вставить? Может пальцы? — и нырнул двумя в раскрытое колечко, резко, мокро, безошибочно ударил подушечками по простате, и тут же с хлюпаньем достал, не позволяя как следует насладиться. — Или язык?       Чонгук примкнул губами к анусу и пройдясь по контуру языком, засосал в рот, слыша, как разбито от его действий зазвучал Тэхён.       — Твой блядский язык…       — Которым я тебя трахну, — оторвавшись лишь на мгновенье, чтобы вновь толкнуться через податливо расходящиеся мышцы.       Чонгук причмокивал, слизывал смазку с кокосовым вкусом, скользил по кругу и вновь, как мог, высовывал напряженный язык вперед. Сминал влажные, мягкие бедра, сталкиваясь с руками Тэхёна, который покорно продолжал раздвигать себя для него. В растяжке не было никакой нужды, но Чонгуку слишком нравился сам процесс, чтобы он мог им пренебречь. Его до одури возбуждал запах — смазки и самого Тэхёна, вкус, то, как всхлипывал Тэхён, пока Чонгук толкался вперед, изводя, мучая, доводя до исступления. Он знал все до единого кинки Тэхёна, знал каждое сладкое местечко на его теле, знал, как нажать, надавить, поцеловать, чтобы того буквально коротило от наслаждения. И без зазрения совести пользовался этим, то вылизывая сладкую задницу, то толкаясь внутрь двумя пальцами.       — Чонгук… блять… Если ты сейчас же в меня не вставишь…       — То что? — он все же отлип от этой вкусной дырки и поднялся на ноги, прижавшись к Тэхёну со спины. Тот весь вспотел: влажные светлые пряди липли ко лбу, капелька пота стекала по виску. Тяжело, неровно дышал, продолжая упираться лбом в запотевающее зеркало и выглядел слишком нуждающимся, чтобы Чонгук мог сдерживаться. — М, Тэ?       Потянув за плечо, он заставил того выпрямиться и вновь устроить ладони на зеркальной поверхности.       — Не знаю, — признался, — просто сделай уже.       — Не выдерживаешь? — с явно проскальзывающими нотками превосходства.       — Пиздец, просто…       Чонгук сжалился, решив больше не мучить и несколько раз проведя головкой члена между ягодиц, чтобы собрать смазку, неспешно толкнулся внутрь. Он не отводил взгляда от лица Тэхёна в отражении и видел, как тот заломил в удовольствии брови, как приоткрыл рот, закатывая глаза. Войдя до упора, замер, разглядывая их в зеркале.       Обычно грубый и дерзкий, Тэхён сейчас был таким кротким и послушным, покорно ожидая, пока Чонгук начнет двигаться в нем. Белоснежная рубашка была смята, брюки неопрятной кучей валялись у ног, жесткая портупея оставляла на теле красные полосы, губы Тэхёна припухли, а лицо все вымазано в слюне и смазке. Восхитительно. Охуительно.       — Божественно, блять, — не сдержал нецензурных слов Чонгук.       — Обожаю, когда ты ругаешься, — и Тэхён нетерпеливо покрутил задницей. — Выеби. Пожалуйста.       Сил на игры больше не было, как и терпения. Это просто слишком для Чонгука, который успел соскучиться, который своего парня обожал до сумасшествия. Может быть на второй или третий заход он сумеет как следует довести Тэхёна, чтобы тот кричал, умолял, едва ли не плача. Но не сейчас.       — Ну раз ты так вежливо просишь…       Он вновь вцепился в волосы Тэхёна и потянул, заставляя изогнуть шею. Подался бедрами назад и вновь вперед — до звонкого шлепка. Да, слышно. Да, громко. Но уже так наплевать. Сгорая от желания, Чонгук резко вколачивался в раскрытую, хлюпающую дырку, точно зная, что попадает туда, куда надо. Тэхён скулил, всхлипывал, вскрикивал, его пальцы соскальзывали по зеркалу, пока Чонгук вбивался в охотно принимающее его тело.       — Блять, да, — вскрикнул Тэхён, стоило Чонгуку обернуть ладонь вокруг члена. Он надрачивал истекающий смазкой член, в такт хлюпающим толчкам сзади. Кайфовал от того, как туго и жарко внутри, как потрясающе плотно его обхватывают мышцы, даже невзирая на растяжку. — Еще немного…       А он уже и сам готов был обкончаться, и держался на честном слове и такой-то матери.       — Кончай, — приказал, больше не пытаясь контролировать громкость голоса, понимая, что еще пара движений — и его сорвет. — Кончай, Тэ!       — С-сука, — простонал тот, весь дрожа в его руках.       И, как послушный мальчик, напрягся, позволяя себе содрогнуться в оргазме. Ругался матом и, кажется, признавался в любви (но это не точно), пока заливал спермой руку Чонгука и зеркало перед ними. И так сильно сжимал изнутри, что ему самому потребовалось всего несколько мощных толчков, чтобы излиться следом.       — Ты меня просто выжал, — признался Чонгук, уткнувшись лбом в чужой затылок. — Буквально выдоил своей задницей.       — Если продолжишь говорить такие похабные вещи, — часто дыша, ответил Тэхён, — то мы завернемся на второй круг.       Чонгук хмыкнул, осторожно выходя.       — Вот теперь из тебя не только смазка вытекает, но и сперма, — он устало улыбнулся.       — Заставить тебя все это высасывать? — обернувшись, лукаво предложил Тэхён.       — Клянусь, что высосу все, что пожелаешь, но дома. Я не готов повторять такой экстремальный секс в ближайшее время.       Они все же привели себя в относительный порядок (очень сильно относительный, да, ибо не понять, чем они занимались несколько минут назад, мог только слепой). И, выйдя в торговый зал, поймали на себе несколько смущенных и заинтересованных взглядов, а, провожающая их администратор, была не то что красной — бордовой от смущения.       — Прибить тебя мало за эти выкрутасы, — шагая по парковке, пробурчал Чонгук.       — Да круто же, — отмахнулся Тэхён. — Они просто завидуют, что это не их так первоклассно оттрахали. И вообще, ты же любишь удовлетворять мои кинки, так?       — Люблю, — согласился Чонгук. И где-то в глубине души признавал, что уже и сам не против повторить, правда, не сразу. Может, чуть-чуть попозже. Ради разбитого, сломленного Тэхёна, можно и стерпеть собственные пылающие щеки. — Все твои кинки.       Да, их у Тэхёна миллион. Начиная от секса в одежде и заканчивая сексом в публичных местах.       У Чонгука же есть единственный кинк, самый сильный, самый мощный. И этот кинк — Ким Тэхён.