Стану твоей аскорбинкой

Это всё началось первого сентября. На носу был десятый класс, а на улице уже расстилался ковёр из опавших листьев в тёплых уходящих лучах осеннего солнца. Я всегда считала, что ненавижу школу. В ней могут научить только ненависти и злобе, а также внушить кучу комплексов и подарить путёвку к психологу, если вообще не к психиатру. До одного момента... Всё шло как обычно: злосчастный звон будильника, который не звучал три месяца и противным писком доносился до ушей, оповещая, что пора подниматься из тёплой кровати и идти приводить себя в порядок; белая рубашка, которую моя мама заботливо погладила вечером тридцать первого августа, то есть вчерашним, чёрная юбка карандаш, ведь на линейку надо было явиться в официально-деловом стиле. Я всегда не понимала эту мишуру, а школьный дресс-код я терпеть не могла. Сама "драгоценная" администрация пробовала проходить восемь с лишним часов в таком? Ах да, конечно, как я могла забыть, у них же нормальные стулья в их кабинетах, а не наши плебейские убийцы капроновых колготок. И вот, я уже стою во дворе школы, держа букет цветов как идиотка. Зачем из года в год проводить эту самую линейку, если нет ничего нового? От раздумий меня отвлекает опустившаяся на плечо рука. Из-за этого я вздрагиваю и сразу же поворачиваю голову в сторону, с искренним желанием посмотреть на лицо наглеца, которого сейчас настигнет, если не смерть, то жестокая кара за содеянное. -Хэй, Мэнди, ты как обычно кисла,—к превеликому сожалению, кара не постигнет, ведь это была моя лучшая подруга Колетт. Чёрт бы её побрал за то, что она так бесшумно подкрадывается. Хотя, может я не услышала этого из-за "душещипательной" речи нашего директора, мол "учитесь хорошо, новый учебный год, бла-бла-бла". -Бывает,—сухо отрезаю я. Можно было и без слов понять, что сейчас мне никаким образом не хочется завязывать диалог, да и вообще как-либо контактировать внешним миром. Мои одноклассники кардинально поменялись, в отличии от меня. Хотя их неизменной чертой осталась тяга к приключениям на мягкое место и идиотизм. Ничего нового и интересного. До того момента, пока в толпе школьников мой взгляд не улавливает высокую фигуру. Это был парень, которого я раньше не видела в стенах нашего учебного заведения. И да, он был действительно высоким. По моим прикидкам, примерно метр восемьдесят пять, а может и выше, всё таки мне сложно было понять, ведь он стоял чуть поодаль всей толпы моих товарищей по несчастью, а не вплотную ко мне. Я заострила своё внимание на этом молодом человеке. Он был очень привлекательным: малиновые волосы, которые слегка вились и лежали довольно небрежно, однако это нисколько не портило образ, а скорее наоборот, дополняло его; острые и вытянутые черты лица, а также его глаза, цвет которых я сразу не смогла определить. До того момента, пока он не повернулся и не посмотрел прямо на меня, будто почувствовав, что я детально изучаю его. Неизвестный улыбнулся мне краями губ, после чего отвернулся обратно и продолжил слушать директора. Его глаза были карими... От этого взгляда в меня словно ударила молния, а в сердце появилось какое-то необъяснимое и новое для меня ощущение. Будто в него выстрелили из какой-нибудь FG42. Оторвав своё внимание от разглядывания его лица, мои глаза опускаются ниже. И тут выстрел пришёлся уже во второй раз. Парень стоял в белоснежной рубашке и чёрных брюках, под стать нашему дресс-коду. Однако не это самое главное, а то, как на нём сидела эта самая рубашка... Она идеально подчёркивала его рельефные руки, массивные плечи, а если опуститься ниже, то можно было разглядеть его пресс. О чёрт, он выглядел так, будто спустился с небес прямо во двор нашей школы, потому что настолько идеального телосложения я не встречала никогда, разве что только в соцсетях, но никак не в реальной жизни, а уж тем более так близко ко мне. Кажется я влюбилась с первого взгляда... Вот он—парень моей мечты. Наверное новенький, и, судя по всему, параллель десятых классов. Бинго. По окончанию этого наинуднейшего мероприятия все школьники проследовали в свои кабинеты на классные часы вместе со своими учителями. Зайдя в наш, я сразу же села на обыденное для себя место, на котором сижу вот уже десять лет к ряду. Всё оставалось неизменным, даже пятно на потолке, которое осталось после неудавшейся игры моих одноклассников с лизуном. Придурки. Однако это было мне не так важно. Все мои мысли были заняты тем новеньким. Надо будет как-нибудь хотя бы попытаться заговорить с ним, что ли. И, кажется, мои молитвы были услышанны, ведь в кабинет зашёл именно он, собственной персоной. Не зря говорят, что мысли материальны. Он ещё и будет моим одноклассником. Удача на моей стороне. Но как же я ошибалась, и какого было моё удивление, когда я узнала, что это наш новый классный руководитель и преподаватель физкультуры. Его фраза: "Здравствуйте дети, меня зовут Честер и теперь я ваш классный руководитель" всё ещё отдаётся эхом в моей голове, вместе с мысленным звоном разбитого стекла. Это фиаско... Самая настоящая, фатальная и ужасная ошибка в моей жизни. Я пускала слюни на своего класрука... В эту же секунду у меня возникло неимоверно желание разбить себе голову об стенку, истечь литрами крови и умереть прямо так, чтобы неотложная скорая помощь опоздала и меня похоронили на стадионе за школой как бездомную дворовую собачку. Ужасно... -Давайте тогда со всеми познакомимся, а ещё принесите кто-нибудь журнал,—снова этот голос, который был самой настоящей усладой для моих ушей. Господи, почему же ты оказался преподавателем, а не одноклассником? Домой, после этого, я возвращалась в полном неведении, прокручивая все произошедшие события сегодняшнего дня, пока рядом со мной во всю крутилась Колетт, обсуждая, какой же "прикольный" наш новый физрук, сравнивая его с каким-то блогером, о котором я знать не знаю. На классном часу он и вправду был забавным. Постоянно улыбался, с энтузиазмом отвечал на все вопросы, даже очень глупые, и, вдобавок, рассказал немного о себе, сопроводив это шуткой про то, что стал отцом нашему классу. Его зовут Честер. Такое красивое имя... Ему двадцать три года и он только недавно окончил университет, так что это первый год его работы. Двадцать три... Я влюбилась в человека с первого взгляда, который на целых шесть лет старше меня... Испанский стыд... *** Спустя несколько дней нам поставили урок физкультуры. К нему я решила подготовиться как следует, ведь вести его будет не наш прошлый физрук, которому было где-то за лет сорок, если не больше, и который был просто невообразимо раздражающим человеком. Именно по этой причине каждый урок я отсиживала на лавочке со всевозможными отговорками: то у меня болит живот, то золотуха третьей степени, то сломанный мизинчик от романтической встречи вместе с тумбочкой. У меня прекрасная успеваемость, особенно в гуманитарных предметах, в точных науках чуть похуже, однако я не слишком теряюсь в новых заданиях, просто мне нужно немножечко времени и перечитывания тетрадки, чтобы понять новый материал. Но физкультура... Я ненавидела этот предмет. Бегала, так, средне, нормативы сдавала чуть ли не хуже всех в классе, особенно прыжки, а игры с мячом... Их я просто не переносила больше всех вышеперечисленных пунктов. Будто у меня на лбу была нарисована мишень, ибо не сосчитать и не вспомнить, сколько же раз что волейбольный, что баскетбольный мяч прилетали в мою голову. Я не атлет, чтобы блистать на уроке, ещё и потеть и пахнуть за километр. Кто вообще оценивает учеников, когда они все разные? У меня не супер длинные ноги и накаченные руки, чтобы я прыгала в длину больше своего роста и отжималась по нескольку десятков раз за минуту. Но посещаемость у меня была безупречной. Однако сегодняшний день должен был перевернуть всё, ведь в свой школьный рюкзак я, впервые за два, или даже три года, сложила спортивную форму. В добавок я закинула маленький роликовый дезодорант, чтобы предостеречь себя от неприятного запаха, которого так старательно пыталась избегать. Отсидев три урока, которые не отличились ничем интересным, я отправилась на первый этаж к спортивному залу и зашла в женскую раздевалку. -Ой, девчонки, у меня новые кроссы, зацените,—показывает на свои ноги Шелли, демонстрируя всем собравшимся белоснежную обувь. Да, вовремя я зашла. Ей бы с такими фразами закорешиться с Фэнгом. Уверена, что они бы поладили. Хотя, возможно, все их разговоры строились бы на обсасывании брендовых обуток. Тоже неплохо. -О, Мэнди,—помахивает мне Колетт, после чего отодвигается на скамейке чуть в сторону, освобождая место, чтобы я села рядом,—ну что, продолжаешь свою традицию, да?—она тепло улыбается, после чего посмеивается. У неё очень красивое лицо, да и сама она тоже "очень даже очень". Она выше меня на на полголовы, её глаза небесно-голубые с пышными чёрными, словно ночное небо, ресницами, в противовес её белоснежным волосам. Этому идеально пепельному блонду завидовали многие девочки, ведь он был чистым, равномерным и абсолютно платиновым. Интересно, сколько она отдаёт мастеру за вот это всё? При всём при этом её волосы были не соломой, а очень мягкими и объёмными, а её хвост был изумительным: ни единой торчащей волосинки, ухоженный вид и естественный блеск. Видимо она также не пренебрегает вкладываться в уход. А фигура... Тут мне хочется забиться в слезах от своих отголосков комплексов, ведь у Колетт была узкая, словно обтекаемая, талия, и пропорциональные друг другу грудь и бёдра. Они не были слишком маленькими, но и не сказать, что перебор: в меру объёмные и идеально дополняющие друг друга. На ней превосходно сидела школьная форма и жилетки, прекрасно подчёркивая все её изгибы и то, чем её щедро наградила Матушка природа. Колетт была очень общительной и задорной. Казалось, что она знает всю школу и дружит даже с пятиклашками. Она хочет поступать в университет на журналиста, и я искренне верю, что у неё это получится, ведь к разговорам по поводу и без у неё непревзойдённый талант. Похоже, что мне много чему стоит поучиться у этой девочки, ведь моя приветливость и доброжелательность всё ещё находится в состоянии, по всей видимости, вечного инкубационного периода и стадии "спящий". Улыбка резко спадает с лица подруги, когда я достаю из рюкзака сложенные спортивные штаны и топ. Её глаза мгновенно округляются и она смотрит на меня так, будто я только что убила человека пластиковыми ножницами или испепелила его лазерами из глаз, прямо как в комиксах или детских мультфильмах. -Нет, моя дорогая, сегодня настало время перемен,—я усмехаюсь, после чего удаляюсь в туалет в этой же раздевалке, дабы скрыться от ненужных взглядов, обращённых на меня. Личное пространство превыше всего, а переодеваться при одноклассницах для меня равносильно ощущению себя в зоопарке в качестве диковинной зверушки, на которую все пялятся и оценивают. Что же до меня? Я всё ещё не смирилась со своим телом. Вроде как всё даже нормально, у меня не перекошена половина тела в другую сторону, нет мутаций, карликовости и прочего, от чего тело можно было назвать... Странным наверное? Меня смущают несколько вещей: мой рост, ведь по-моему, на последнем плановом медосмотре, который мы проходили с классом, по замерам я даже не достигла и отметки в сто шестьдесят пять, в то время как мои одноклассницы были метр семьдесят плюс чуть ли не поголовно; моя грудь, так как она была куда меньше бёдер. По моему мнению она была через чур маленькой. Да, есть и плюсы, несомненно, ведь мне не нужно на постоянной основе носить лифчик, которые, если быть честной, доставляли мне большой дискомфорт. Также я могу спать на животе, спускаться по лестницам без... Дьявол, нет, это всего лишь внушённые и высосанные из пальца факторы. Нельзя чувствовать себя прекрасно, когда у тебя позорная "единичка". Хотя бы с бёдрами мне повезло—они округлые и достаточно пышные. Хотя бы где-то надо мной не посмеялась генетика и наделила чем-то привлекательным. Не знаю, откуда у меня появились эти комплексы. Может из-за того, что на меня вообще не обращали внимание представители "сильного пола". Когда мои одноклассницы во всю гуляли с мальчиками и рассказывали о первых поцелуях, я сидела в сторонке, тихо помалкивая и, в какой-то мере, завидуя им. Ко мне никто не выражал даже малейшую симпатию, однако я и не какая-то "страхолюдина". Не знаю, чем это обусловлено, но я быстро, хоть и нехотя и долго не принимая, смирилась с этим фактом и погрузилась в учёбу, чтобы хотя бы где-то преуспеть и превзойти одноклассниц. Правда я всегда с трепетом и неподдельным интересом слушала про опыт моих соклассниц в интимном плане. Много кто говорит, что первый раз это больно, но потом становится приятно, и что вообще секс это наслаждение. Хотя, кажется, что я никогда не познаю эту магию и "волшебство", оглядываясь на мои успехи в личной жизни, которые остановились на отметке "ноль". Но мне всегда было интересно, как это. Для себя я решила, что мой первый раз будет поздним вечером, кругом будут лепестки алых, как рассвет роз, мы с моим избранником будем пить дорогое шампанское из хрустальных блестящих бокалов, смотря на ночной город через панорамное окно нашей будущей уютной квартирки, а потом, после долгих поцелуев, он аккуратно положит меня на большую кровать, застеленную шёлковым бельём, и это случится. Он будет нежен и чутким, а для него я стану первой леди. Выйдя из раздевалки, уже переодевшись, я замечаю максимально удивлённые взгляды, обращённые на меня. -Мэнди, ты что, хочешь, чтобы на улице в сентябре снег пошёл или что?—подшучивает Лола, закалывая волосы заколкой и смотря на меня через зеркало, стоящее в нашей раздевалке, после чего поправляет контур своей тёмной помады, убирая излишки кончиком большого пальца. -Нет, просто хочу хотя бы раз позаниматься физкультурой для приличия, а то получать выговор в первый же урок не хочу,—частично это было правдой, я действительно не хотела, чтобы мне влетело на первом же уроке физкультуры, чтобы оставить о себе положительное впечатление и не сразу выстроить образ позорной прогульщицы, которая хоть в колесо согнётся, но ни за что не станет сдавать нормативы вместе со всеми. А с другой стороны мне очень хотелось, чтобы Честер посмотрел на меня и обратил своё внимание. Хотелось ходить на уроки только ради него. И вот, звенит звонок с перемены, оповещая учеников, что наступает урок. Мы, всей нашей девичьей толпой, вышли из раздевалки и зашли в спортивный зал. Я сразу же словила на себе удивлённые взоры одноклассников, которые уже выстроились в линию около стены от самого высокого к самому низкому. В целом, я была не впечатлена этим, так как тут было чему шокироваться: в спортивной форме меня видели, в последний раз, по-моему в седьмом классе. Да и, честно говоря, одета я была достаточно откровенно, по сравнению с тем, что я обычно ношу. Всегда моё тело было скрыто рубашкой, а за пределами школы я не надевала ничего откровенного, всегда только футболки и толстовки, а тут я, собственной персоной, пришла в топе, который открывал вид на полностью оголённые руки и часть живота. Благо штаны были на высокой посадке, так что ничего за грань выходящего не было, но чувствовала себя я, мягко сказать, не очень комфортно. Во всяком случае я старалась и подбирала одежду всё утро ради этих несчастных сорока минут моих страданий. По залу был слышен галдёж, отдающийся эхом по просторному помещению с очень высокими потолками. В одно мгновение все замолкли, когда из своей маленькой лаборантской вышел он... По моим коленкам прошла слабая дрожь, то ли от волнения, то ли от... Нет, это точно было волнение по двум причинам: первая—сейчас начнётся урок, который я всем сердцем и душой не переносила и мне придётся заниматься, а не пресущее мне отсиживание своего мягкого места на скамье, если вообще не в раздевалке, а второе—наш преподаватель, в которого я была влюблена. Да, я всё таки определилась, спустя несколько дней раздумий о том, что это вообще было первого сентября. Изначально я отрицала свои чувства: ну как я могу влюбиться в человека, которого вообще не знаю и буду видеть раз в неделю, а вдобавок к этому коктейлю из неловкости ещё и в своего физрука... Было решено, что моё призвание—страдать. То есть, иными словами и простым языком без разных метафоричных смыслов, просто молча пускать слюни на недосягаемый объект обожания и, возможно, когда-нибудь попытаться сблизиться с ним. И вот, он стоит и отмечает всех присутствующих в журнале, беглым взглядом смотря в фамилии, пытаясь не растеряться, а я прожигаю взглядом дырку в его теле. Чёрт невозможно быть таким милым, красивым и горячим одновременно... Я думала, что потолок моих фантазий это Честер в рубашке, но когда я увидела его в чёрной футболке... Она самым наивыгоднейшим способом подчёркивала все его рельефы, но обтягивала она ещё сильнее, чем рубашка на первое сентября. Это уж точно зрелищнее моих тощих одноклассников в оверсайзе... А дополняли это всё серые спортивные штаны. Кажется, что я смотрю не туда, совершенно не туда... Похоже, что это кара за то, что у меня толком и переходного возраста не было. Физически, конечно, половое созревание у меня наступило примерно в одно и то же время, что и с ровесницами, но я никогда не заглядывалась на парней и всего пару раз пыталась мастурбировать в душе, но я быстро прекратила с этим. Иной раз меня вообще посещали мысли, что я фригидна, лесбиянка или вообще асексуальна, потому что отношения и мальчики не интересовали меня от слова совсем. Но, каким-то дьяволом, сейчас мысли были не самыми приличными. Такое вслух точно не произнесёшь. Хотелось, чтобы он потрогал меня своими сильными руками, сжал своими ладонями мою грудь, а я бы кротко вздыхала от его касаний, а потом... От моих, даже стыдно признавать, но в прямом смысле влажных фантазий меня отбило то, что кто-то грубо толкнул мою тушку вперёд. Это была Джанет, а передо мной стоял Честер и помахивал рукой перед моим лицом. -Ты хорошо себя чувствуешь? Может принести воды?—боже, он обратил на меня внимание. Да, не тем образом, которым я планировала, но чёрт, всё таки он сделал это. -Нет, всё хорошо,—я отрицательно покачиваю головой в разные стороны, немного выставив руки вперёд себя, после чего неловко улыбаюсь. Это было тупо... Чувствую, как мои щёки краснеют с геометрической прогрессией,—просто не выспалась, вот и витаю в облаках. Блять... Я серьёзно не смогла придумать ничего лучше этого? Можно было бы просто обойтись первой фразой и не продолжать этот дебилизм. Эдгар бы сказал, что я полный "кринж". Возможно, так оно и есть... -Хорошо,—Честер легонько кивнул и немного улыбнулся, после чего поджал губы и пощёлкал пальцами, по всей видимости пытаясь что-то вспомнить.—Кстати, у нас будет классный час последним уроком. Сможешь задержаться после него? Нужно будет кое-что обсудить. -Да, смогу,—и о чём это он хочет со мной поговорить? Интересно, а мы останемся в этот момент одни? Это было бы прекрасно, только он и я в закрытом кабинете наедине... Я снова мыслю не в том направлении... —Чтож, тогда отлично. Начнём с бега, займёмся разминкой, а после поиграем в волейбол. Поехали,—закончил Честер, а после мы по свистку повернулись направо и начали бегать. Всё это время я размышляла о том, зачем же он попросил меня задержаться. Тем более сказал об этом заблаговременно. Ничего не мешало ему сделать это на самом классном часу, или, в крайнем случае после него. Слишком сложно... Мы нарезали круги по спортзалу шесть минут, и честно, это были самые бесполезно потраченные и мучительные минуты в моей жизни. Я выдохлась примерно на третьем кругу. Это было невыносимо. Про четвёртый я вообще молчу. Там мой организм ласково прошептал на ушко, что сегодня я скопычусь, ибо у меня начала кружиться голова. Я вспомнила, почему же ненавижу физкультуру... И вот, этот кошмар наяву закончился. Мы перестали бежать, услышав звук свистка, а после сменились на медленный шаг, все как один восстанавливая сбившееся дыхание. Одновременно с этим, по команде, класс разделился на две шеренги для проведения подготовки. Каждый раз, с прошлым физруком, выбирался один несчастный, который проводил бы разминку на оценку. Надеюсь, что хотя бы с Честером такой бредятины не будет. Ещё одна причина, по которой я сидела на скамье. -Итак, кто хочет провести разминку?—усмехнулся Честер, сложив руки на груди и осмотрев всех присутствующих в зале. В нём стояла гробовая тишина. Пока... -О, можно я?—С лучезарной улыбкой Джанет, которая стояла в дальнем строю, подняла руку, попрыгав на месте. -Дерзай.—он ответил ей улыбкой, ещё более широкой, чем у моей одноклассницы. О нет... Тут мои зубы заскрипели от ревности. Это глупо, но факт. Джанет маленькая звёздочка в нашей школе, точнее в её спортивной жизни. Как она сама рассказывала, с самого детства она ходила по различным секциям, начиная от гимнастики и заканчивая плаванием. Каждую зиму она была то на сноуборде, то на коньках. В школе же Джанет состояла в сборной по волейболу. Зачастую она просто не появлялась в стенах учебного заведения, так как постоянно была на соревнованиях и в разъездах. Даже сосчитать сложно, сколько у неё медалей... Логично, что и тело у неё было соответствующим её деятельности: спортивное подтянутое телосложение, подкаченные бёдра и ягодицы, у неё даже проглядывались кубики пресса на абсолютно плоском животе. Я часто слышала от друзей из параллели, что они хотели бы оказаться между её ляжек и чтобы она задушила их ими... А как эта розоволосая курица смотрела на него... Это, блять, только мой объект обожания, я уже положила на него глаз и вообще... И вообще пошла она со своими улыбочками... Сейчас она с довольной хлеборезкой проводила разминку, выгибаясь как чёртова мартовская кошка в период течки... Искренне желаю, чтобы её позвоночник переломился, а в её зад прилетела граната. А самое отвратительное, что Честер пялился на неё! Я мельком ловила его взгляд на груди и ягодицах Джанет. Именно на них, и чёрт, нет, мне не могло показаться, он точно смотрел именно туда, но только не на меня. И неудивительно... Мне не посоперничать со своей единичкой с... Ней... Она была действительно привлекательна и чертовски хороша собой. Неудивительно, почему он так на неё смотрел... Я понимала это, ведь она была красавицей, под стать ему, а мне пришлось полностью прочувствовать себя никчёмной уродиной с плоской грудью и ягодицами на фоне девушки в обтягивающих шортах чуть ли не по самый зад. Отвратительно... Мы закончили разминку, но моё настроение было на самом нуле, ещё больше, чем было до, благодаря "наилюбимейшей" физкультуре. Гряла игра в волейбол. И тут я под шумок слилась на любимую скамеечку, оправдавшись тем, что я буду на запасных. Как я и упомянала, играла я очень плохо, поэтому было предпринято решение идти грустить на скамью, а потом отправиться в раздевалку со слезами на глазах, причём это была не шутка, у меня правда подступил ком в горле от чувства обиды. Пока меня не позвал Честер... -Мэнди, подойди, пожалуйста, сюда,—он помохал на себя рукой, как бы подзывая, чтобы я подошла к нему. После этого я нехотя встала с родимой скамеечки и пошла, обходя зал по периметру, дабы в меня не прилетел мяч, так как игра была в самом разгаре, к нашему преподавателю физкультуры, который несколько минут назад глазел на все прелести моей одноклассницы... -Да?—кажется, что я со слишком уж кислой миной смотрю на него... Возможно, мне стоит хотя бы улыбнуться для приличия, ну на крайний случай сделать лицо "попроще", но сил на это вообще нет. -Скажи мне пожалуйста, кто у вас староста? Я ещё не до конца знаком с вашим классом. Хочу отметить в журнале, кто моя правая рука,—он усмехается, потирая шею одной рукой, а другой как раз таки держа наш журнал. И всё таки он слишком красив... -У нас нет старосты,—я безразлично пожимаю плечами, выглядя так, будто мне только что сообщили, что меня выселили из квартиры, предварительно ограбив её, что у меня умерла стая джунгарских домашних хомячков и дедушку сбил камаз,—она ушла после девятого класса, а новую мы не избрали. -Чтож,—видно, что он в растерянности, так как он вздыхает, забегав взглядом по сторонам, а после обращает его на меня,—слушай, я изучил вашу предыдущую успеваемость, да и другие учителя говорили... Не хочешь стать ей? Да, смекалки у него хоть отбавляй, а я сейчас была готова оказаться на седьмом небе от счастья. Он сам предложил мне стать "его правой рукой". А это значит, что мы будем часто видеться после занятий, решая классные вопросы и... Чёрт, возможно у меня окажется его номер телефона. -Оу,—я пытаюсь сохранять спокойствие и немножечко "поломаться", ведь я тоже непростая, однако поплывшая по лицу улыбка, возможно, выдаёт меня,—да, я могу попробовать. Он широко улыбается на мой ответ, после чего кладёт руку мне на плечо. Кажется, что моё сердце сейчас выскочит из груди, ведь оно забилось ещё чаще, а ноги подкосились. -Отлично. Тогда обсудим это после уроков на классном часу. Просто, понимаешь, нужно же, чтобы это одобрили и остальные. Но я уверен, что никто не будет против,—он посмеивается, а я буквально таю... Его рука на моём плече, а я стою и улыбаюсь как дурочка, чуть ли не прыгая от радости. Пока в мою голову не прилетает волейбольный мяч...