Стану твоей аскорбинкой

Остальные два урока: биология и английский, прошли скучно и неинтересно. Может это из-за того, что я совершенно не слушала преподавателей и мои мысли были забиты лишь Честером. Ждать классный час, дабы увидеть его, было невыносимо. И вот, последний урок, на котором меня ждала встреча с нашим классным руководителем. Пускай я, как человек, который очень жаждет поскорее уйти из школы и оказаться дома, очень сильно ждала этого чёртового момента. Мы зашли в кабинет со звонком на перемену. Почему так? Просто наша преподавательница по биологии была наимилейшей женщиной и отпускала нас на пять минут пораньше. Скорее всего, сейчас бы все радостно побежали домой, наслаждаясь лучиками солнца и ощущением предстоящих выходных, ведь на календаре была пятница, однако предстояло обсуждение классных вопросов, которым, к слову, мало кто был рад. Все сидят на своих местах, что-то обсуждая, а кто-то умудрялся даже покурить. Нет, не сигареты в привычном их понимании. Просто электронки, которыми баловалась часть нашего класса. Самое смешное, что я даже никогда не пробовала что то, что другое. Не то, что бы мне не хотелось, просто я боялась подцепиться на крючок зависимости и спускания денег. Мой максимум из вредностей—характер и шампанское по праздникам под строгим присмотром родителей. И вот, очередной звонок. Последний, который я слышу на этой неделе. Полагаю, что мои выходные ничем не отличатся от предыдущих: я также буду дома, просиживая дырку в кресле за видеоиграми и, может быть, разок схожу погулять с Колетт. Нет, у меня, конечно, были друзья, помимо неё. Была даже целая компания, состоящая из, непосредственно, меня, вышеупомянутой Колетт, Эдгара, Фэнга, Бастера и... Тут, в кабинет заходит она. Отдельный персонаж нашего сборища "задорных дурачков", которого мы чуть не лишились. Весь класс смотрел на зашедшую девочку так, как смотрели на меня во время физкультуры. Это была Эмз. И, предсказуемо, почему её появление вызвало такой фурор. Дело в том, что на уроках она появлялась очень редко, а начались пропуски девушки, примерно, если мне не изменяет память, с мая прошлого года. Причиной этому послужила одна болезнь. Лично её я боялась как огня, учитывая мою склонность к комплексам и непонятном отношении к себе. Эта болезь обозначается как три простых, но очень устрашающих буквы—РПП. У Эмз была поставлена анорексия. Очень постыдно, что мы, как её друзья, не замечали этого на протяжении очень долгого времени, пока это не достигло ужасной стадии. Эта девочка собрала полный набор: булимия, переедания и последующий голод с опробыванием самых различных диет. Мы не замечали, как она не ела за обедом в столовой, веря ей, что она не голодна или же поела дома. Не замечали, как она часто уходила в туалет, если всё таки ела. Никто не обратил внимания на таблетки в чёрном, увешанном значками, рюкзаке. Все забили тревогу лишь в тот момент, когда это достигло предполагаемой точки невозврата. Тогда, когда её длинные фиолетовые волосы начали выпадать, зубы крошились, что, к слову, мы застали прямо на уроке математики, ибо её белоснежные зубки, точнее крошки от них, оказались прямо в тетрадке, а её кости можно было посчитаь визуально, даже не прикасаясь и не шутливо прощупывая рёбра пальцами во время щекотания. Тогда она перестала делать маникюр, который так обожала, по причине того, что её ногти просто стали слоиться и отваливаться, подобно зубам. Накладывая эти факторы друг на друга, мы пришли к этому выводу лишь в тот момент, когда она уже в который раз упала в обморок, а её бедро можно было обхватить моими ладонями, так там ещё и оставалось место. Эта малышка походила на ходячую мумию или скелет. Тогда близились экзамены. На удивление, запоздало узнав о её состоянии, она сдала всё на проходной балл, а некоторые даже на четвёрку, однако после дня сдачи последнего предмета мы её не видели. Оказывается, её положили в больницу, ведь вес одноклассницы стал составлять тридцать семь килограмм, что при её росте было катастрофически мало. Врачи чудом вырвали Эмз из лап болезни, потому что если бы и дальше всё так продолжалось, она могла бы умереть. Этот факт ещё больше вызывал у меня чувство стыда, ведь как даже я могла не заметить такого? Как объяснила Эмз, всё заболевание складывается на лжи: ты врёшь о своём состоянии, сколько ты поел, как вообще себя чувствуешь. Такое обнаружит исключительно тот человек, который сталкивался с подобным, ибо больной может извернуть всё в свою пользу до такой степени, что сам в это поверит. Внушит себе, что абсолютно здоров, что "осталось совсем чуть-чуть, буквально пару килограмм и я завяжу". Было печально это осознавать, однако все мы навещали подругу, пока она лежала в больнице и её уже можно было посещать, дабы загладить свою вину, которой, по её мнению, вообще не было, но Эмз всегда принимала нас с улыбкой на лице банально от наших визитов, и очень злилась, когда я вносила свою лепту и бесконечными извинениями за то, что всё так произошло. Она даже поведала, что помогала своему дяде в период весенних каникул, дабы похудеть, копая могилы. Звучит ещё более жутко, особенно если знать, что наша фиолетоволосая рассказывала это со смехом. Интересно, какую ещё более глупую затею в погоне за похудением она бы придумала, если бы её родственник не был гробовщиком? Но это не так важно. Самое главное, что наша подруга сейчас находилась в стадии ремиссии и постепенно "вставала на ноги". Правда на данный момент она мало посещает занятия, так как всё ещё ходит по врачам, однако мне, как будущей старосте, за неё спокойно, ведь она всегда приходит со справкой, да и самое главное, чтобы с её здоровьем всё было хорошо. Да, эпоха зависимости от общественного мнения способна сотворить страшные вещи, особенно с неокрепшими умами подростков. Кто как не они падки на то, чтобы оказаться в пучине неуверенности в себе и ненависти к собственному телу? Отовсюду мы слышим о том, что нужно любить себя и принимать таким, какой ты есть, но как вообще это можно здраво оценивать, когда кругом все восхваляют худобу, а если у тебя есть "лишний" кусочек жира, которого, по сути, и нет, да и жиром это не является, но тебя всё равно трявят и навязывают тебе то, что ты должен избавиться от этого "жира", уподобив себя скелету, обтянутого кожей, но имеющего всё то, что считается у людей привлекательным? Эмз, в широких, можно сказать "летящих" брюках чёрного цвета и пурпурной водолазке, которая ей безумно шла, подчёркивая уже более менее "человечное" тело, села за парту, позади той, за которой мы сидели с Фэнгом. Да, он был моим соседом по парте все эти десять лет. Помню, как меня, милую первоклассницу с бантами, больше собственной головы, посадили с этим парнишей в очках. Со временем он стал носить линзы, а бантики не украшали мою причёску, да и общий язык мы нашли не сразу, скорее приняли это как данность, однако со временем, где-то к шестому классу, мы сблизились и нам было только в радость разделять парту друг с другом. Конечно, он периодически отвлекал меня от занятий, но в этом не было ничего страшного, потому что это было мимолётно и не слишком губительно для моего погружения в предмет. Просто вброс какой-либо шутки и каламбура ради вброса. В конце концов для всех важных бесед у нас была перемена. Правда, мой сосед сейчас не сидел за соседним стулом. Он ушёл, сказав, что он плевал на этот классный час и у него есть дела поважнее, чем обсасывание каких-то, по его мнению, глупых тем. Почему же я так гордо провозгласила свою персону старостой? Потому что сомнений в том, что выберут именно меня, совсем не было. Я сообразительна, у меня отличная посещаемость, да и вообще, так-то, более ответственного человека, чем моя кандидатура, не найти. И вот, Честер заходит в кабинет, который закрепился за нами за счёт прошлой классной руководительницы. Мисс Белль была удивительной преподавательницей, однако она казалась слишком высокомерной. Её излюбленным делом было устраивать для нас качели: с одной стороны мы были ангелами во плоти и лучшими лично для неё, а с другой стороны сбродом, и "Как же хорошо, что никто из вас не мой ребёнок". Соболезную её отпрыску, ведь в периоды таких "перепадов" она была особенно язвительна и резка в высказываниях. Не знаю, и даже не могу представить, с чем это связано. Она ушла, полностью посвятив себя семье и собственной жизни, посчитав, что нас в неё она уже проводила. Возможно, это было вполне разумно, ведь преподаватели такие же люди. У них тоже есть жизнь вне школы, свои заботы и свои дела, и я искренне надеюсь, что она счастлива сейчас, чем бы она не занималась. Честер же, зашёл для меня в совершенно новом образе. Ну, теоретически новом, ибо поверх его "наряда", в котором он был на нашем уроке, была накинута чёрная рубашка. Никогда бы не подумала, что такие, казалось бы, несовместимые вещи, как рубашка и спортивки, так красиво сочетались. Но, кажется, на этом мужчине будет идеально смотреться даже мешок от картофеля. -Итак, ребят, давайте мы быстренько обсудим пару моментов и я отпущу вас домой, так что поубавим шум, в конце концов не в клубе находимся,—он посмеивается, а я таю от его улыбки. Честер слишком шикарен, чтобы достаться какой-нибудь Джанет... Только вот нюанс заключается в том, что и я слишком стеснительна, чтобы сделать первый шаг на пути к своему счастью... Неуверенность. Это выводило меня из себя. Я ведь не знаю, кто в его вкусе, есть ли у него девушка, какую, чёрт возьми, музыку он любит, если склоняться к самому банальному и базовому, что может объединять людей и их одинокие сердца. Я просто влюбилась во внешность и его улыбку... Впрочем, он позиционировал себя как жизнерадостного и позитивного человека, а такие мне нравятся. И, кажется, мои тёплые чувства подкрепились ещё и тем, что он позаботился обо мне и пробыл со мной в медпункте всё то время, пока я была без сознания. Такие люди всегда вызывают симпатию. Да и в целом невозможно было не влюбиться в него, даже внешне. Он полностью соответствовал моим эстетическим идеалам: не слишком качок, но и не "задохлик". У него были видны кубики, которые я приметила даже через одежду, но не слишком уж и рельефные, без перебора и впечатления, что он питается только протеином или чем-то таким, одним словом—идеально. Мельком я поглядывала на его спину. Она была очень мужественной, в купе с его широкими плечами. Ох, как бы я хотела, чтобы он закинул меня на него. По сравнению с ним я была совсем маленькой и хрупкой, и, если б мы были парой, я уверенно могла сказать, что я бы полностью ощущала себя как за каменной стеной. А его руки... На эти чётко выступающие вены я могла бы поклоняться вечно. Кажется, что я, с дуру, могла организовать свой культ. Эти синие паутинки завораживали меня. Интересно, на его члене такие же? Резко придя в себя от такой мысли, я стала вслушиваться в бурное обсуждение своих одноклассников. Дискуссия шла о том, где лучше отметить начало нового учебного года вместе с классом, ведь прошла уже целая неделя учёбы, а мы так и не сделали этого, хоть и следовало бы. Однако, меня это мало заботило. Единственное, что сейчас занимало мои раздумья, так это Честер и то, что я только что подумала про него. Не верится, что эта мысль промелькнула в моей голове. Только вот меня тревожили ещё и щёки, в миг запунцовевшие и напоминающие оттенок самого багрового заката или густо-алого мака. В момент это всё перекрылось колющим, хотя, точнее будет сказать, зудящим ощущением где-то внизу. Сложно его описать, возможно, даже, это был не зуд, а лёгкая, но поднывающая пульсация. О чёрт... Нет, нет, нет. Я ощущала это, когда отправлялась в душ при попытках удовлетворить себя, проникая тоненькими пальчиками внутрь своего тела. Это было возбуждение. Определённо это было оно, ведь в голову лезли не самые приличные мысли и желание. Точно карма за отсутствие пубертата... Теоретически, он всё ещё продолжается, но я даже представить не могла, что меня способны завести малейшие похотливые мыслишки о собственном преподавателе. В оправдание я лишь могу сказать, что он действительно сексуальный и слишком горячий для моего девичьего девственного восприятия. Главная задача сейчас—не смотреть на него. Особенно в его глаза, ведь они словно гипнотизировали меня, заставляя тонуть в этом омуте карих очей всё глубже и глубже. Оттенок его глаз был как самый элитный молочный шоколад, или же дорогостоящий коньяк выдержки "Экстра олд". Однако мой взгляд сейчас предательски обращался именно на Честера, разглядывая его так, будто это последний раз, когда я могу насладиться взором на его персону. Словно сейчас мы стоим на перроне вокзала и я провожаю его в последний раз. Мы никогда больше не встретимся, и единственное, что у меня останется от него, так это воспоминания и взгляд, которым мы сопроводим друг друга. Будто он уедет навсегда и мы никогда не встретимся, ведь нас разделят сотни, а может и тысячи километров. Он всецело и полностью манил меня... Как же я хотела, чтобы прямо сейчас все мои одноклассники исчезли из кабинета и мы остались наедине с Честером. Чтобы он прижал меня к стене и покрыл всё моё тело поцелуями, в порыве страсти срывая пуговицы белоснежной рубашки от нетерпения и желания овладеть своей школьницей. Я искренне возжелала, чтобы он взял меня прямо, с недавних пор, своём столе, задрав школьную юбку повыше и положив свои ладони на мою талию. Я бы сдерживала свои стоны, кусая нежные губы, а он бы нашёптывал мне на ушко всякие нежности и слова о любви, но я смогла бы ответить ему только по окончании всего процесса, ведь в момент занятия любовью я бы не выдала ему чего-то целостного из-за протяжных вздохов и жалобного поскуливания от наслаждения. Кажется, что я намокла ещё сильнее, чем было до. По правде говоря, так сильно, как сейчас, я ещё не заводилась. И действительно, ведь до этого у меня не было и малейшей мысли о подобных фантазиях. Даже порно я смотрела с целью "общего развития" и воссоздания в своей голове целостной картинки, как всё должно происходить. Быть может, подобные видеоматериалы и извратили моё представление, ведь если изучать всю подноготную, то порнография, зачастую, ложь и обман, дающая неправильное восприятие полового акта как такогого. Но, видимо, сейчас мне было некогда задумываться об этом всём, ведь резко накатившее желание словно опьянило меня. Я сама не понимала, что делаю, да и, возможно, вообще не контролировала свои действия, полностью подчинившись возбуждённому организму, ибо мои ладони непроизвольно сжались на бёдрах прямо под школьной юбкой в складку, пока мозг на их месте представлял руки классного руководителя, который стоял буквально в нескольких метрах от меня. Как же я сейчас рада, что Фэнг ушёл с классного часа и оставил меня одну, ведь если бы он был рядом, мне было бы ещё более неловко от того, что я творю. В мою голову ударил адреналин, вбив в голову мысль: "А то будет, если я попробую что-то сделать с этим прямо здесь?" На удивление, я даже умудрилась проанализировать обстановку в классе. Удача была на моей стороне, ведь на соседних партах практически никого не было, за исключением Эмз, которая была позади меня, но увлечённо смотрела в свой смартфон, даже не обратив внимание на то, что я повернулась к ней. С дальних рядов меня вообще незаметно, так как одноклассники, сидящие на среднем ряду, загородили весь обзор, а те, в свою очередь, не заняли дальние парты. Сложив в своей голове всё это, я приступила к действиям. Сделать всё так, как я делала это обычно, мне, естественно, не представлялось возможным, поэтому было предпринято решение искать иные выходы. И этот самый "выход" резко озарил меня. Я слышала, что кто-то использует в качестве метода "тереться" об какую-либо поверхность, тем самым стимулируя себя и доставляя удовольствие. Да, бредово, однако это единственное, что пришло в мою голову, в которой бушевали не самые приличные и правильные мысли. Было решено, что стоит попробовать, а не оставлять себя в таком, довольно неподходящем, состоянии. Я, немного изменив своё положение, а именно слегка расставив ноги и наклонившись вперёд, медленно, но напористо ёрзнула на стуле, слегка навалившись на парту. По моему телу будто прошёл разряд тока от ощущений. Было приятно, однако этого казалось мало, ведь я не могла в полной мере насладиться ощущениями, потому что для этого нужно было двигаться активнее, а я не могла позволить себе такого в виду окружающей обстановки и сложившихся обстоятельств. В противном случае меня бы быстро уличили в не самом приличном занятии, ну, или если придумать что-то другое, то одноклассники подумали бы, что у меня глисты. В место этого я закинула ногу на ногу и слабо сжала свои бёдра, смотря на Честера, прикрывая покрасневшие щёки и представляя то, как вся канцелярия в стаканчике летит на пол и в место неё оказываюсь я, полностью принадлежащая нашему руководителю... -Итак, мы определились. Значит в субботу, то есть завтра, идём в аквапарк отмечать наступление нового учебного года. Более насущный вопрос по поводу старосты. Кандидатом на пост выступает Мэнди. Поднимите руки, кто против?—резко начинает Честер, прерывая моих одноклассников и заставляя их посмотреть на меня. Он, в том числе, не остался в стороне и с тёплой улыбкой устремил взгляд своих шоколадно-карих глаз прямо на меня. От этого мне пришлось прекратить начатое и неловко улыбнуться в ответ. Боже, Честер, почему же ты вообще это сделал? После, оглядев класс, не было ни единой поднятой руки, что меня удивило, ведь общалась с классом я так, средне. Мы не "поносили" друг друга, однако и не сказать, что мы были прямо друзьями-друзьями. Даже ладонь Джанет не была устремлена к потолку, что поразило меня больше всего, учитывая сегодняшние события. -Отлично. Рад, что хотя бы с этим мы быстро разобрались. Тогда все свободны,—он осматривает весь класс, а после указывает на дверь, затем мельком смотрит на меня,—только, Мэнди, останься пожалуйста на пару минут. Нужно кое-что внести в журнал. После этого все мои одноклассники вскочили со своих мест и покинули кабинет, а мы остались с Честером вдвоём. Только вот он улыбается, а я слишком возбуждена...