Стану твоей аскорбинкой

Это было что-то за гранью, реальности. Честер приподнялся на локтях, вновь погладив меня по голове, а после встал с кровати и тихо усмехнулся. -Ладно, у нас, так-то, чай планировался. Или что, уже не хочешь?—он останавливается в дверном проёме, а я снимаю с себя худи и бросаю его около себя, после чего потягиваюсь. -Нет, не хочу. Тем более, а как же вы?—бросив заинтересованный взгляд на его пах, после я смотрю на своего преподавателя и ложусь на живот, подперев голову руками. И действительно, с моим возбуждением мы всё решили, а что с Честером? Я отчётливо чувствовала, как ему хотелось большего, чем поцелуи и объятья, но вопрос был решён не сексом, как я предполагала, а петтингом. Не сказать, что мне не понравилось, скорее наоборот, но оставлять без внимания свой объект обожания не входило в мои планы. -Успокойся. Само пройдёт,—преподаватель неловко усмехается, оттягивая край своей худи вниз, но я замечаю, как краснеют его щёки. Он такой милый... -В смысле само? Получается как-то несправедливо, не находите?—Я фыркаю, резко соскочив с кровати и подойдя к Честеру вплотную, сложив руки на груди. -Если ты продолжишь постоянно обращаться ко мне на "Вы", то я буквально свихнусь от чувства неловкости. Аморально, не находишь? Давай сейчас просто на "ты". О чёрт, мне можно обращаться к нему без всей этой официальной мишуры... Естественно, что в пределах школы я не смогу спокойно подойти и сказать ему: "Что ты делаешь после уроков?"—но всё таки это личная маленькая победа. Это означает, что мы выходим на новый уровень и, быть может, вскоре начнём почаще делать разные вещи, заставляющие трепетать моих бабочек в животе. Надеюсь, что это так... -Просто могу помочь,—я смотрю на Честера снизу вверх максимально невинным взглядом, положив руку на его член и прощупывая его через ткань джинс, на что получаю его протяжный вздох. Однако, дальше он лишь убирает мою руку со своего причинного места, а после целует в лоб. -Нет, малышка, не в этот раз. Давай ты для начала протрезвеешь. И эта фраза просто вывела меня из себя. Да как он вообще в упор не замечает, что я люблю его и готова на что угодно? Неужели сам фактор девственности играет такую основополагающую роль? А... Он ведь не знает об этом... Хорошо, то, что я его ученица тоже ничего не решает , ведь он только что, собственными пальцами в буквальном смысле имел меня. Ещё и списывает всё на алкоголь... Я могла бы пожалеть, если бы не была влюблена в него. -А ты что? Серьёзно, только не говори, что тебе не хочется. Ну же,—и вот сейчас либо мои комплексы взлетят до небес и он скажет, что не хочет, либо я окажусь права. Встав на носочки и уткнувшись носом в чужую шею, я надеялась на второй вариант. -Хочу, но, Мэнди, я правда думаю, что ты ещё не готова, да и... Это неправильно. -А мастурбировать собственной ученице и заглядываться на другую это правильно?—я фыркаю, а после кусаю кожу на бледной шее моего преподавателя. На языке и губах сразу чувствуется горечь от спирта одеколона, а до ушей доносится сдавленный стон. Вдобавок Честер резко схватил меня за бёдра и придвинул к себе. Кажется, что я не допускаю ошибку. -Ты всё ещё ревнуешь? Можешь не беспокоиться, я просто пару раз видел её в зале и всё,—он вновь выдыхает, что больше походило на стон, а я, посмотрев на него, замечаю, что он зажмурился и прикусил нижнюю губу. -Звучит как глупая отговорка, не находишь?—я едко усмехаюсь, ведь, действительно, услышанное верится с трудом. Он её что, по ягодицам запомнил? -Если хочешь, то лично спроси у неё. Я в том зале тренером был. И, по всей видимости, ты слишком ревнива, раз выставляешь меня в свете похотливого придурка, который детально изучает каждую из десятиклассниц. С одной стороны, может Честер и прав, но чёрт, видимо мне правда нужно протрезветь полноценно, ведь сейчас я вновь толкаю его на свою кровать и становлюсь на колени между его ног, поглаживая коленку и перекидывая свои волосы на одну сторону. Надеюсь, что он не будет против такого... В теории, да и, получается, на практике, я ему тоже нравлюсь. И вот, мою голову посетила идиотская мысль. -А меня изучали?—я смотрю на Честера исподлобья, пока руки самопроизвольно тянутся к кожаному ремню на джинсах классрука. -Я...—видно, что он сильно нервничает и явно прибывает в шоке то ли от такого вопроса, то ли от того, что я сейчас делаю, но я замечаю, как его лицо ещё сильнее краснеет, а в глазах поблёскивает огонёк азарта,—если я скажу тебе честно, то это будет уж точно аморально. -Да или нет?—я серьёзно смотрю исподлобья, а после расправляюсь с ремнём и расстёгиваю ширинку, хотя, по правде, мои руки подтрясывает от волнения, что очевидно, с учётом того, что я сейчас собираюсь делать. В этот момент Честер запускает руку в мои волосы и начинает поглаживать их у корней. Он выглядит неуверенно, словно первоклассник, который не выучил стишок, но его всё равно вызвали к доске, несмотря на все мысленные мольбы о пощаде не оказываться у грифельной доски. -Только тебя. И что с этого?—преподаватель измученно простанывает, ведь я провела языком по его члену через ткань боксеров. Он был твёрдым и, кажется, я прочувствовала каждую выступающую венку. Трезвой, уж точно, я бы себе такого ни разу не позволила. -Поставите пять?—дабы сбавить градус неловкости, я порешила, что лучше будет пустить шутку, пускай даже и неуместную. Во всяком случае бытует мнение, что физрукам делают минет именно за хорошую оценку в журнал... Только вот я делаю это из-за любви. Если бы на месте Честера был кто-то другой, то, честно, никогда бы не сделала этого. Лет до четырнадцати мне и вовсе казалось это отвратительным и я считала, что никогда не буду даже языком проводить по половому органу. Но он другой. Для него, кажется, я была бы готова хоть горы свернуть, подраться и сделать что угодно, лишь бы преподаватель обращал своё внимание исключительно на меня. Но, стянув излишний на данный момент элемент одежды, а конкретно нижнее бельё, я совершенно не представляла, что делать. Передо мной был самый настоящий член. Не порно, не нарисованный раздетый персонаж из видеоигры, а то, что я никогда не видела в живую. По началу мне показалось, что он вовсе не поместится в мой рот, ибо размер был, мягко сказать, внушительный для того, чтобы хотя бы по прикидкам обхватить его губами и осилить, дай Бог, лишь бы на половину. О чём я вообще думала, когда затевала всё это? Но, раз трусы были уже стянуты до колен, то нужно было что-то делать, а не с глупым выражением лица рассматривать ствол, по которому тянулась еле проглядывающаяся паутинка вен, а на конце выступила уже приличная капля смазки. Немного придя в себя, я провела языком по головке, старательно вспоминая, что я видела в порно и представить, как мне нужно это реализовать и повторить. Облизнув губы, я обхватила её и опустилась примерно до середины, проходясь языком по органу. Ощущения, мягко говоря, были странными. В конце концов, такое для меня в новинку, но промахнуться и облажаться не очень хотелось. Однако, этого не происходит, ведь Честер сдавленно простонал от моих действий. Значит, всё идёт так, как нужно. Этот жест дал понять, что мне нужно продолжать дальше, поэтому я опустилась ниже, расслабляя горло и оставшись так на несколько секунд. Это оказалось сложнее, чем я предполагала, ориентируясь на актрис, которые то и дело заглатывали половой орган чуть ли не по самые гланды. У меня же, при попытке, данное действо вызвало рвотный рефлекс, посему пришлось незамедлительно поднять голову вверх и вдохнуть как можно больше воздуха в ноздри. Ох, если бы папа знал, чем я сейчас занимаюсь... Наверное, он бы устроил скандал, ведь для него я всё ещё его маленькая принцесса, которая невинна и чиста, а также не способна опуститься до того, чтобы сначала выпить в клубе много сильноалкогольных коктейлей, а потом отсасывать преподавателю по физкультуре в собственной розовой спальне. Учитывая то, что мы ещё и влиятельная семья, посему меня и воспитывали подобающе своему статусу. Нас нельзя назвать богачами, однако сколько я себя помню, мне никогда ни в чём не отказывали. И неудивительно, ведь мы ведём семейный бизнес в лице сети кондитерских. Он, теоретически, "по линии папы", а мама, в свою очередь, также работает пиар-менеджером. Да, вот такая ирония: родители важные люди, а их дочь творит разные непотребства в своей комнате, пока те в отпуске и отсутствуют дома. Выглядело пошло: плюшевые игрушки на постели, милые шторы с сердечками, и я, стоящая на коленях, и набирающая темп неглубоких, но быстрых движений головой с членом своего преподавателя во рту. Но Честер прерывает меня, слабо поддавшись назад, от чего его "достоинство" выходит наружу, а я смотрю на него с абсолютно непонимающим взглядом и стекающей по подбородку слюной. -Малышка, представь, что это чупачупс. Поверь, если не убирать зубы, то это больновато,—мой объект обожания усмехается, погладив меня по голове, а мне хочется умереть от стыда. Вот куда я полезла, если вообще не имею опыта в данном деле? А про чупачупсы... Действительно, я не удивлена, что он провёл такую аналогию, ведь в моём рту всегда можно было лицезреть эту конфету на палочке. На уроках физкультуры в частности, что полностью нарушало технику безопасности на занятиях и по причине чего Честер часто делал мне замечания, заставляя выходить из зала и раскусывать леденец, выбрасывая палочку, от чего невозможно было насладиться моим любимым вкусом колы. Только есть одна загвоздка: леденец куда меньше по размерам, чем причинное место. Однако суть я уяснила. И вот, до меня ещё доходит мысль подключить руку к процессу. Своей, всё ещё подрагивающей от волнения ладонью, я осторожно обхватила пальцами ствол и провела вниз, а после, услышав тихое и рваное придыхание, я провожу языком по всей длине, стрельнув взглядом исподлобья на объект своего обожания. И он откинул голову назад, издав громкий стон... Это, возможно, лучше любых похвал и оценок. Тот, кого я обожала сейчас стонал из-за моих действий. Головокружительное и будоражащее кровь ощущение, что сразу забываются мысли о том, что я делаю что-то неправильное и гадкое. Через пару толчков головой, я опускаюсь вниз, заглатывая член практически полностью и ощущаю, как на мою макушку опускается рука и резко тянет вниз, сжимая волосы. Слёзы мгновенно выступают в уголках глаз, потому что это было неприятно и уж куда больше моих возможностей и навыков, которые всё ещё, кажется, оставались на абсолютном нуле. Конечно, не очень приятно, когда в твоё горло начинают быстро и часто толкаться, а ты давишься с непривычки. Ощутив, что наконец можно отстраниться, я это и сделала. Видимо до объекта моего вожделения дошло, что я не в силах совладать с подобным, поэтому прекратил надавливать на мою голову, буквально проталкиваясь в глотку. Кашель предательски вырывается, а по щекам стекает одинокая слезинка из-за рефлекса. Жестоко... -Малышка, если это твой первый опыт, то не стоило,—Честер ухмыляется, и я не понимаю: это являлось оскорблением и это настолько плохо, или это было смущение? Несмотря на эти мысли, у меня проскочил другой вопрос, который также гложет мои несчастные мысли. -Почему именно малышка?—я серьёзно смотрю исподлобья прямо в глаза, чей цвет напоминал мне только что сваренный кофе утром, одновременно вновь обхватывая губами головку члена, наплевал на ещё одну слезинку, побежавшую по покрасневшей щеке и оставляющую за собой, поблёскивающую в свете фонаря из окна, дорожку. -Потому что, Мэнди, ты ещё ребёнок. Чёрт, теперь я чувствую себя педофилом,—он издаёт довольно звонкий стон, договорив фразу, и наслаждённо прикусывает нижнюю губу. Не знаю, что внутри меня переклинило, но мне резко стало обидно. Мне, вообще-то, скоро восемнадцать лет, он не такой уж и взрослый, судя по коллекции связанных лягушат, о которых я узнала из его соцсетей, и вообще о его поступках, которые ничем не отличались от того, что творили Бастер и Фэнг. Серьёзно, человек, который заявил мне о том, что я ещё ребёнок, самолично играл с нашим преподавателем по технологии в догонялки по коридору, что я застала лично и видела собственными глазами, а когда выиграл, кричал чуть и не на всю школу: "Барли лох". Поэтому, в знак протеста и показателя своей агрессии, я стала двигаться быстрее, чуть ли не полируя языком член своего классрука. Через, конечно, пару мгновений, моя рука затекла и я познала на себе тяжёлую ношу, подумав о том, как тяжело мастурбировать парням, но останавливаться было бы слишком позорно и нелепо. Но мотивацию мне добавляло совсем не это, а громкие, чуть ли не срывающиеся на крик, стоны. На болезненные было не похоже, особенно с тем учётом, что Честер сжимал уже не мои пряди, а простынь, также кусая себя за свои идеальные, чуть припухлые губы, так что я начала бояться, как бы он и вовсе её не прокусил и мы обошлись без крови. Похоже, что я уж точно делаю всё правильно и точно. Быть может не так наточенно и опытно, но во всяком случае то, что я слышала, не давало мне усомниться в своих действиях ни на секунду, заставляя толкаться быстрее и глубже, не обращая внимания на слюну, которая была буквально везде: на моих руках, губах и члене Честера. И, по всей видимости, я оказалась права, ведь в скором времени на моём языке ощущалось что-то тёплое, вязкое и слегка солёное. О чёрт, я смогла заставить его кончить... Я сделала это... Сейчас, наверное, моя самооценка взлетела до небес на реактивном ранце, и, если бы я не была реалисткой, или, быть может, безнадёжной перфекционисткой, которая буквально живёт мыслью "есть к чему стремиться", то могла бы ощутить себя самой лучшей порноактрисой. Вот только они точно знают, что нужно делать со спермой, оказавшейся во рту... Тем более её было достаточно много, и я, конечно, знала, что можно совершить, но упорно не хотела этого делать. По этой причине я лишь отстранилась назад, растерянно смотря на лицо преподавателя. -Если сглотнёшь, то я поставлю тебе пятёрку хоть за четверть,—Честер усмехается, одновременно с этим восстанавливая сбившееся дыхание. Кажется, что сейчас он слишком доволен... У меня буквально не осталось выбора. Снова чёртово стремление доставить ему удовольствие, поэтому я послушно сглотнула семя, тихо выдохнув. Оказалось, что это не так противно, как я предполагала, хотя можно было бы и предупредить о разрядке. -Ты хорошо постаралась, малышка,—преподаватель шумно выдыхает, поглаживая меня по волосам, словно играясь с ними,—Боже, как же хочется видеть тебя так чаще. Для него всё что угодно... Но, в ответ попросить о маленькой услуге я попросту не могу. -Останешься на ночь?—я смотрю на него взглядом полным надежды, словно умоляя о чём-либо несбыточном и невозможном, что, на данный момент, и являлось для меня таковым. -Конечно. И тут у меня словно упал камень с души. Ожидалось, что сейчас он уедет на своей чёрной машине, рассекая лужи на дорогах по ночному городу в неоне витрин, а я останусь с ощущением воспользованности, но нет, нет же... -Тогда сейчас, мне нужно переодеться,—я расстёгиваю молнию юбки и она падает на пол, а на себе я ловлю довольно таки похотливый взгяд глаз, в которых была готова тонуть и тонуть с новой силой. -Вот уж не думал, что буду спать в окружении плюшевых игрушек на постели своей любимой ученицы,—Честер неловко усмехается, потирая затылок, а после встаёт в кровати, нервно поджимая губы,—я, наверное, выйду, иначе тебе придётся поработать во второй раз. Это, конечно, было приятно, но тут я задумалась, смогу ли получить признание в чувствах напрямую? По всей видимости трезвость рассудка и ясность ума решила снизойти, раз мне снова взбрело накручивать себя по поводу и без. В теории, в какой-то мере я только что лишилась девственности, конечно, в оральном плане, но всё таки это очень значимо, а я не легкомысленная, чтобы спокойно относиться к тому, что сделала минет человеку, который даже не сказал мне напрямую о том, что по крайней мере питает ко мне симпатию, за исключением "любимой ученицы". Раздумывая об этом, я переоделась в мягкую, словно плюшевую, но милую пижаму, состоящую из белого топа с вышитой мордашкой и, такого же цвета, объёмных шорт с голубым атласным бантиком по центру. Возможно, слегка пошло из-за открытости, однако времени на выбор другого пижамного комплекта у меня не было. Я аккуратно сложила всю одежду в шкаф и села на кровать, обняв свою акулу и ожидая возлюбленного. И, словно обладая экстрасенсорными способностями, он зашёл в комнату, как только я была готова. Без, уже привычной мне, толстовки, он подошёл ко мне и нежно, трепетно и ласково поцеловал в макушку, а затем повалил меня на постель, обняв и прижав к себе также, как я прижимала к себе Дэнни. Звучало бы так, будто это имя какого-то молодого человека, но нет, это всего лишь имя плюшевой игрушки. -Я тебе нравлюсь?—всё таки осмелившись, задаю этот вопрос полушёпотом, искренне радуясь, что не могу посмотреть Честеру в глаза, так как лежу к нему спиной и взгляд устремлён только вперёд себя. -Да, Мэнди, ты не представляешь как,—он также не повышает тон нашего диалога, бережно накрывая нас обоих одеялом и одарив меня поцелуем, опять же, в макушку, после чего я слышу тихий зевок. Если это сон, то я не хочу просыпаться никогда. Просто остаться в этих сладких грёзах навсегда, ведь только, фактически, здесь я получила ответ на самый будоражащий моё сердце вопрос. Я ему нравлюсь... А встречный ответ он и так знает...