Стану твоей аскорбинкой

Наутро похмелье дало о себе знать: голова трещала по швам, веки, по ощущениям, весили тонну, а тошнота то и дело вставала комом в горле. Удивительно, как меня не вырвало ещё вчера, с тем учётом, сколько алкоголя я выпила для своего неподготовленного организма. Поразительно, как я обхожусь только утренними последствиями, ведь, в противном случае, меня могло полоскать весь вечер. Больше никогда не буду пить, даже по праздникам... Вчера... Вчера... Блять, Честер. Резко накатили воспоминания о прошедшей ночи и то, что я творила. Господи, распилите меня чем угодно, хоть в ящике фокусника напоказ крикливой толпе в цирке, но распилите... Это было отвратительно. Я вела себя как малолетняя проститутка, или просто легкомысленная девчонка, которая готова отдаться кому угодно из-за пары шотов. Честер, конечно, не кто угодно, но всё же, что в таком случае он обо мне подумает? Я же зарекомендовала себя как спокойную девочку-заучку, которую никогда не замечали за какими-либо провинностями и дебоширством, а что будет после? Может он, как и планировал, растрещит обо всём маме с папой, чтобы меня наказали? Всё помнится отрывками, цепочкой из воспоминаний в виде: клуб, первый шот, провал в памяти, танцпол, провал в памяти, улица, машина Честера, провал в памяти. И так вплоть до того момента, когда мы уснули. Конечно, значимое я помню, ведь достаточно протрезвела к тому моменту, но даже несмотря на то, что мне ответили взаимностью на чувства, глаза открывать я всё таки не спешила. Банальный страх буквально душил шею, сдавливая её настолько сильно, насколько можно. Я впервые побоялась проснуться одна... Странная мысль проскользнула в голове, что мой объект обожания просто ушёл под утро, после совершённого мной, а остался на ночь чисто ради приличия. Было страшно почувствовать себя использованной, по причине того, чем вчера был занят мой рот. Не знаю, почему, но я думала именно так. Всё таки, с огромным страхом и тревогой, я открыла глаза, но не сразу, а поочерёдно. Одним глазом, боязливо жмуря второй, я увидела спящего Честера, после чего облегчённо выдохнула и посмотрела на него уже по-нормальному. Глупо было думать, что он бросит меня одну под утро, ведь парни вроде него не такие. Рассматривая в утреннем свете его волосы, которые поблёскивали в лучах солнца, мирное спящее лицо с издердка подрагивающими ресницами, искусанные то ли мной, то ли им самим, губы, я осознала, что влюбилась ещё сильнее. Чувство эйфории от этого сладкого чувства подкрепилось тем, что я ему тоже нравлюсь. Прошло хоть и немного времени с того момента, как я влюбилась, но, всё таки, мне уже возненавиделось ощущение игры в одного. Словно я восьмиклассница, которая влюбилась в одиннадцатиклассника, который вообще о её существовании знать не знает, а она, в свою очередь, высматривает его класс в расписании и приходит на этаж, где у него проходит урок, дабы этот "тюбик с чёлкой до Китая" обратил на неё внимание в серой массе других школьников. Не сказать, что я была чем-то лучше, ведь точно также смотрела в расписании, с каким классом у Честера проходит урок, но никогда не отшивалась у спортзала. Просто маленькие наблюдения, которые ещё сильнее усугубляли мою ревность и противные размышления в духе: "Понятно, там урок у нашей параллели, значит он сто процентов на кого-нибудь посмотрит". Глупо. Но, к сожалению или к счастью, долго разделять момент пробуждения и нежных объятий в постели, я не смогла, ведь виски сразу пронзила неистовая боль. Точно, похмелье... По этой причине мне пришлось встать с кровати и отправиться на кухню в поисках аптечки. Уже на кухне я достала маленький пластиковый ящичек с разными серебристыми блистерами, в поисках единственного мне нужного, а именно аспирина. Выдавив таблетку прямо на столешницу, а также набрав стакан воды, я выпила его в надежде на то, что это мне хоть как-то поможет. Также, я чудом вспомнила, как Бастер как-то рассказывал о том, что витамин C помогает от отвратительного утреннего сюрприза после алкоголя, поэтому пришлось искать ещё и шипучие витаминки в аптечке. Во славу маме, которая была чуть ли не помешана на этих "шипучках", моя скорая помощь была обнаружена. Таблетка закинута в стакан с водой и шипит в нём, мгновенно окрашивая воду в оранжевый цвет. Осталось только дождаться, когда она полностью растворится. -Доброе утро, принцесса,—сонно протягивается за моей спиной, но я не вздрагиваю, как это обычно бывает. Скорее всего я просто слишком сильно была занята собственным спасением от головной боли. Повернувшись, я увидела Честера, и, Господи, Боже, блять, мой. Это зрелище на миллиард долларов. Его волосы были растрёпаны, а на теле не было футболки. Он стоял в дверном проёме, потирая глаза, и вообще выглядел как маленький, только что проснувшийся, котёночек, от чего я ловила диссонанс: это мило, за счёт его лица, или сексуально, за счёт того, что у меня в квартире сейчас полуголый объект моего обожания? Точно не придя к заключению, я сбиваюсь с мысли, ведь этот самый мужчина моей мечты подошёл и обнял меня со спины, кажется, засыпая на ходу. Не думала, что ему нужно много времени на то, чтобы взбодриться. На самом деле, всё выглядит как самый настоящий сумбур: мы не встречаемся, не знаем друг друга достаточное количество времени, но ведём себя так, словно уже давным-давно пара, посему, словно автоматически, я думала, где же искать подвох. -Доброе,—я слабо улыбаюсь и беру стакан с полностью растворившейся витаминкой, после чего залпом выпиваю его также, как вчера пила коктейли в баре. -Ну, вижу, что ты уже испытала на себе все прелести похмелья,—усмехается мой преподаватель, а после шлёпает меня, от чего я вскрикиваю, вдобавок ещё и от неожиданности,—Знала, что что бы взбодриться нужно ударить по ягодице, ведь голова наприямую связана с крестцом? -Очень остроумно,—я фыркаю, повернув к нему голову с максимально возмущённым выражением лица,—только что придумал? -Естественно,—Честер посмеивается, потрепав меня по волосам, которые, мягко сказать, сейчас были не в лучшем виде и напоминали больше гнездо, чем что-то адекватное. Да, такой меня видела, разве что, только Колетт, когда мы устраивали ночёвки друг у друга. Интересно, как она вообще сейчас? Надо будет позвонить ей, чтобы вообще знать, что она без происшествий добралась домой, ведь я переживаю. Во всяком случае, это точно будет не сейчас. Готова поспорить, что такой романтики в моей жизни никогда не будет. Даже стыд откатил на второй план. Конечно же, до первых воспоминаний о своём поведении, но мне как-то не хочется об этом задумываться. -Я хотела спросить,—теперь, уже полностью развернувшись к Честеру, я смотрю в его прекрасные карие глаза, смущённо скрещивая руки и, кажется, слабо краснея,—если мы уже перешли на "Ты" и вчера было... Разное, а также то, что я тебе нравлюсь, значит ли это, что мы можем... Ну...—я глубоко вдыхаю, чуть ли не сгорая от неловкости, ведь я никогда не спрашивала о таком, о чём спрашиваю сейчас. Сердце уходит в пятки, или, кажется, сейчас выскакивает из груди, с тем учётом, как оно часто билось,—Может, хотя бы попробовать... Честер же тяжело вздыхает, с неким сожалением смотря в мои глаза, что напрягло меня ещё сильнее. О Боже, нет... -Мэнди, нет, не можем. Ты нравишься мне, да, но всё таки ты ещё ребёнок, плюсом я твой преподаватель, так что ничего хорошего не выйдет. Просто пойми, что это слишком тяжело, ведь даже если мы попробуем, то это превратится в постоянный секрет и скрывание, а я не хочу этого. Кажется, что сейчас я заплачу. Громко, горько и с криками. Если наши чувства взаимны, то какого хрена нужно устраивать из этого дешёвую пародию на "Ромео и Джульетта"? И что, что он учитель, а я школьница? Если бы ему правда было не насрать на это, то вчерашнего бы не было и он вообще бы не стоял сейчас со мной на этой кухне с голым торсом. Да и вообще какая разница, что это нужно будет скрывать? Я готова хоть по углам шкериться и просидеть всю жизнь дома, лишь бы с ним. Сколько там стадий принятия? Возможно, сейчас все перемешались в адском торнадо моих эмоций и чувств, не перетекая из одной в другую, а выдались все разом. -Какого чёрта? Если я тебе нравлюсь, то зачем тогда ты сейчас отвергаешь меня? Просто тогда уж напрямую скажи, что не хочешь отношений именно со мной, а не придумывай разные отговорки. Тебе напомнить про то, что было вчера?—вот оно, то, чего я боялась: чувство использованности. Да, видимо это и был подвох. А начиналось так красиво... -Нет, не подумай,—он выставляет перед собой руки, согнув их в локтях, виновато смотря на моё лицо, которе уже украсилось гневом и возмущением, что, собственно, неудивительно,—я бы хотел с тобой отношений, но это на самом деле слишком аморально с тем учётом, кто я для тебя. И вчерашнее... Это действительно было прекрасно, но я не хочу подвергать рискам что тебя, что себя, ведь сколько бы мы не скрывали это, всё равно рано или поздно кто-то прознает и неприятностей не избежать, пойми же. С одной стороны это правда звучит здраво и логично, но всё же, даже если так, зачем было мучать меня своими поцелуями, признанием и прочим, а потом вот так резко разбить все мои мечты и грёзы об отношениях? Может я слишком наивна, но, кажется, сейчас я словно валялась бездыханным телом в осколках собственных надежд. Ненавижу влюбляться... -И что, ты вот так просто отпустишь меня?—уже чувствую, как самый тяжёлый ком застрял в горле. Опять же, хотелось упасть на колени и разрыдаться от обиды и несправедливости,—Я могу перевестись в другую школу, но, прошу, не оставляй всё именно так. -Мэнди, не нужно. Мне самому тяжело, как бы глупо это ни звучало, но правда, не делай этого только из-за меня. Попробуй со сверстниками, правда. Уверен, что такая девушка как ты будет нарасхват, но не для меня. После этих слов он нежно целует меня в лоб и удаляется с кухни, пока я ударяюсь в слёзы. Чувство, будто меня только что бросили, сказав, что-то банальное, по типу: "Я, конечно, люблю тебя, но дело не в тебе, а во мне. Пока". То, как он называл меня, целовал и трогал, наш вечер, когда мы были только вдвоём—всё это было просто скомкано и отправлено в мусорную корзину, точно также, как и мои чувства. Эйфория сменилась обидой, злобой и ненавистью к себе. А вдруг это из-за того, как я вчера себя вела? Может он просто подумал, что я легкодоступная и я стала для него неинтересна? Готова проклинать себя за то, что призналась ему, что позволила зайти дальше поцелуев, что самолично опустилась перед ним на колени, доставляя ему удовольствие. Ненавижу себя... Честер заходит на кухню, уже одетый, и смотрит на моё заплаканное лицо. Глаза, я уверена, покраснели и опухли, ведь, судя по всему, можно было уже собрать целую банку из-под джема, наполненную моими слезами. И, на удивление, он чуть, ли не молниеносно, подлетает ко мне и берёт моё лицо своими ладонями, уложив их на щеках и вытирает последствия своих сказанных слов. -Мэнди, пожалуйста, не нужно. Если ты плачешь из-за этого, то, чёрт, я правда не тот, кто тебе нужен. Мне искренне жаль, что я вводил тебя в заблуждение своими действиями и словами, но, прошу, отпусти. Не думаю, что я незаменим, сто процентов будет кто-то лучше меня,—преподаватель быстро тараторит, а на его лице явно заметна паника, причём очень сильная, но также видно, что ему, по всей видимости, искренне жаль,—Хочешь расскажу анекдот про панка и монашку? Я скептически смотрю на Честера. Какие к чёрту анекдоты, если ты уже посмеялся над моими чувствами? Да, нелепо было что-то ожидать, с учётом нашего статуса друг для друга, но, чёрт, он самолично запустил шестерёнки в механизме моих надежд. Если бы он не был так заботлив, не забрал меня с клуба, не стоял бы сейчас передо мной, я бы и дальше продолжила его молча обожать и ревновать, поступая как восьмиклассница с человеком, в которого она "вкрашилась". -Просто уйди,—я всхлипываю, отстраняясь от Честера. Не хочется даже к нему прикасаться. Удивительно, как же быстро мой тактильный голод сменился злобой и желанием в миг вычеркнуть этого парня из своей жизни, а также неистовой ненавистью к себе. Я сама позволила воспользоваться мной, сама пыталась всеми возможными способами построить для себя песочный замок из мечт и веры в то, что мы сможем построить будущее, где мы будем вдвоём, а сейчас... Ощущение пустоты. Такой, словно кто-то тушит о сердце окурок. Единственное, чего мне сейчас хочется, так это того, чтобы Честер ушёл, а также позвонить Колетт. И мой преподаватель действительно уходит. Он быстро собрался в прихожей и вышел из моей квартиры, кратко сказав, что в любом случае у меня есть его номер, а я, в свою очередь, закрыла за ним входную дверь, не проронив ни слова. К чему вообще была эта фраза про номер? Не знаю. И также не знаю, что будет дальше. Мне всё равно придётся видеть его в школе, ходить на его уроки, оставаться после них для заполнения ведомостей. От этой мысли становилось ещё тяжелее и тошнотворнее, ведь сейчас я хоть и не желала даже его присутствия рядом, всё равно было осознание того, что мои чувства никуда не делись. Да, я чувствовала обиду, может, ненависть вообще ко всему, но сразу оказавшись в одиночестве, я поняла, что хочу плакать ещё сильнее. Я хотела любви. Чтобы меня прямо сейчас пожалели, обняли. Не хотела, чтобы всё так сложилось. Может, в параллельной реальности у нас что-то и вышло? Я опустилась на пол, прислоняясь спиной к двери, буквально скатившись на паркет, уже задыхаясь от слёз и рыдая так громко, как только могла. Это несправедливо. Я что, не заслуживаю отношений? Не заслуживаю того, чтобы быть любимой на деле, а не на словах? Неужели ночная интрижка с объектом моего обожания это максимум, которым меня наделила судьба? Да, звонком Колетт тут не обойтись... Хотя, я всё равно нуждалась в поддержке лучшей подруги. Пускай она бы и сказала, что я полная дура и идиотка, но хотя бы этого мне было достаточно. Просто нужно было выговориться и разложить всё по полочкам в собственном сознании. Я встала и ушла в комнату за телефоном, всё ещё проливая слёзы. Телефон был найден в сумке, однако вообще не помню, как она оказалась в спальне. Во всяком случае, нужный номер быстро был найден в списке контактов. После недолгих гудков, я слышу голос Колетт. -О, проснулась. Ну что, как ты там, наша главная алкопринцесса?—она посмеивается, а я слышу какой-то шум на фоне. Судя по всему, моя подруга на улице, ведь я чётко слышала, как ветер дует прямо в динамик, вызывая неприятное шебуршание. -Колетт,—произнося это, уже чуть ли не родное, имя через всхлип, я даже и не думала скрывать свои эмоции. Было бы слишком глупо,—мне срочно нужна твоя помощь. Кажется, долго объяснять не понадобится. Лучшая подруга на то и лучшая подруга, что по одному звуку поняла, что что-то не так, поэтому я получила в ответ краткое: "Я буду примерно через полчаса. Жди." И я действительно буду ждать... Слишком уж много мне нужно поведать этой девочке, которую, кажется, сейчас я была готова боготворить. Она самая лучшая, кого я только встречала в своей жизни, и только в данный момент я полностью осознала, насколько сильно дорожу ей. Больше, чем кем либо...