Стану твоей аскорбинкой

Так мы начали встречаться. Сегодня у нас с Фэнгом маленькая памятная дата, ведь наши отношения длятся уже неделю. Опровергая мои опасения, всё было просто прекрасно. Может, это эйфория и кофетно-букетный период, но я была счастлива. Меня любили и я, поразительно, тоже любила в ответ. Было необычно занимать последний ряд в кинотеатре, когда Фэнг позвал меня на наше первое свидание спустя несколько дней. Я впервые узнала, что такое ухаживания, ведь он ещё подарил мне в тот день милые парные браслеты с магнитиком на каждой подвеске, и его я ношу не снимая, за исключением моментов, когда иду в ванную и ложусь спать. По школе мы ходили за руку, а на уроке истории, по моему, в среду, он всё занятие держал руку на моей коленке. Было мило. Что до Честера? Я полагала, что новость о моих отношениях просто взорвёт ему мозг, но не настолько. Он так косо смотрел на Фэнга, когда мы ходили по коридору, держа руки друг друга, что мне кажется, он был способен его если не испепелить этим взглядом, то точно изрядно покалечить. И я не могу представить, что же тогда творится на тренировках. Дело в том, что мой, с недавних пор, парень состоит в баскетбольной команде нашей школы. Не представляю, как он успевает и работать, и посвящать себя баскетболу, вдобавок к этому довольно часто проводить время с нашей компанией. Ко всему прочему, его посещаемость знатно не хромала. Средняя: нет кучи пропусков, но при этом они всё же есть. Честер же, помимо проведения уроков физкультуры, проводил эти самые тренировки, что у баскетболистов, что у волейболистов. У меня была мысль как-нибудь прийти туда, но моя посещаемость по физкультуре стала резко хромать, так что отхватывать за это не хотелось, а также слышать фразы: «То есть на уроки она не ходит, а на тренировке посидеть так это да», и всё в таком ключе. Наш классный руководитель стал слишком молчалив и мрачен. Я, конечно, оставалась после уроков для отчёта о своей деятельности старосты, но всё проходило чуть ли без слов, да и наедине мы практически не оставались. По рассказам одноклассников, его будто подменили, ведь те, кто присутствовали на его уроках, жаловались на то, что он там чуть ли не вдвое увеличил им время бега, занижал оценки и изводил их как мог с бесконечной сдачей нормативов. Я тогда отсиживалась в раздевалке, ожидая окончания физкультуры. Это была схема: уроки с честером обычно стояли по середине учебного дня, то есть третьим-четвёртым занятием в расписании, так что вариант уйти домой и сбежать отпадал. В место этого я приходила с одноклассницами в раздевалку, при этом стараясь слиться с толпой и не попасться на глаза преподавателю, сидела там все сорок минут, пока остальные уходили в зал заниматься, а после, по окончании, уходила со всеми на следующий урок, так же тихо и оперативно удаляясь с первого этажа. Колетт еле преплелась в нашу скромную каморку, именуемую раздевалкой, а после упала на скамью мне на колени. Когда мы ушли в туалет, она объяснила причину: Честер заставил их выполнить «двести пятьдесят». Об этом леденящем душу ужасе он поведал нам в начале года. Если у нас есть пропуски, то прогульщик делает двести пятьдесят упражнений: пятьдесят приседаний, пятьдесят пресса и так далее, пока не наберётся именно это число. Также он предупреждал, что если наше поведение будет его не устраивать, нас также постигнет участь этой мучительной кары. В добавок, преподаватель, как чёртов тиран, решил, по всей видимости, отыграться и выплеснуть свою агрессию на моих одноклассниках, ведь в добавок они сдавали два норматива подряд: прыжки на скакалке и подтягивания. Стало искренне страшно за свои пропуски в тот момент. Их было всего два, и я думала, что легко смогу отмазаться, но раз Честер так натурально издевается над остальными, что же будет со мной? Теоретически, предполагаю, что именно я причина его гневного настроя. Может он просто порвёт меня на куски и убьёт баскетбольным мячом? Неважно. Сегодня понедельник. Снова. Мне снова предстоит вернуться в школу после очаровательных выходных, которые я провела с парнем. Первым уроком была математика. Мы уже сидели по своим местам в кабинете. Кто-то клевал носом и спал на парте, видимо не взбодрившись ещё по пути к учебному заведению, кто-то скатывал домашку у товарищей, некоторые что-то обсуждали. Если конкретно, то наша компания. -Да не пидор я, придурок, —фырчит Эдгар, кинув в Фэнга карандашом, пока тот заливисто смеялся над реакцией челкастого. -Кто там буквально течёт как сучка из яойной манги по этому, ну как его, —мой парень пощёлкивает пальцами, пытаясь вспомнить имя, —ну тот, который этот, Майки. -Ты ишак? Майки это брат Джерарда, и нет, я не сохну по нему. Он просто охуенный солист, и группа охуенная, а ты просто безмозглый. -Я в твоих педиках не разбираюсь. И вообще может ещё поплачешь из-за того, что я не назвал имя твоей вайфу? —хихикает Фэнг, пока я устраиваю голову на его плече и смотря на всех друзей. -Нет, ну не поспорю, они с Фрэнком реальные геёвища, —на фразу Эдгара оборачивается наш одноклассник с таким же именем, а Эдгар грозно смотрит на него, —Чего вылупился? Не про тебя говорю, спокойно. Фрэнк провожает нашего друга скептическим взглядом, не проронив не слова, а после обратно укладывает голову на парту. Эмз говорила, что он очень молчалив и серьёзен, однако наедине с ней одноклассник менее мрачен, чем обычно. Они кузены и смотря на них я рада за нашу подругу. Фрэнк очень заботлив по отношению к ней. У него есть приоритет: он очень высокий и сильный. Лично меня он был выше на полторы головы, а если сравнивать по пропорциям… Вообще не скажешь, что он десятиклассник. По этой причине, даже если кто-то пытался задирать Эмз, он всегда защищал её. Мы, честно, боялись даже его хруста пальцев, уж очень у него грозный и суровый вид. А наша подруга в такие моменты просто довольно хихикала. Глядя на них, я восхищалась их тёплыми семейными отношениями. -По моему главный педик тут Фэнг, —посмеивается Бастер, а после прикрывает рот рукой и показывает пальцем вперёд. Мы все смотрим на то, что так шокировало рыжего, и это было действительно стоящим зрелищем: наша малышка Колетт мирно сопела, навалившись на Эдгара, пока его лицо было всё красным, однако он старался скрыть это, прикрывая щёки ладонями. Эмз, естественно, сфотографировала это, а мы перешли на полушёпот, чтобы не тревожить дрёму подруги. -Сам ты педик, у меня девушка есть, —Фэнг пихает друга в плечо, нахмурив брови, а после поглаживает меня по бедру, —вот видишь. И неважно, что ради этой принцессы я отверг тебя с твоими чувствами. Шутка, конечно, классическая для моих друзей, ведь мы часто шутили о том, что у Фэнга и Бастера «броманс», так что я была не удивлена. В ступор меня ввело именно то, как мой парень назвал меня. Также говорил Честер, и, чёрт возьми, хотелось дать себе пощёчину. Я не должна думать об этой бестии, ведь у меня есть отношения, в которых я счастлива. Более менее… Во всяком случае полагаю, что эта неуверенность из-за того, что мои чувства к преподавателю всё ещё очень двоякие, однако симпатии стало куда меньше. Правда меня всё ещё не покидало ощущение, что я совершила ошибку и поступила как ужасный человек. Да, мне нравился Фэнг, отношения с ним прекрасные, но я же, по-сути, начала их, когда полностью не отпустила предыдущего человека, которого я была не то что влюблена, а полностью сходила по нему с ума. Это то, чего я боялась. Однако в хвостатом я не пыталась увидеть замену или ключ к ревности, нет. Скорее как выход из ситуации и глоток свежего воздуха после того, через что мне пришлось пройти. Во всяком случае, додумать мне не позволяет резко распахнувшаяся дверь. Это был наш преподаватель по математике. Мистер Гром… Очень необычный учитель. Кажется, тиран похлеще Честера с недавних пор. Однако такой он лишь с младшеклассниками. Мы точно не знаем, что там происходило, но с предыдущего года он ведёт математику в старших классах. Исключительно у старшеклассников. Ходят слухи, что он подрался с ребёнком за то, что он не решил пример с умножением, а третьеклассник, в свою очередь, метнул в него канцелярским ножом. Но это всего лишь слух, нельзя утверждать, что это достоверная информация. Может, он пошёл из-за того, что у математика был шрам, пересекающий глаз, а об истории его появления не знал никто, поэтому, может и возникли такие теории, складывая несколько фактов о преподавателе. На наших же уроках он постоянно зажат и словно боится и нас, хоть детьми нас не назовёшь. Каждый раз, когда он неловко, хотя, скорее нервно, периодически посмеивается после своих ответов на риторические вопросы, мне становится искренне его жаль. Просто сочувствие как к преподавателю, ведь это правда странно и не нормально. Не суть. Урок прошёл как обычно. Плюсом математики является то, что можно спать на ней, если, конечно, ты гений и знаешь программу наперёд. В противном случае если задремаешь, то точно по пробуждении ничего не поймёшь и завалишь контрольные, поэтому сейчас практически весь класс, несмотря на сонное состояние, слушал преподавателя и делал записи в тетради. Слава всему сахарному, этот урок закончился. Математику я не очень любила, она давалась мне сложнее, чем, к примеру, литература, поэтому весь урок до меня много чего не доходило с первого раза. Но сейчас перемена, так что о формулах и уравнениях я смогу забыть как минимум на пару дней до следующего занятия. Мы пошли на биологию, предварительно разбудив Колетт, от чего она сонно плелась по коридору, то и дело зевая и потирая глаза. Да, пробуждение всегда давалось ей тяжело. Примерно как и мне, но две кружки кофе подряд решали вопрос усталости на ура. А Колетт сегодня, видимо, пропустила этот утренний ритуал, посему была не такой активной и бодрой, чем обычно. Мы дошли до третьего этажа со второго и разместились в кабинете, ожидая начала урока. -Чтож, сладкий, мы не закончили, —Фэнг развернулся к Бастеру и положил подбородок на сложенные ладони, наигранно похлопав ресницами, —объяснись, с какого это хрена я педик? -А с того, мой дорогой товарищ, что все, кто ходят с хвостиками—пидоры, —ухмыляется Бастер, точно также, как и мой парень, подверев голову руками, а я, в свою очередь, развернулась к этим придуркам. -Ты офигел? —я фыркаю, ведь сейчас мою голову украшало два хвостика, которые я ещё утром заплела для удобства, —Бастер, милый мой друг, я тебе в следующий раз кёрхером задницу начищу, понял? -Сначала разберись, как им пользоваться. Раз уж у меня не с первого раза получилось, —рыжеволосый показывает мне белый рубец на руке, отвернув рукав рубашки, —то сомневаюсь, что ты сможешь совладать с этой дьявольской машиной для убийств. Да, я и забыла об этом случае. Бастер, когда летом устраился на автомойку, умудрился получить шрам от аппарата для уборки. Просто он по неосторожности включил его чуть ли не вплотную к руке, а сильный напор от воды оставил рану, вдобавок окатив водой нашего друга, выскользнув у того из рук. Вспомнив, я, в место споров, приняла это подобие поражения, поэтому просто распустила волосы, надевая резинки на запястье прямо рядом с браслетом, подаренным Фэнгом. -Спайк! —вскрикнула Колетт и подбежала к подоконнику, на котором стоял кактус. Это растение белобрысая подарила мистеру Байрону на Рождество, а весь класс выбрал для него имя. Теперь его зовут Спайк, а моя лучшая подруга заботится о нём как о домашнем животном. Сейчас она подлила буквально немного воды из маленькой лейки, которая стояла неподалёку. Видимо он опять начал засыхать. Удивительно, как у биолога не может спокойно выжить даже кактус. Если бы не Колетт, наверное Спайк бы давным-давно засох и отправился бы из своего горшка прямиком на удобрение, или, того хуже, в мусорку. -Да, Эдгар, я бы на твоём месте уже ревновала, —посмеивается Эмз, наблюдая за тем, как голубоглазая кружит вокруг кактуса. -Да, уже, —максимально серьёзно заявляет челкастый, а после покачивает головой и выдавливает из себя подобие усмешки, —именно, мне же есть дело до того, чтобы ревновать её к растению. Выглядело через чур нелепо и даже забавно. Между ними точно что-то будет, потому что у одноклассника было настолько серьёзное выражение лица, что я усомнилась в том, что он ответил с сарказмом в первый раз. Эдгар сам по себе очень неоднозначный. По нему сложно сказать, какие эмоции он испытывает. Сарказм, кажется, уже навечно закрепился за ним, а «покерфейс» стал неотъемлемой частью его жизни. Открытый он лишь с нами, и то не полностью. Максимальная искренность у него только с Колетт, однако сейчас было явно заметно, как он сверлил её взглядом, причём не самым обычным. Будто, что ли, максимально заинтересованным, и, если я себе не надумала, то влюблённым. Они всегда взаимно оберегали друг друга, сидели за одной партой перед нами и заботились друг о друге что в школе, давая друг другу списывать и занося домашнее задание, когда тот или другой заболевал, что за её пределами, проводя время в двоём. Если они не начнут встречаться, то я откушу Эдгару руку с его идеальным чёрным маникюром, ведь я не могу поверить, что он может спокойно заниматься сексом с Колетт исключительно по-дружбе, учитывая все факторы. Звенит очередной звонок. Боже, кажется, что сегодняшний день самый тягомотный и медленный из всех, что были в последнее время. Ещё только десять часов утра, а я уже устала ждать, когда понедельнику настанет конец и когда я отправлюсь домой. -Здрасьте, —раздаётся голос за спиной с надменным коверканьем слова, которым люди здороваются. Ну да, конечно, кто же кроме Честра мог прийти в самый неподходящий момент. В целом, начиная с прошлой недели, любое его появление было неподходящим. Я закатываю глаза, сильнее сжав руку Фэнга. Да, мы держались за руки под партой, но не так это важно, мы начали так делать довольно часто. Главное, что сейчас наш классный руководитель зашёл вглубь кабинета и встал около учительского стола, складывая руки на груди. Боже, если он пришёл сюда качать права, то пусть уйдёт как можно скорее. -Что вы можете поведать мне в своё оправдание по поводу вашей отвратительной успеваемости? —Честер постукивает пальцами по обложке журнала, а после открывает его на первой попавшейся странице, —вы окончательно решили разочаровать меня? Конечно, похвально, но такими темпами я заставлю вас страдать на своих уроках, вы же понимаете? Ох, милейшее малиноволосое отродье ада, если бы ты только знал, что уже замучал нас, ты бы был шокирован. Я заметила, что сарказм Честеру явно не к лицу и что так он раздражает меня ещё сильнее. Но его глаза… Он выглядел настолько властно, что… Твою же мать, нет, я не должна о нём так думать. Нужно в очередной раз себе повторить о том, что я его не переношу, наверное, раз в сто больше, чем я до этого говорила себе эти слова. -Давайте, исправляйтесь, вы же у меня не тупоголовые. А ещё, Мэнди, —он резко смотрит на меня и наши взгляды встречаются, от чего я тяжело вздыхаю, то ли от нейкого смущения, то ли раздражения, —оставьте свои страсти за пределами школы. Это учебное заведение, а не реалити-шоу про отношения, так что веди себя сдержаннее. А ещё я попрошу тебя выйти, нужно обсудить пару деловых вопросов. После сказанного преподаватель вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой, похоже настаивая на том, чтобы я проследовала за ним. А на меня нахлынула неистовая агрессия. Ему какое дело? Я, может, хоть в коридоре «сосаться» буду, и он не может вмешиваться. Может, если бы между нами ничего не было, я бы спокойнее отнеслась к этому замечанию, просто приняв его к сведению, но я уверена, что он съязвил это из побуждений злобы. Ну даже при всём огромном желании я не поверю, что все его неоднозначные взгляды, наполненные негативом и его поведение из-за того, что он просто встал не с той ноги, а также то, что из милого молодого преподавателя он стал хуже шестидесятилетней учительницы-пенсионерки, которая провела в школе больше половины своей жизни, обучая детей, а также ненавидя их и желая превратить их учебный процесс в ад. И, всё-таки мне пришлось встать со своего стула, ведь на меня сейчас пялился весь класс, ибо я не торопилась выходить в коридор. После я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь, после чего покосилась на Честера, который презрительно смотрел на меня, сложив руки на груди, от чего можно было максимально детально разглядеть все мышцы… Чёрт, долго это будет продолжаться? -Может объяснишь мне, почему ты не появляешься на физкультуре? Тебя не пожирает чувство стыда за то, что ты пропускаешь занятия у своего же классного руководителя? -Вы уже пообещали мне пятёрку за четверть, могу не появляться, —я фыркаю, аналогично Честеру сложив руки на груди и прислонившись спиной к стене. Кажется, что это наглядно показывало мою зажатость, несмотря на все мои старательные попытки казаться более уверенной. -Ты думаешь, что я тогда говорил серьёзно? —Честер усмехается, но максимально едко и самоуверенно, будто надменность стала его главной подружкой, не отходящей ни на шаг, —как наивно. Если ты не появишься на следующей физре, я выведу тебе два. -Хоть сейчас выводите, —я озлобленно поджимая губы, чувствуя, как на меня словно полился мощнейший водопад из собственной агрессии. Какое вообще он имеет право ставить мне плохую оценку из личных целей? Непрофессионально. И сейчас он ещё сильнее подкреплял мои убеждения в том, что он ведёт себя хуже моих одноклассников. Словно обиженный мальчик, которого отвергла девочка и теперь он пытается испортить ей жизнь любыми способами, которые ему доступны. -Я ведь выведу. А ещё долго собираешься позорить честь нашей школы своими обжиманиями? Если ты хочешь всем показать, что у тебя есть отношения, то делай это в другом месте, —плюс один пункт к званию «идиот года, козёл и придурок, который остался на уровне подростка». -А что, вы ревнуете? —я фыркаю, а обращением на «Вы», кажется, выразила всю свою холодность и безразличие, после многочисленных обращений на «Ты». Не знаю, что заставило меня это спросить, но кажется я ни на грамм не жалею, ведь вижу, как преподаватель слабо краснеет и отводит взгляд в сторону. О, Боже, кажется я попала в точку, а все мои черти сейчас кружились в радостном адском хороводе. Возможно его ревности я и добивалась из побуждений мести и самоутверждения. -С чего ты это вообще взяла? —Честер косится на меня, а я лишь усмехаюсь. -Давайте вы просто перестанете изводить свой же класс, иначе в лёгкую лишитесь своей работы, —не понимаю, когда я успела стать самодовольной стервой, но мне сейчас это неимоверно нравится. Уже чувствую своё превосходство. -Просто явись на следующий урок и прекрати поясничать. Если тебе сделали замечание, то будь добра, Аманда, прислушайся к сказанному, —он закатывает глаза, а мне, в свою очередь, хочется проткнуть их циркулем. -Не называйте меня Амандой. Хватит, вот серьёзно, —я сурово смотрю на Честера исподлобья и стиснув зубы. Ничто так сильно меня на раздражает, как это. -А что, малышке Мэнди не нравится, когда её называют полным именем? Ну, не знаю, может тогда поменяешь его и интернет удалишь? Или в конечном итоге перестанешь вести себя как твоя одноклассница? —мы оба понимаем, о ком идёт речь. Он что, только что сравнил меня с Джанет? Так низко меня ещё не опускали. -А вы может прекратите вести себя как маленький обиженный восьмиклассник? Если хотите, то хоть два выводите, то увольняйтесь. Без вас будет явно лучше, —я поджимаю губы, осознав, что только что сказала. Чтож, да, мне стало неловко за сказанное, но, получается, кровь за кровь. Сомневаюсь, что от моих слов ему станет хоть чуточку больно, но я выпустила пар и всю ту скопившуюся злобу и обиду, что затаилась у меня в душе. Мы молча смотрим друг другу в глаза ещё несколько секунд, но по ощущениям, кажется, прошёл целый урок вместе с переменой. Честер, вроде как, не источал никаких эмоций и смотрел на меня с безразличием, но глаза его выдавали. Вот в них проглядывалась печаль и, кажется, я правда его расстроила. В какой-то степени я не хотела этого делать. Разве что слегка, ведь, конечно же, как бы плохо это ни звучало, мне хотелось отплатить ему той же монетой. Слова могут ранить, и сейчас я это наглядно доказала. Я слышу его тихий вздох, от которого, чёрт возьми, мне становится невыносимо тяжело. Будто я не злилась на него и сейчас мы по нелепой случайности и неосорожности поссорились. Странное ощущение возникло в груди, будто что-то сдавливает лёгкие. -Просто прими мои слова к сведению. Это последнее, что он сказал напоследок. После мы разошлись: он с третьего этажа по лестнице, а я направилась в кабинет, однако мне пришлось делать вид, что всё хорошо и ничего не случилось. Будто мы правда обсуждали школьные вопросы и не языили друг другу. Но мне стало неописуемо грустно и стыдно. Я ненавидела, когда мне делают больно, но, по причине своей некой добродушности, не могла делать также больно в ответ. Не знаю почему, но мне стало жаль Честера, я действительно была слишком груба и резка в своих высказываниях. Терпеть не могу неопределённость. Почему я не могу просто спокойно к нему относиться? Почему я не могу отпустить свои чувства и они вновь и вновь всплывают откуда-то из глубин моей души? Понятия не имею. Логично, что за неделю я не могла разлюбить его, но всё-таки и прогресса на пути к своей цели я не видела. Всё встряло на мёртвой точке, однако сверху навалилось ещё больше проблем, а именно то, что я теперь в отношениях с другим человеком. По сути, может быть, я подсознательно пыталась увидеть в нём замену, насколько бы не отрицала этого, и от данной мысли становилось тошно. Я испытывала стыд, ненависть к себе и отрицание всего на свете. Когда мы за пределами школы, всё просто: я посвящаю Фэнгу все свои чувства и ощущаю себя на седьмом небе от счастья, но когда рядом оказывается Честер, мне хочется выть от обиды и лезть на стены, потому что он сразу заполоняет мои мысли и, словно по щелчку пальцев, мои чувства переключаются на него. Да, хотела, чёрт возьми, что-то поменять, но испортила абсолютно всё. После уроков мы с Фэнгом шли домой вдвоём, потому что Бастер остался в школе в театральном кружке, Эмз уехала на такси к Поко, а Колетт с Эдгаром пошли в противоположную сторону, направляясь в один магазинчик с различной рок-атрибутикой, выбирать для челкастого новую футболку, о чём они нас предупредили несколько дней назад. Проходя около школьной парковки, я краем глаза заметила уже приевшуюся мне фигуру, рядом с которой была Джанет. Они о чём-то разговаривали, пока Честер стоял, облокотившись об крышу собственной машины. После они обнялись, от чего на лице розоволосой была настолько лучезарная улыбка, что кажется все звёзды на небе могли бы в миг показаться самыми тусклыми и блеклыми. В этот момент меня словно ударило током. Будто я стала честна сама с собой на максимум, не скрывая хотя бы от себя вообще ничего. Я чётко осознала, что ревную. Отвратительно, мерзко и до скрежета зубов ревную. Я взяла Фэнга за руку, ускорив шаг и как можно быстрее удаляясь от здания школы, при этом всё ещё мельком поглядывая за этой сценой. И, всё-таки, лучше бы я прошла мимо, не заостряя на этом своего внимания. Наши с Честером взгляды встретились. Кажется, что между нами ударила молния, ведь по его лицу поползла самая самодовольная ухмылка из всех, которые я видела в своей жизни. Он точно победил меня в этой ревнивой игре. Без слов, без диалогов. Одного действия хватило, чтобы разжечь во мне неконтролируемое пламя данного чувства. Одно радует: мой парень этого не заметил. Весь наш путь я старалась натянуто улыбаться, пока внутри меня происходило цунами из размышлений о том, что я увидела на парковке. Победа точно была за Честером.