Глянец / Мат

Будильник зазвонил в 7 утра. Пара часов сна - действительно очень мало. Наивно было думать, что если после первого раза меня не отпустило, то отпустит после второго или третьего. Я облажался. Я действительно к нему что-то чувствую. Хотя этот вывод и слишком опрометчив. А он? Я повернулся, глядя на спящего парня в моей постели. Где мои сигареты? Курить прямо в спальне было нехорошей идеей. Хотя сколько хороших идей посещало мою голову за последние полсуток? Нисколько, ни одной. - Сколько времени? – пробормотал парень, когда я уже поднес зажигалку к сигарете. - Семь утра, - ответил я. Тяжелый вздох и опять сонное сопение. Я, набросив на себя халат, пошел на кухню заваривать кофе, там и покурю. Я буду бесстыдно лгать себе, если буду думать, что эта ночь была не самой лучшей в моей жизни. Дьявол забери этого Хемсворта, думал я, гипнотизируя свою чашку с кофе, пока в пальцах тлела сигарета. Что это было? Что это было, если исключить многочасовой секс-марафон. Спермотоксикоз, не иначе. Как давно у меня был секс? Даже вспоминать не хочу. Вероятно, это и есть причина. Хотя, он получил то, что так хотел, может, отвяжется от меня? Пара недель пройдет, и всё вернется на своё место, и он это и сам поймет. Во всяком случае, американские принципы не одобряют интрижки на работе вплоть до увольнения. Если об этом узнают, будет не очень хорошо, поэтому лучше пресечь всё прямо сейчас. Мысли до сих пор разбросаны в каком-то хаотичном порядке. Очень сложно обдумать всё и принять правильное решение. Ужасное состояние, ужасное чувство. Ненавижу эту нерешительность и неопределенность. Если попытаться разложить всё по полкам. Что будет, если мы продолжим такие встречи? Об этом узнает пресса, его начальство, и исход будет плачевным. Также я могу начать к нему что-то чувствовать, однако исход будет такой же, как и при первом раскладе. Что будет, если прекратить это прямо сейчас? Это сохранит мой статус и его работу. Перспектива более радужная. Однако кто сказал, что это избавит меня от навязчивых мыслей о нем? Избавит ли это его от мыслей обо мне? Сейчас я сказать не мог. - Не знал, что ты куришь, - Крис появился внезапно, тихо, как кот. Подпер плечом стену и смотрит на меня с легкой улыбкой на губах. Такой растрепанный, довольный и, чего скрывать, зацелованный. Целовать его было так приятно. Стоп. Какие такие поцелуи? Я сдержанно глянул на него. Вывод пришел в голову быстро и показался самым правильным и логичным. - Я и с коллегами не сплю, - в конце концов, со временем всё пройдет и все останутся в выигрыше. Он перестал улыбаться, но не сказал бы, что он выглядел расстроенным. Скорее, выражение его лица приобрело некую сосредоточенность и внимательность, будто я собрался диктовать очень важную лекцию. - Жалеешь? – спросил он. Я отрицательно качнул головой, словно, скажи я это в слух, это приобрело бы другой, более яркий оттенок, который он мог неправильно понять. Он подошел ближе и встал у стола, сбоку от меня, сохраняя дистанцию примерно в двадцать сантиметров. - Ты опять забил голову всякой ерундой? - Тебя уволят, Крис, - так приятно катать его имя на языке. - Мы работаем в разных изданиях. - Мы работаем в одной организации. Ты едва закончил испытательный срок, не стремись так быстро потерять своё место. Эти… отношения не могут быть тайной всегда. - Зачем им быть тайной? - Думай, что говоришь. - Прости. Да, не подумал. - Я думаю, в этом… нет необходимости, - я старался подбирать слова, но мне казалось, что всё, что я ни скажу, будет звучать ужасно. - Продолжать это? Боже, как хорошо, что понимает, как хорошо, что не задает идиотский вопросов, на которые нужно отвечать. Значит, скорее всего, он получил то, что хотел. Почему от этого такое неприятное ощущение? - Да, - коротко ответил я. - Необходимость есть, и ты сам это знаешь. Теперь есть. И она не будет поддаваться твоему холодному расчету и логическому объяснению, Том. - Я всё сказал. - Хорошо, я понял. Он это сказал так просто, так легко и даже слегла пожав плечами. Будто я просто объяснил ему, как включать телевизор. «Сначала красная кнопка на этом пульте, а потом на другом, этот пульт для колонок». - «Хорошо, я понял». Ещё «спасибо» в конце не хватает. Ему совсем всё равно? - Удачно, что я подвернулся, да? – спросил он. Значит, всё таки задело. И я предстал перед ним в самом ужасном свете. Но ужасней то, что я не знал, что ответить. Не могу согласиться, это будет ложью, а отрицать, значит выдавать свои чувства, какие-то непонятные чувства. - Можешь не отвечать. - Крис, - не знаю, зачем я это сказал. Моё положение уже ничто не спасет. - Том, перестань трахать свой мозг. И мой заодно. Ну вот, опять он за своё. И заберите меня в Ад, если я вдруг в здравом уме признаюсь себе в том, что мне это нравится. Совет дельный, кстати говоря, я просто кивнул ему в ответ. - Скажешь мне свой адрес? Я такси вызову. Домой хочу заехать. Я назвал свой адрес и он ушел из кухни куда-то на нижний этаж. Допив свой холодный кофе, я пошел в душ. Когда я вернулся, я был уже один. Стоило вздохнуть полной грудью и продолжать жить дальше, однако пренеприятное чувство засело в груди. И, честно говоря, не хотел я в этом копаться и разбираться. Не сейчас и не сегодня. Может быть, никогда. Надевая пиджак, я мельком глянул на часы. Ровно без пятнадцати девять. Ещё через минуту пришла Марта. У неё были свои ключи от квартиры. Марта - моя домработница и приходит через каждые три дня. Она приносит мои вещи из химчистки, иногда продукты и всякие бытовые вещицы для дома. Невысокая и полноватая женщина с неиссякаемой жизненной энергией. Очень активная и разговорчивая, наверное, поэтому она приходит за пятнадцать минут до моего ухода. Но этих пятнадцати минут мне вполне хватает, чтобы наслушаться много интересных историй о её детях, муже, очередях в супермаркетах, общественном транспорте и утренней прессе. На самом деле, я относился к ней очень уважительно. Она хорошо выполняла свою работу и обладала неким задором и шармом. Не то чтобы в моей жизни было много людей, которые часто находились в этой квартире, поэтому я был даже рад потоку слов раз в три дня. Работала она у меня уже давно, достаточно для того, чтобы называть мня по имени и обращаться на "ты". Я ей годился в племянники, с трудом в сыновья, а она была достаточно смелой для любого рода высказываний и странных обращений. Марте простительно и, наверное, она после моего переезда - один из немногих близких мне людей. Мы обмениваемся подарками на праздники, она иногда приносит мне свою выпечку, мы иногда разговариваем на личные темы, а однажды я побывал в её загородном большом доме. - Тоооом! – нараспев позвала она, шумно проходя в квартиру с чехлами для одежды и сумками. - Доброе утро, Марта, - кивнул я, озираясь на рабочий стол в поисках своего телефона. - Доброе, - она, улыбаясь, кинула все вещи на диван, - ох, какой вчера был дождь! Весь вечер и всю ночь! - В самом деле? И ночью даже. Я не слышал. - Да-да! И сегодня тоже обещали дождь! И всю неделю! Осень. Середина сентября, как никак. А ты, как я погляжу, побледнел чутка! – ну, начинается. - Что-то случилось? Всегда тебе говорила, что ты много работаешь и мало отдыхаешь. А так нель… - она запнулась, секунду помолчала и повела носом. О Боже, это нехороший знак. - Тооооом! – опять протянула она и на её лице разъехалась широкая улыбка. Именно в такие моменты и только с ней я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, просто возвращение в детство. - Марта, - проговорил я, надеясь, что это сейчас может прервать поток её слов. - Томас, ты маленький плутишка! – я на мгновение закрыл глаза, и мне захотелось сию же секунду оказаться у себя в офисе. - Кто-то был тут! Всю ночь, а сейчас нет. Точно! Что-то случилось. Я прям печенью чувствовала, что не в работе дело! А в делах сердечных… - Марта… - ещё раз проговорил я со вздохом. - Ладно-ладно! Дело ж молодое, однако я хочу тебе сказать, что не стоит как девица сохнуть по кому-то, ведь любовь - это прекрасно, и бери от неё всё-всё! - Вы сравнили меня с девицей? – не хотелось комментировать остальную часть её реплики. - Что ты, лапушка! – махнула она рукой и рассмеялась. - Ну, ладно. Беги на работу, а то опоздаешь. - Да, спасибо, - кивнул я и вспомнил, что телефон оставил тумбочке у входа. Неужели я и вправду стал выглядеть хуже? Да кого это волнует в офисе? Утро было пасмурным и холодным, дождя не было, но, вероятно, ещё будет. На стоянке я поёжился и пожалел, что не взял пальто. Мой офис находился на последнем этаже здания, и делил я этот этаж с другим изданием. Мой кабинет хоть и был отдельно от всех остальных работников, но разделяла нас только стеклянная стена. Чтобы попасть ко мне, нужно пройти через весь штаб. - Доброе утро, мистер Хиддлстон, - первый ко мне, как всегда, подошел Малкольм. - Доброе, - кинул я и отдал ему свой зонт. - Вы сегодня поздно. - А ты сегодня наблюдателен, - я знаю, его это не обидит. - Простите, - улыбнулся он и вручил мне папку, как всегда. Новости и сводки с биржи. - Благодарю. Что у нас сегодня? - Итак… Пока я шел к своему рабочему месту, снимал свой пиджак, включал компьютер и вообще выполнял привычные действия, Малкольм вещал о делах и мероприятиях на сегодня. Главным редактором я был всего лишь пятый год, и за это время у меня поменялось семь личных ассистентов. Малкольм работал у меня уже четыре года, и я сам порой удивлялся такому сроку. Предыдущие ассистенты увольнялись, не справляясь с нагрузкой, или увольнял я по той же причине. Когда работать со мной стал Кидс, я был уверен, что и он не продержится долго. На тот момент двадцатилетний и совсем ещё неопытный, он инициативно рвался работать. И уже тогда выходило у него это так легко и просто. Словно играючи и в какой-то степени грациозно. Он с полуслова понимал, что от него требуется, достаточно знал и чаще всего улавливал моё настроение, что удается сделать немногим. Не боялся советовать, часто улыбался очень странной улыбкой, с которой я смирился, и любил изрекать весьма саркастичные фразочки. Иногда я сам спрашивал у него что-то, а наши разговоры выходили за рамки работы. В офисе он был незаменимым человеком. Я знал, какие сплетни о нас ходят. Смеясь, Малкольм сам мне об этом рассказывал. Я, конечно же, сказал ему, что это не так весело, как он думает. Потому что меня немного раздражало, что меня путают с редактором другого издательского дома, с которым и были у Кидса отношения. Минимально, но я о них знал. Иногда он был очень болтлив. - …на этом всё, - Малкольм захлопнул свой блокнот и встал по стойке смирно, пряча руки за спиной. И как всегда эта улыбочка, выражающая полное удовлетворение жизнью. Ну-ну, у него явно всё хорошо. Я кивнул и перевел взгляд на календарь. Газета выходит каждую пятницу. - Два дня до сдачи в печать, - поймал мои мысли парень. Я подумал, что неплохо бы было взбодриться, заняться просмотром материалов и макета. - И, мистер Хиддлстон, там документы на подпись, прошения, которые вы одобрили. - Ты знаешь, что делать, - а ещё он мог подделать мою роспись. - Понял! Есть ещё поручения? - Да. Перестать быть таким радостным, - при всем моём уважении к нему, он не обидится, я знаю, - и сходи мне за сигаретами. Он явно пытался сдерживать улыбку. - Да ладно вам, мистер Хиддлстон, брали бы пример, а то уже какую неделю ходите мрачнее, чем обычно. Работники напряжены и ждут репрессий… Иногда мне казалось, что он был в родстве с моей домработницей. - Кидс, делай, что говорят, - перебил я его. - …и курить вредно! – всё же закончил он свою мысль и быстренько ретировался, дабы не получить от меня. Я на мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь только на работе, и пошел смотреть макет издания*.