Что ты видишь?

      Азирафаэль раскрыл глаза и почувствовал, как лёгким катастрофически не хватает воздуха, а на губах была преграда, которая не давала глубоко вдохнуть. Испугавшись того, что сейчас задохнется, юноша на адреналине поднял руку и сорвал с лица кислородную маску, начиная жадными глотками вдыхать воздух.       Он тяжело дышал, каждый раз жмуря глаза от того, что всё его тело от каждого нового вздоха болело, ныло и сковывало в спазмах. Руки и ноги онемели, ощущались бесформенным грузом, который невозможно было поднять, голова раскалывалась на части, в организме не было никаких сил. Азирафаэля тошнило и мутило, казалось, вот, в следующий момент всё его тело вывернет наизнанку.       Когда дыхание более-менее пришло в норму, а боль в грудной клетке начала отступать, то юноша услышал, как рядом что-то ритмично пищит. Повернув голову, блондин заметил оборудование, которое регистрировало работу сердца, измеряет давление и пульс. Помимо него, стояло еще несколько капельниц, трубки от которых вели к его рукам, где виднелись многочисленные синяки и проколы. А на груди были надеты присоски от холтера, который фиксировал все изменения в состоянии сердца в отдельные периоды времени.       — Неужели это конец? — сказал Азирафаэль сам себе, чувствуя боль в районе груди.       Он не мог пошевелиться, лишь усталым взглядом смотрел, как кардио аппарат чертил ломаную линию работы его сердца. Через пару минут в палату зашёл доктор Армстронг, который был особенно сконцентрирован и сосредоточен. Вид серьёзного доктора ещё больше напугал юношу, который почувствовал, как слёзы подступают к глазам, а в горле образовался тяжёлый ком.       — Доброе утро, Азирафаэль. Как ты себя чувствуешь?       — Ужасно, — тихо сказал парень и попытался подняться, чтобы сесть. Но его тело было настолько слабо, что как только юноша чуть-чуть приподнялся на локтях, то почувствовал, как те дрожат, не в силах удержать его.       — Лежи-лежи, тебе нужно побольше отдыхать. — Мужчина быстро подбежал, заботливо придерживая под спину, поднёс к губам стакан с водой, который юноша жадно выпил, а затем помог лечь обратно на подушку.       — Доктор Армстронг, сколько мне ещё осталось? — Азирафаэль посмотрел на мужчину своими покрасневшими от слёз глазами, которые больше не мог держать в себе.       — Даже не знаю… Сколько тебе сейчас, двадцать шесть, верно? Тогда ещё лет шестьдесят точно проживёшь, а если будешь соблюдать кое-какие рекомендации, то, может, и больше. — Мужчина тепло улыбнулся и направился в сторону оборудования с бумагами, начиная фиксировать результаты.       — Вы, верно, шутите… — слабо усмехнулся парень, жмурясь от боли даже при небольшом движении.       — Нет, нисколько, — серьёзно сказал доктор, поворачиваясь к нему. — Операция прошла успешно. Я лично проследил, чтобы тебя оперировал лучший хирург. Всё прошло замечательно. Твои показатели в норме, и сердце работает, как часы. Так что совсем скоро ты забудешь о своей болезни, как о страшном сне. Правда, чтобы закрепить наш результат, тебе нужно будет принимать кое-какие препараты, отказаться от тяжёлой физической работы и регулярно заниматься специальной гимнастикой. Но ты всегда был ответственным, так что, думаю, у нас с тобой проблем не возникнет.       — Операция? Но как… У меня же не было денег… Или я попал в государственную программу? — удивлено спросил блондин.       — Мистер Энтони Дж Кроули всё оплатил, — сказал врач, слушая его дыхание стетоскопом.       — Энтони? Где он, я хочу с ним поговорить! Когда я смогу его увидеть? — Юноша снова попытался подняться, чтобы встать, но его силой уложили обратно.       — Азирафаэль, всё, что тебе сейчас нужно — это не волноваться и отдыхать! Я не пущу к тебе посетителей, пока твой организм не придёт в норму. Ты пережил серьёзную операцию на сердце. Тебе нужен покой, — сурово сказал Армстронг, после чего юноша вздрогнул от неожиданности, но согласился с ним. — Вот и славно, отдыхай.       Армстронг ушёл, а всё, что оставалось парню — так это быть одному со своими мыслями.       Азирафаэль долго лежал и смотрел в окно. Осознание, что он здоров, постепенно приходило. Он до сих пор не верил тому, что он будет жить. Слёзы сами собой скатились из глаз, а облегчённая улыбка расцвела на его губах. Теперь все его тревоги и опасения позади. Все негативные мысли и страх о скорой гибели наконец-то оставят его. Можно было теперь и планировать будущее, которое раньше было лишь несбывшейся мечтой. А ещё лучше обрадовать родителей, с которыми он не виделся вот уже больше полугода. Но, самое главное, теперь он может быть вместе с Энтони…       При мыслях о любимом человеке, облегченная улыбка сменилась беспокойством. Последнее, что помнил парень — это то, как они вместе читали, а потом ему стало плохо и в глазах потемнело. Скорее всего, его организм просто отключился, не в силах вытерпеть боли, спасая своего хозяина. Но вот Кроули остался там, один, ничего не видевший.       Юношу успокаивал лишь тот факт, что раз он сам в больнице в целости и безопасности, то, вероятно, Кроули смог вызвать подмогу и тоже находится в безопасности. А ещё он оплатил его операцию… Это не укладывалось в голове, откуда Энтони смог взять столько денег?       Постепенно он начал засыпать, организму нужны были силы для восстановления. Поэтому юноша уснул, продолжая думать о Кроули до тех пор, пока окончательно не провалился в сон.       Всю следующую неделю компанию юноши составляли лишь врачи и медсестры. Его не выпускали из больницы и не разрешали позвонить, чтобы лишний раз не волновать сердце из-за переживаний и беспокойств, которое только начинало работать в своём темпе и набирать силу. Азирафаэль уже устал посещать различных врачей и сдавать необходимые анализы. Больничные стены уже надоели, а запах спирта, казалось, въелся в волосы.       Читая какой-то скучный роман, который он раздобыл у соседки в другой палате, Азирафаэль и не заметил, как к нему постучались. В проёме сперва показался зонтик–трость, а затем кучерявая голова в очках.       — Привет, мой юный друг, как твоё самочувствие? — учтиво поинтересовался Арчи, присаживаясь рядом на стул.       — Арчи, как же я рад тебя видеть, — улыбнулся парень. — Всё замечательно. Я себя прекрасно чувствую и думаю, как бы не умереть от скуки.       — Не беспокойся, я разговаривал с твоим лечащим врачом. Он сказал, что ты идёшь на поправку и уже через пару недель тебя выпишут. — Арчи улыбнулся, а затем наклонил голову, внимательно вглядываясь в голубые глаза. — Тебя что-то тревожит. И не пытайся меня обмануть, я психотерапевт.       — Ты прав. Я хотел узнать про Кроули, — робко спросил юноша, начиная руками мять больничное одеяло. — Как он? Я смогу его увидеть? Или, может, ты его приведешь?       — Боюсь, Кроули не сможет тебя навестить в ближайшее время. Во время вашей прогулки тебе стало плохо, и Энтони сильно перепугался. Так что ему сейчас самому очень тяжело и нужно время, чтобы прийти в норму. Врачи не рекомендуют ему выходить из дома. Но это временно. Думаю, через недельку он сможет тебя навестить. С ним всё в порядке, не беспокойся, — поспешил заверить его мужчина, замечая панику в голубых глазах.       — Да, хорошо. Я всё понимаю. Надеюсь, ему скоро станет лучше, и он придёт ко мне, — печально улыбнулся парень. — Передай ему, что я очень благодарен и очень скучаю.       — Я думаю, что лучше ты сам скажешь это ему. А, да, кстати, Энтони просил передать тебе вот это. Он сказал, что ты скорее всего здесь скучаешь, а это поможет отвлечься. — Мужчина передал сверток.       Распрощавшись с доктором Хоппером, юноша с нетерпением раскрыл содержимое, сорвав бумагу. Его взору предстала книга про Ангела и Демона, которую они с Кроули читали на берегу утёса, и так не дочитали, где была бережно положена закладка. Азирафаэль, растроганный, прижал книгу к груди, вдыхая запах страниц и краски.       Время вместе с книгой начало протекать значительно легче. Кроме того, Арчи стал его чаще навещать. Доктор любезно расспрашивал о его самочувствии, а потом со всем азартом рассказывал, какая замечательная погода на улице.       Вскоре Азирафаэлю разрешили позвонить родителям, и он, немедля, набрал выученный наизусть номер и радостно сообщил новость. Мистер и миссис Фелл приехали незамедлительно. Мама обнимала сына, расцеловывая его в щеки, и даже всегда сдержанный отец растрогался и пустил скупую мужскую слезу, потрепав сына по волосам. После этого они долго просидели вместе, обсуждая планы на будущее. Но как бы юноше не хотелось, родители спустя несколько дней вернулись обратно в родной Тадфилд, договорившись с сыном, что тот приедет к ним, как только его выпишут из больницы.       И, кажется, всё было замечательно и дела налаживались, кроме одного. Кроули всё никак с ним не связался и не позвонил ему.       Юноша пытался разузнать подробности от Арчи, но психотерапевт лишь отнекивался и уходил от темы, продолжая рассказывать забавные истории. На звонки и сообщения писатель не отвечал. Юноша уже начал предполагать, что Кроули специально отдаляется от него, давая Азирафаэлю возможность выбрать нормальную жизнь и найти себе здорового партнера, а не убивать свои лучшие годы на возню со слепым инвалидом. Но все эти опасения оставались лишь догадками, которые никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть.       В очередное утро в больничных стенах Азирафаэль сидел на кровати и читал книгу. Правда, его мысли были далеки от приключений Ангела и Демона, поэтому приходилось по несколько раз перечитывать одну и ту же страницу.       — Тук-тук. Можно? — раздался самый любимый и родимой голос.       — Энтони! — Парень оторвался от книги, бросая свой счастливый взгляд на дверь.       Сначала в дверном проёме показалась рыжая макушка с чёрными непроницаемыми очками на глазах, а затем мужчина полностью зашёл в палату, закрывая за собой дверь. Юноша, немедля ни секунды, подскочил с кровати и подбежал к мужчине, крепко его обнимая, утыкаясь носом в грудь.       — Я скучал, — прошептал парень, теснее прижимаясь.       — Я тоже, Азирафаэль. — Мужчина поцеловал его в макушку, обхватывая руками талию.       Юноша не хотел разрывать объятия, но решил, что им двоим будет удобнее переместиться на кровать. Поэтому блондин взял нежно Кроули за руку и повёл за собой, помогая усесться ему на кушетку, а сам он сел напротив, продолжая крепко держать руку.       — Я уже испугался, что ты не придёшь, — признался юноша, наблюдая за тем, как переплетаются их пальцы.       — Прости, но возникли неожиданные обстоятельства. Я хотел приехать к тебе, как только ты очнулся, но врачи не пустили, — ласково улыбнулся писатель, поднимая руку юноши к губам и целуя костяшки пальцев. — Но теперь я здесь, рядом, и точно никуда от тебя не денусь, ещё надоесть успею.       — Кроули, ты оплатил мою операцию. Ты не представляешь, как я благодарен тебе! — робко прошептал парень, замявшись. — Но где ты взял деньги?       — Да так, продал свои исключительные права на книги. Ерунда, не бери в голову… — лишь пожал плечами мужчина.       — Но… Это же твои книги! А как твои опасения и… Твоё авторское имя? Ох, мой дорогой, не стоило, — начал юноша обеспокоено, но был перебит.       — Азирафаэль, речь шла о твоей жизни! Я не мог поступить иначе. Я же обещал, что никому тебя не отдам, даже самой смерти. — Мужчина крепе сжал его руку, поправляя свои очки и вытирая слезу, скатившуюся по щеке. — Тем более я выбрал достойного продюсера и режиссёра, которые заверили, что я буду полностью участвовать в создании сериала. И право на авторское имя полностью сохраняется за мной. Не переживай, самое главное, что ты здоров.       Азирафаэль его внимательно слушал, наблюдая, как яркий свет от солнца отражается в чёрном стекле. Юноша всё сжимал его руку, не желая отпускать ни на минуту. А затем парень сам положил руку мужчины себе на лицо. Подушечки пальцев аккуратно огладили его скулы, очертили линию губ и забрались в волосы. Мужчина лишь теплее улыбнулся. Азирафаэль заметил, как рыжая прядь волос спала на лоб и уже по старой привычке сам заправил её за ухо, чтобы она не мешалась.       — Что такое, дорогой? — спросил заинтересовано юноша, наблюдая за странным поведением мужчины.       — Ты прекрасен, Азирафаэль. Самый замечательный из всех, кого я видел, — прошептал Кроули, наклоняясь ближе. — Я даже в своих фантазиях не представлял, какой ты красивый. Ты словно Ангел со своими белыми волосами, голубыми глазами и милым носиком. Ангел, которого я долгие годы представлял, описывал в своих книгах, но никогда не думал, что смогу увидеть его в реальности.       Азирафаэль одёрнул руку и прикрыл ей рот от удивления. Он так и замер, продолжая шокировано смотреть своими большими голубыми глазами на довольного мужчину, которой лишь сидел напротив него и широко улыбался.       — Можно я… сниму твои очки? — спросил юноша, поднимая дрожащую руку, но не решаясь ещё снять чёрную преграду.       Мужчина кивнул и придвинулся ближе. Азирафаэль, который до сих пор не верил во всё происходящее, осторожно дотянулся рукой до дужки очков и аккуратно их снял.       Взору Азирафаэля предстали прекрасные карие глаза, которые теперь вместо печального и пустого взгляда были наполнены радостью и нежностью. Юноша счастливо улыбнулся, наблюдая, как карие глаза осознано и очень внимательно рассматривают его, словно пытаясь запомнить каждую маленькую деталь.       — Мой дорогой, ты видишь, — тепло сказал Азирафаэль, обхватывая лицо мужчины ладонями.        — Да. — Кроули поддался ласке, накрывая белоснежные ладони своими. — Знаешь, мой мозгоправ оказался прав, эта чертова шоковая терапия действительна помогла. Когда мы были у океана, то ты потерял сознание. Я так перепугался за тебя… Начал искать телефон, трость, машину, что-нибудь, чтобы помочь тебе, но под рукой ничего не было, а я всё ползал на коленях, пытаясь хоть как-то помочь тебе. Тогда я понял, что из-за меня ты умрёшь, что из-за моей дурацкой слепоты ты можешь навсегда лишиться жизни. Я бы не смог себе простить такого. И в следующую секунду произошла яркая вспышка и я увидел всё, а ты лежал у меня на руках без сознания. Я запрыгнул в машину и помчался в больницу. А потом меня обследовали врачи и порекомендовали кое-какое время походить в очках и посидеть дома, чтобы глаза снова привыкли видеть.       — Я так рад. — Азирафаэль подался вперед, целуя по очереди прикрывшиеся веки. — Надеюсь, я не слишком расстроил тебя. Я совсем не модель и, возможно, тебе даже не подхожу…       — Азирафаэль, — перебил его писатель, обнимая за талию и усаживая к себе на колени. — Ты самое прекрасное создание, что я видел. — Мужчина оставил мягкий поцелуй на виске. — Ты — моё белокурое чудо, мой лучик света. — Последовал поцелуй в носик. — Ты — мой ангел.        Кроули наклонился вперед, обхватывая его губы в мягком и тягучем поцелуе. Азирафаэль поддался ласке, начиная нежно отвечать. Юноша крепче прижался к мужчине, обнимая его за шею одной рукой, а второй зарываясь в рыжие волосы, пропуская длинные пряди сквозь пальцы. Кроули мягко гладил его по талии и медленно тягуче целовал, не давая отстраниться. Их дыхание смешалось, а сердца забились в унисон.       Кроули усилил напор и углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу юноши. Азирафаэль сладко выдохнул в губы и приоткрыл их, позволяя юркому языку проскочить к нему в рот и провести по нёбу, зубам и сплестись с его языком в страстном танце. Юноша отвечал, но голова, кажется, закружилась от счастья и эмоций, и юноша вцепился в плечи мужчины, чтобы не упасть.       —Теперь будет всё так, как ты всегда мечтал, — прошептал мужчина в губы, разрывая поцелуй, когда воздух в лёгких закончился.       — Кроули, ты что, плачешь? — спросил юноша, замечая, как глаза мужчины покраснели, а по щекам потекла слезинка.       — Нет, это из-за солнечного света. Мне нужно срочно надеть очки. — Мужчина начал искать свой щит от внешнего мира, отворачивая лицо и пытаясь незаметно вытереть слёзы. — Плачу, ещё чего! Я просто счастлив, вот и всё.       — Конечно, мой дорогой. — Азирафаэль самолично надел ему очки, а затем ласково поцеловал мужчину в нос, соглашаясь с его аргументами.       — Кх-кх. — В дверях показалась медсестра. — Простите, что прерываю интимный момент, но время посещения закончено. Больному надо отдыхать.       — Конечно. — Кроули понимающе кивнул и снял Азирафаэля с колен, усаживая обратно на кровать и заботливо накрывая одеялом. — До завтра, мой ангел, — прошептал мужчина и оставил поцелуй на лбу.       После их разговора Азирафаэль окончательно осознал, что в его жизни всё наладилось. Энтони приходил к нему каждый день и рассказывал, как происходит работа над новым сериалом. Мужчина всегда рассказывал юноше, как видит ту или иную сцену, показывал наброски сценария и всегда спрашивал мнение его самого любимого и преданного фаната, для которого он теперь всё готов был сделать. Азирафаэль с удовольствием был вовлечен в процесс, рассказывая своё видение героев и костюмов. В итоге они приходили к единому выводу, с которым Энтони шёл уже к режиссёру.       Азирафаэль рассказал родителям про Кроули, и те были очень рады, когда узнали, что их мальчик нашёл свою вторую половинку. А Кроули пришлось подчиниться голубым глазам и согласиться приехать в первые свободные выходные, чтобы познакомиться поближе с родственниками.       А Энтони заметил, что теперь просто не в силах отказать милой мордашке с голубыми глазами, когда та о чём-то просит. И юноша прекрасно разгадал эту слабость Кроули и нередко ей пользовался, чтобы мужчина пронёс ему сладости мимо медсестёр.       Выписка состоялась через пару недель, когда доктор Армстронг окончательно был уверен в здоровье пациента. В день выписки, Азирафаэля забирал Кроули, который очень внимательно слушал все рекомендации врача и записывал всё необходимое. А Азирафаэль довольно улыбался и пропускал все рекомендации мимо ушей, зная, что сейчас с них глаз не сводят медсёстры, завидуя, что этот обаятельный демон уже занят.       Энтони забрал вещи Азирафаэля и усадил его в новую раритетную машину — красавицу Бентли 1930 годов, которая вся блестела и переливалась на солнце. Подъехав к дому писателя, Кроули передал Азирафаэлю его комплект ключей, тонко намекая, что теперь они живут вместе, и все вещи юноши уже оперативно перевезены.       Как только они перешагнули порог дома, Кроули прижал его к стене, жадно целуя. Энтони вторгся в рот блондина, начиная жадно вылизывать его и играть с языком, давая блондину лишь немного времени, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха.       — Как же я люблю тебя, ангел, — горячо выдохнул Кроули, начиная с нетерпением расстёгивать пуговицы на рубашке, чтобы затем припасть к ключице, оставляя яркие следы и прикусывая нежную кожу.       — Потише, дорогой, — пытался усмирить его пыл юноша, который сам хватался за плечи мужчины и жмурил от удовольствия глаза. — Мне ещё противопоказаны резкие нагрузки на сердце.       — Тогда я буду нежным, — ласково сказал Энтони, снова прильнув к губам в жадном поцелуе. — По крайней мере, постараюсь, но ничего обещать не могу.       Кроули крепче прижал блондина к себе, подхватывая под коленями и поднимая. Азирафаэль обхватил ногами его талию, а руки оплели шею, начиная игриво перебирать рыжие локоны. Кроули осторожно и бережно понёс своё сокровище в спальню, где уже там уложил своё чудо на простыни, нависая сверху.       Азирафаэль подался вперед, начиная целовать крепкую мужскую шею, а руки начали ловко расстёгивать чёрную рубашку. Энтони лишь жадно смотрел на своего ангела, который, расправив полы рубашки, поцеловал мужчину в грудь, поднимаясь выше к ключице. Кроули быстро отстранил его от себя и повалил на кровать. Юноша послушно лежал, позволяя с себя снять свою одежду и бельё, оставаясь полностью нагим. Кроули и самому уже не терпелось, поэтому, не теряя времени, парой ловких движений мужчина был так же обнажён, прижимаясь разгорячённой кожей к юноше.       Кроули схватил запястья блондина по разные стороны от головы, крепко удерживая. Азирафаэль поднял голову, желая притянуться к столь манящему и грациозному телу. Но Кроули не позволил ему это сделать, лишь сильнее надавил на него, призывая покорно лечь и не шевелиться. Внизу живота начал разгораться жар, а в груди разлилось что-то тёплое и приятное.       Юноша заалел щеками и непроизвольно облизал сухие губы. Энтони жадно проследил за тем, как юркий язычок скрылся во рту. Затем писатель начал внимательно смотреть в голубые глаза, находя в них море бесконечной нежности и любви. Оторвавшись от прекрасных глаз, мужчина перевёл свой взгляд ниже.       Бархатная молочная кожа, каждый изгиб тела, — словно самая прекрасная статуя, которой поклонялись древние греки. Нежные изгибы, плавные линии, которые вызвали в душе у мужчины трепет и восторг, страсть и желание, нежность и любовь. Кроули внимательно и жадно изучал тело, желая насытиться той картиной, что лежит перед ним, он пытался запомнить каждый изгиб тела, каждую родинку. Заметив такое пристальное внимание, юноша покраснел и отвёл свои глаза.       — Мне нравится смотреть, как ты смущаешься, — прошептал Кроули, наклонившись к нему и оставив тягучий поцелуй на губах. — Но тебе не стоит бояться, я лишь хочу налюбоваться тобой. Мои глаза так истосковались по прекрасному.       Кроули опустился к шее, начиная оставлять россыпь поцелуев, мокрой дорожкой он прошёлся к соскам, накрывая поочередно чувствительные горошины и вызывая сладкий и тягучий стон. Юноша выгнулся дугой, поддаваясь на ласку. Когда язык ловко проходился по возбужденному соску, парень старался подвинуть грудь так, чтобы вновь почувствовать дополнительную порцию нежности, жмуря глаза от удовольствия. Будоражащие чувства, нежные касания заставляли таять под юрким языком, что так старательно вылизывал его.       — М-м-м, какой чувствительный, мне нравится, — хищно сказал Кроули, который поцелуями уже спустился к животу.       Азирафаэль метался в сладостной агонии, тяжело дыша и сладко постанывая и скуля, прося больше. Но Кроули, как назло, проходился поцелуями в опасной близости от члена, целуя внутреннюю сторону бедра и проходясь языком возле сжавшегося колечка мышц.       — Энтони, пожалуйста, — взмолился парень, шире разведя свои ноги.       Повинуясь сладко просящему голосу, Кроули начал вылизывать анус, кружась языком возле него. Он дотянулся до смазки и выдавил её себе на пальцы. Мужчина на пробу ввёл один палец, не останавливаясь и продолжая вылизывать языком интимное место. Блондин, сгорая от желания, впился пальцами в рыжие волосы, оттягивая пряди. А мужчина, разнежив ангела, уже проник внутрь вторым, а затем и третьим пальцем, начиная методично его растягивать. Энтони бросил хищный взгляд на блаженного Азирафаэля, который прикусывал губы в наслаждении, жмурил глаза. Эта картина была самой лучшей в жизни, лучше многочисленных шедевров именитых художников. Если бы у Кроули была такая возможность, он бы запечатлел своего ангела, но никому бы не показал, ведь это маленькое белокурое чудо в сладостной агонии позволено видеть только ему одному.       Кроули вынул пальцы и, не дав Азирафаэлю опомниться, вошёл в него сразу во всю длину. Азирафаэль громко простонал и сжался, подаваясь телом вперёд и хватаясь за смуглые плечи. Юноша сжал глаза и тяжело задышал. Ощущение заполненности было таким ярким и правильным. Парень слышал, как Кроули сам сдерживается из последних сил, тяжело дыша над его ухом, привыкая к приятной узости.       — Посмотри на меня, — тягуче пропел мужчина, когда оба уже привыкли. — Посмотри на меня.       Азирафаэль раскрыл глаза и был сразу пойман в очарование карих глаз напротив, которые внимательно на него смотрели, словно хищник на пойманную жертву. В груди приятно заныло от переполняющих чувств. Карие глаза, словно горячий шоколад, обжигали своей красотой и так и манили почувствовать вкус губ обладателя столь завораживающих очей.       Кроули начал двигаться, продолжая смотреть и жадно следя за чужой реакцией, упиваясь ей как самым сладким вином, от которого он сразу и пьянел. Энтони задвигал тазом резче, толчки усилились. Музыка стонов Азирафаэля приятно ласкала слух, и писатель готов был вечно слушать сладкие нотки голоса ангела.       — Смотри на меня, — снова сказал Кроули, поцелуем поймавший его стон, когда юноша от переизбытка чувств зажмурил глаза.       Азирафаэль ярко покраснел, но открыл глаза и смотрел только на Кроули. Энтони низко прорычал, когда Азирафаэль захлопал своими невозможными ресницами, а затем облизал свои пухлые губы. Юноша не мог долго продержаться под пристальным взглядом, поэтому смущенно их отвёл.       Кроули перехватил его подбородок и повернул на себя.       — Прошу, ангел мой, смотри только на меня, — ласково сказал мужчина, целуя сладкие губы. — Хочу видеть, как ты дойдешь до оргазма, хочу запомнить, как ты будешь выглядеть в тот момент, когда я наполню тебя до краёв, хочу ловить каждую твою реакцию, когда ты достигнешь пика, — шептал, как в бреду, Кроули, не останавливая толчки.       Азирафаэль словно был загипнотизирован и не мог оторваться теперь от глаз. Он так же жадно смотрел на Кроули, лишь периодически подставляя губы под поцелуи или сам тянулся к крепкой шее, чтобы поцеловать ее.       Юноша захватил писателя ногами и прижал к себе ближе, ощущая, как угол проникновения поменялся. Кроули усилил толчки и начал втрахивать его в кровать, низко рыча. Азирафаэль лишь чувствовал, как его растягивали, каждый раз попадая по нужной точке и вызывая фейерверк ощущений. Он обнял мужчину за крепкую спину, оставляя неглубокие царапины своими аккуратными ноготками. Он лишь ощущал дикую страсть и желание, которое заполнило его полностью.        Было жарко. Липкие тела слились между собой, а комнату заполнили пошлые хлюпающие звуки, что только больше заводило и разжигало огонь страсти. Очередной толчок сильно ударил по простате и Азирафаэль сорвался на громкий стон, сильнее цепляясь за плечи и крича от удовольствия. Он закрыл глаза, а его тело начало содрогаться в приятном оргазме.       Кроули сделал ещё пару резких толчков, наблюдая за тем, как лицо Азирафаэля исказилось от нахлынувшего оргазма, он загонял свой член по основание, ощущая, как юноша его сжимает, и излился в него. Эти чувства, эмоции, ощущения, были лучше в сто крат, чем когда он представлял себе и мечтал.       Тяжело дыша, мужчина повалился рядом на кровать, притягивая уставшего парня к себе и крепко обнимая. Липкий и потный Азирафаэль прижался ближе к горячему боку Кроули и устроил свою голову у писателя на плече, заправляя за ухо писателя мокрые пряди рыжих волос, которые прилипли ко лбу. Кроули перехватил его руку и поцеловал ладонь, а затем положил её к себе на грудь, накрывая своей рукой.       — Это было потрясающе, — сказал Кроули на выдохе, зарываясь носом в белые волосы.       — Кто-то мне обещал, что будет нежным со мной. — Азирафаэль сладко потянулся, утыкаясь носом в шею.       — Прости, не сдержался. Я слишком долго грезил о тебе.— на выдохе сказал писатель, прикрывая глаза от удовольствия.       — Энтони, спасибо тебе за то, что спас меня. Спасибо, что ты рядом. — Азирафаэль начал выводить пальчиком незамысловатые узоры на груди, пряча смущенную улыбку.       — А я благодарен тебе за то, что ты изменил мою жизнь, оберегал меня от кошмаров и не позволил мне умереть от уныния. — Мужчина поцеловал светлую макушку, а потом закрылся в неё носом, вдыхая любимый запах. — Так что ты прав, ангел тоже может спасти демона.       Юноша приподнялся с груди, заглядывая в счастливые глаза, которые, не отрываясь, смотрели только на него.       — Я же говорил, что не только Демон способен на подвиги. Ты недооцениваешь Ангела. —Азирафаэль ласково улыбнулся, наклоняя голову и прикусывая губу.       — Одного конкретного ангела. — Кроули схватил в охапку растрёпанного и смеющегося чистым смехом парня, и крепко его обнял, не собираясь теперь отпускать его в ближайшие шесть тысяч лет. — Думаю, моя новая книга будет о том, как Ангел спас Демона из преисподней. Все должны знать, что это не просто пернатая сволочь, но ещё и смелый воин света. Думаю, теперь мои герои заслужили счастливый финал и некую определённость в их отношениях.       — Я, как истинный фанат твоего творчества, очень рад, что наконец-то эти двое будут вместе.       — Да, а я буду рад вновь отпереть мой писательский кабинет. — Кроули облегчено вздохнул, прикрывая глаза в радостном предвкушении.       Они ещё долго лежали вместе. Азирафаэль нежился в тёплых объятиях, а Кроули уже вовсю рассуждал над сюжетом новой книги. Юноша лишь вздыхал, понимая, что он будет знать весь сюжет заранее и без спойлеров не обойдётся, ведь стал парнем молодого писателя.       — Эх, ангел, почему я не встретил тебя раньше, — поцеловал его в висок Кроули, сменив тему разговора. — Если бы была возможность тебя увидеть, то я, не раздумывая, забрал бы тебя к себе и больше никогда не отпускал.       — Но мы уже встречались, — игриво сказал ангел, поцеловав удивлённого Кроули в кончик носа. — На одной из твоей автограф-сессий. Я тогда подошёл к тебе и попросил расписаться в книге, а затем любезно попросил тебя сфотографироваться. Но, видимо, я тогда тебя не очень впечатлил. А ещё я как-то принес тебе посылку из волонтерского центра, но ты лишь закрыл перед моим носом дверь, чем я крайне возмущен.       — Раньше я был слепым глупцом, которому необходимо было потерять зрение, чтобы по-настоящему прозреть. Но теперь, я точно тебя не отпущу. — Кроули крепче обнял парня, слушая, как равномерно бьются их сердца.       Азирафаэль замолчал, даже перестав водить кончиком пальца по запястью и как-то тихо замер. Кроули осторожно заглянул ему в лицо и застал очень задумчивого ангела с печальным выражением лица.       — Кроули, может, Бог действительно существует? — неожиданно робко спросил юноша, разрывая приятную тишину. — И все эти испытания, что выпали на нашу долю, это был лишь Непостижимый Божий замысел, где в конце мы должны быть вместе?       — Не знаю… Если Бог есть, то у него ужасное чувство юмора, — фыркнул писатель, задумчиво хмуря брови. Но, заметив, как его ангела не отпускает эта мысль, то повернул его голову за подбородок и мягко поцеловал. — Азирафаэль, я теперь никому тебя не отдам, даже если у Него на нас свои планы.       Кроули, заметив, что Азирафаэль начал сладко зевать, уложил его рядом с собой и укрыл одеялом. Он придвинулся к юноше ближе, так, чтобы их носы слегка касались друг друга, а под одеялом он крепко его обнял. Кроули раскрыл свои глаза и уже который раз наблюдал красивые черты его возлюбленного. Он остановился на больших голубых глазах, в которых он видел то, о чем давно метал — нежность и любовь.       — Ангел, — прошептал Кроули. — Что ты видишь?       — Я вижу счастье, — так же шепотом ответил юноша в губы, прежде чем поцеловать своего демона.