Что ты видишь?

      Кроули сидит за столом и с большим азартом набирает новую главу на своём любимом ноутбуке. Пальцы ловко стучат по клавишам, а глаза скользят по каждому новому появившемуся слову. Мысли писателя были быстрее, чем он успевал набирать текст, поэтому очень часто приходилось возвращаться, чтобы исправить очередную опечатку. Мужчина дописал главу и отстранился от клавиатуры. Медленно пропуская сквозь пальцы рыжие волосы, он пробежался по только что написанному абзацу взглядом, оценивая свою работу.       — Дорогой… — послышался со спины знакомый и родимый голос. —Не сиди долго за компьютером, а то зрение испортишь.       — Осталось пару штрихов, Азирафаэль, и книга закончена. Эта история получилась самая увлекательная, — хвалится писатель, начиная писать уже финальный абзац.       Пальцы снова методически застучали по клавиатуре. Энтони вздрогнул, когда почувствовал, как на плечи легли ладони, нежно массируя затёкшие мышцы шеи. Кроули сразу расслабился и, не отрываясь от монитора, накрыл одной рукой руку Азирафаэля, перехватывая её и притягивая к себе, чтобы оставить легкий поцелуй на ладони.       — Дорогой… — снова послышался шёпот под ухом, а на шее ласковые губы оставили нежный поцелуй.       — Всё-всё, я уже заканчиваю. — Писатель закусил губу, допечатывая слова и гордо ставя точку в конце.       Энтони развернулся на стуле, чтобы поцеловать своего любимого уже в губы. Но вместо чёткого очертания он видел лишь светлое пятно. Ни тела, ни рук, ни лица, ни глаз — он не видел ничего, лишь белый силуэт, напоминающий человеческий. Мужчина помассировал виски и зажмурил глаза, пытаясь отогнать эту светлую дымку. Но как бы он не старался, он не видел юношу.       —Азирафаэль, я тебя не вижу… — в панике сказал писатель, начиная задыхаться от страха.       Мужчина резко повернул голову на свой ноутбук, но весь текст, что он написал, начал пропадать. Буковка за буковкой скрывались в новой пелене глаз. Мужчина подскочил со стула и начал бегать по комнате, пытаясь рассмотреть каждую деталь, но с каждым новым морганием его глаза видели всё меньше.       Комната начала погружаться во мрак.       — Нет, я не хочу! — начал кричать писатель, упав на колени и пытаясь прикрыть свои глаза, чтобы спасти их от неминуемой гибели. — Только не снова!       С каждым вздохом тьма всё больше заполняла пространство. Чернота и мрак поглощали всё вокруг. Энтони видел всё хуже. Он забился в угол комнаты, наблюдая за тем, как видимая часть стала меньше, как чёткие очертания предметов исчезают и размываются.       И только светлое пятно по центру комнаты до сих пор оставалось ярким и не гасло.       — Азирафаэль… Не уходи…— прошептал Кроули, отчаянно пытаясь схватиться за него.       Светлый силуэт услышал и начал подходить ближе. Энтони почувствовал, что его заключили в тёплые объятия и крепко сжали. Затем на его рыжей макушке оставили легкий поцелуй и свет начал гаснуть.       — Нет, Азирафаэль… Прошу… Не бросай меня… Не покидай…. Мне страшно… — прошептал мужчина, практически плача.       Но как бы он не умолял этот свет не гаснуть, тот с каждой секундой становился слабее и холоднее. Темнота окончательно поглотила всё вокруг, забирая последнюю частичку теплого и нежного. Энтони пытался схватить, удержать хотя бы один маленький огонек, последний лучик. Но даже те крупицы, что ему удавалось схватить, таяли на глазах и испарялись.       Пока всё окончательно не погрузилось в холодную, бесконечную тьму. Где был только он, одиночество и темнота.       Кроули проснулся в холодном поту. Он прерывисто дышал, каждый раз пытаясь схватить больше воздуха и вдохнуть полной грудью. Сердце бешено стучало в груди, а кровь била в висках. Ощупав пространство вокруг, он понял, что находится у себя в спальне. А вокруг все та же пустота.       — Это бы просто сон. Кошмар, — прошептал он сам себе.       Упав головой обратно на подушку, он закрыл лицо руками. Вот уже как полгода он не видит. Вот уже как полгода ему снятся кошмары, как он вновь и вновь теряет своё зрение, лишаясь простых радостей в жизни. И вот как полгода он всё никак не может привыкнуть к своему состоянию.       Первые дни после потери зрения были тяжёлые: истерики и крики, дорогостоящее лечение у всех врачей-офтальмологов, которые в итоге все только ставили не утешительный диагноз: «слепота», и все, как один, уверяли, что восстановить зрение невозможно.       А затем началась затяжная депрессия. Всё усложнило не только то, что мужчина не мог о себе позаботиться, — больший удар принесло осознание, что теперь он не сможет заниматься любимым делом. Как бы он ни старался найти новый способ писать, он просто не мог. Все редакторы и издательства хотели его обмануть и поживиться за счёт известного имени, так же, как и режиссёры, которые и по сей день докучают звонками. Вся популярность с кучей фанатов исчезли так же быстро, как и появились, а взамен пришли многочисленные сиделки и няньки.       Кроули был благодарен за то, что они помогают ему. Но они его раздражали. Ни одна медсестра не оставляла его без присмотра, не разрешая даже кофемашину самостоятельно загрузить. Энтони бесило, что его перестали воспринимать за самостоятельного взрослого мужчину и не позволяли ему ничего делать.       Потом появился доктор Арчи Хоппер, которого Энтони невзлюбил сразу. Этот мозгоправ каждый божий день приходил и заставлял говорить о себе и своих чувствах. Но как о них говорить, если жизнь просто превратилась в ад, и единственное, что хочется — это чтобы все вокруг оставили его в покое?        Но когда доктор, видимо, понял подобный настрой, то стал приходить реже, что значительно упростило их беседы и напряжённую обстановку. Правда, хоть Кроули и проникся к доктору уважением и даже готов был признать, что с ним интересно, рассказать правду об аварии мужчина так и не решался. Так что все сеансы они обсуждали бессмысленные вещи, хотя Арчи все же пытался расспрашивать о чувствах и эмоциях.       А затем в его жизни появился Азирафаэль. Эта упертая сволочь, который, в отличие от других, имел не только мягкий характер, интересные мысли, жизнерадостный настрой, но и видел в нём самостоятельную личность. Фелл не шёл Энтони на уступки и не поддавался провокациям, а лишь учтиво предлагал помощь, если та требуется. Кроули долго удивлялся тому, что Азирафаэль согласился на его маленькую игру.       Энтони и не помнил, когда в последний раз выходил на улицу, а теперь каждый их день они обязательно куда-то собирались. Энтони не помнил, когда в последний раз с большой надеждой ждал нового утра, а теперь всегда старался встать пораньше. Этот юноша, всегда добрый и позитивный, смог привнести в его унылую тёмную жизнь частичку чего-то светлого, что писатель отчаянно искал. Мужчина снова начал не существовать, а жить.       Поначалу Кроули был искренне рад, что нашёл такого замечательного друга. Но чем больше они проводили времени, тем больше писатель понимал, что его чувства переросли в нечто большое и сильное. Но признаться он не решался, боясь разрушить ту крупицу счастья, которую недавно приобрел.       И вот вчера Азирафаэль сам его поцеловал. Это было так сладко и нежно, тягуче и ласково, что, кажется, те самые бабочки, о которых Энтони сам же и писал в своих книгах, начали порхать у него в животе. А затем была их нежная ночь. Энтони вчера старался как можно больше потрогать чужое тело, чтобы изучить, запомнить, насладиться с полна.       Кроули до сих пор не мог поверить, что в его мрачной жизни появился тот самый лучик света. Он чувствовал, как любовь переполняет его, заставляет вставать и совершать новые подвиги. И кажется, любовь эта была взаимной.       Азирафаэль был словно самый настоящий….       — Азирафаэль? — в следующую секунду воскликнул писатель, вспоминая сегодняшний кошмар.       Мужчина повернул голову, где предположительно должен был лежать юноша. Но рядом никто не сопел. Мужчина осторожно провёл рукой по второй половине кровати, надеясь найти там тихо спящего возлюбленного, но рука лишь скользила по холодной простыне. Ещё судорожно поискав рядом признаки наличия другого человека, Кроули понял, что проснулся один. Рука от досады сжала со всей силы простынь.       Отыскав на полочке свои очки, а затем и свои вещи, разбросанные после вчерашней ночи, мужчина быстро привёл себя в порядок и поспешил спуститься вниз, практически бесшумно идя своим привычным маршрутом, который он выучил наизусть.       Но, обойдя дом, писатель так никого и не нашел.       — Самонадеянный идиот, — прошипел он сквозь зубы.       Поправив свои чёрные очки, мужчина направился в сторону кофемашины. Заученным движением руки он нажал нужные кнопки, прислушиваясь, как гаджет начинает работать. В нос сразу сразу же ударил запах кофе, насыщенный и тяжёлый. И когда он услышал, как последняя капля упала в кружку, Энтони забрал её и пошёл к столу, отсчитывая нужное количество шагов.       —Доброе утро, дорогой! — раздался позади голос Азирафаэля.       Энтони вздрогнул, когда почувствовал, как нежная ладонь легла на его плечо. Мужчина повернул голову в сторону, откуда доносился голос парня и в следующую секунду получил легкий поцелуй в уголок губ.       — Прости, что мне пришлось оставить тебя с утра. Были кое-какие дела…— послышался стук и скрип стула, значит Азирафаэль сел напротив. — Я не стал тебя будить, ты всю ночь плохо спал, подумал, что будет лучше, если ты поспишь подольше.       — Ничего, — улыбнулся мужчина, а в его груди расцветало что-то тёплое. — Я рад, что ты снова рядом.       Кроули почувствовал, как его руку, лежащую на столе, накрыли сверху. Энтони перевернул ладонь и переплёл их пальцы, ощущая, какая нежная рука у Азирафаэля. Мужчина невесомо сжал ладонь, начиная невесомо поглаживать бархатную кожу. Ведь прикосновения — это то, в чём он отчаянно нуждался с самого утра.       — У меня есть для тебя сюрприз, дорогой, — послышался радостный голос рядом. — И чем раньше мы начнём собираться, тем лучше.       Кроули даже предположить не мог, что задумал Азирафаэль. Мужчина лишь понял, что они куда-то поедут.       Кроули выполнял все распоряжения парня, пока они собирались. Он, по настоянию блондина, нашёл какое-то полотенце и плед, налил обычную воду в бутылку, а затем отыскал необходимую книгу в комнате Азирафаэля, после того, как парень чётко объяснил, где лежит нужная. Когда необходимые вещи были собраны, то писатель стал складывать их в сумку.       Энтони даже представить не мог, что в это время делает Азирафаэль. Но мужчина был благодарен юноше, что сейчас не сидит без дела, а тоже помогает со сборами. Обычно его сиделки даже одеться самостоятельно не давали, душа своей опекой.       — Ну что, мы готовы. Можем идти, — сказал парень, когда Энтони со врученным багажом стоял терпеливо в коридоре.       Юноша взял его за руку и Кроули, уже полностью доверяя, шёл за ним. В глазах была лишь темнота, но заботливая рука крепко сжимала, и Энтони готов был пойти куда угодно. Даже если бы Азирафаэль повёл его к обрыву, Энтони слепо шёл бы за ним, не задумываясь.       Но Кроули точно не ожидал, что они поедут на машине.       — Мы куда-то едем? — поинтересовался писатель, начиная проводить рукой впереди себя по лобовой панели.       — Да. Боюсь, мы не сможем туда дойти пешком. Пристегнись, пожалуйста, — заботливый голос сказал над ухом, а затем последовал лёгкий поцелуй в щёку.       — Я не знал, что ты умеешь водить. — Кроули быстро нашёл ремень и очень ловко себя пристегнул, устраиваясь в кресле поудобнее.       —Ага, умею. Но я не очень люблю водить. Скорее сажусь за руль только из надобности.       Кроули услышал, как повернули ключ, как заревел мотор и как Азирафаэль плавно нажал педаль, после чего они тронулись с места.       Энтони сперва сидел ровный, как струна, и напряжённый. Слишком болезненные были ещё воспоминания после аварии. Каждый раз, когда Азирафаэль тормозил, мужчина вздрагивал и жмурил от страха глаза, боясь, что трагедия снова повторится.       Но спустя несколько минут Кроули расслабился. Азирафаэль вёл спокойно и, как догадался Энтони, медленно, из-за редко проезжающих водителей, которые сигналили сзади и подгоняли. Но юношу это не смущало, и он продолжал размеренно ехать, осторожно объезжая все кочки и ямки, мягко останавливая и плавно снова начиная двигаться. А когда Кроули почувствовал, как возле него открылось окно, то писатель вздохнул полной грудью загородный воздух, наслаждаясь поездкой, тихой музыкой и неторопливой беседой.       Спустя час они остановились. Энтони вышёл из машины и почувствовал, как теплый ветерок начинает играть в его волосах, а лёгкие наполняться морским воздухом.       —Ты меня привёз к морю? — спросил писатель, разминая затекшие мышцы шеи.       — К океану, дорогой. Мы на утесе, — сказал Азирафаэль, передавая ему в руки нужные вещи. — Давай расстелемся.       Энтони нашёл плед и вместе с Азирафаэлем они расстелили его на песке. Кроули так и стоял, вдыхая грудью свежий морской воздух, пока его руку мягко не обхватил юноша.       — Пойдём со мной, — нежно прошептал Азирафаэль, потянув его на себя.       Кроули повиновался, начиная идти, следуя лишь за одной рукой. Смелые шаги, мягкая рука в его, и нежный и родной голос рядом заставляли трепетать сердце. Мужчина почувствовал, как они остановились, а Азирафаэль положил свои руки на крепкие мужские плечи.       — Тут так красиво, Энтони, хотел бы я, чтобы ты это увидел, — робко начал парень, начиная перебирать его огненные волосы.       — Так расскажи мне, Азирафаэль, что ты видишь? — словно искуситель, прошептал Кроули, опуская свои руки ниже, обхватывая за талию и притягивая ближе.       — Я вижу высоту. — Юноша повернулся в его руках, прижимаясь спиной к груди. — Мы находимся на нескольких километрах выше, чем начинается вода. А впереди — бескрайний океан. Сейчас вода спокойная. А ещё сейчас очень красивый закат, который отражается в глади воды. Он нежно-розовый.       — И вправду красиво, — ответил мужчина, переступая с ноги на ногу, чтобы поменять положение.       — Не отпускай меня, дорогой. Мы стоим на самом краю обрыва. Ещё шаг — и я полечу вниз, — тяжело вздохнул юноша, замирая в объятиях, начиная ощутимо дрожать.       Кроули осторожно подался вперёд, утыкаясь носом в пушистые и мягкие волосы, глубоко вдыхая сладкий запах яблок и какао. Мужчина поцеловал его в макушку, а затем устроил свой подбородок на плече, ожидая, пока Азирафаэль сполна насладиться пейзажем. Они замерли, а Энтони только крепче оплел его талию, теснее прижимая к себе.       В следующую секунду, Азирафаэль завозился в его руках, начиная крутиться. И чтобы парень смог свободно развернуться к нему лицом, мужчина ослабил хватку. И уже готовый обнять своё чудо вновь, мужчина ощутил, что рядом пустота, а руки отчаянно хватают воздух, прижимая к себе только неощутимое.       — Энтони! — раздался испуганный крик где-то снизу, а затем что-то тяжелое упало в воду.       — Азирафаэль! — попытался докричаться мужчина, рассекая руками воздух и надеясь, что Азирафаэль стоит рядом целый и невредимый, а не упал с высоты под несколько километров.       Не раздумывая ни секунды, Энтони шагнул вперёд с обрыва, готовый ощутить на себе свободное падение.       Но его полёт длился лишь секунду. Он упал на колени в воду, полностью промокая. Ползая на четвереньках по локоть в воде, мужчина истерически кричал и вслепую пытался найти в воде тело его возлюбленного.       — Азирафаэль! Где ты?! — продолжал он кричать что было мочи, прислушиваясь к каждому звуку и елозить руками в воде.       — Энтони, я рядом! Всё хорошо. — Парень вмиг подлетел ближе и крепко обнял мужчину, у которого уже начиналась истерика.       — Что? Какого чёрта?! Я не понимаю… — задыхаясь, продолжал кричать писатель, отчаянно прижимаясь к юноше ближе, обнимая его крепко, боясь, что падение повторится. — Мы же на краю обрыва! Я думал, ты упал и разбился!       — Тише-тише, — успокаивал его парень, перехватывая его руки и кладя к себе на лицо. — Я рядом! Я с тобой! Я жив!       — Но… Но… Как? Обрыв! Высота! Ты упал в воду и… И кричал! Я же слышал! — не унимался писатель, у которого сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Прерывистое дыхание и испуганные мысли не давали связать и двух слов. Мужчина цеплялся за парня, осторожно проводя по его лицу, а затем спускаясь ниже, находя плечи и снова прижимаясь ближе, обнимая и уже не желая отпускать.       — Ничего не было. Прости меня, Энтони, — прошептал юноша, убирая мокрые волосы писателя со лба назад. — Это была шоковая терапия, которая могла вернуть тебе зрение.       — Что? Что за бред? — уже более спокойно сказал Кроули, но его дыхание всё никак не могло прийти в норму.       — Арчи сказал, что твоя слепота истерическая, и что ты сможешь вернуть себе зрение, но для этого тебе нужен толчок. Прости меня, я не хотел тебя пугать, я хотел помочь, — говорил парень, поглаживая дрожащее тело по спине. — Не было никакого утёса. Это лишь небольшое возвышение, а внизу берег и начинается океан. Всё в порядке, ты в безопасности.       — Я сверну этому доктору шею и!.. — прошипел мужчина, которого уже начинало трясти, но не от страха, а от злости.       — Не надо, дорогой. Это моя идея, — робко сказал парень, позволяя мужчине спрятать лицо в изгибе шеи.       — Не делай так больше! Пожалуйста.       — Не буду. Пойдем на берег, тебе нужно успокоиться, — юноша взял всё ещё дорожащего мужчину и вывел из воды.       Оказывается, Азирафаэль подготовился и предусмотрительно взял с собой вещи, чтобы переодеться. Кроули лишь молчал, обиженно поджимая губы, меняя свою стильную рубашку на теплый свитер, который, по словам Азирафаэля, был тоже чёрный и, несомненно, стильный. А ещё юноша подготовил тёплый дополнительный плед, который заботливо накинул на плечи мужчины, а в руки сунул емкость с тёплым чаем. Такой совет, по словам парня, дал психотерапевт, чтобы после пережитого стресса не навредить организму ещё больше.       — Ты всё ещё злишься? — послышалось рядом.       — Немного, — недовольно фыркнул Кроули, поправляя свои чёрные очки. — Только вот я не могу понять, зачем? Если тебе не нужен слепой инвалид, то я тебя не держу рядом. А поиздеваться надо мной ты можешь и в любое другое время.       — Глупый ты, Кроули, — выдохнул блондин, перехватывая его руку. — Я же вижу, как ты мучаешься, вижу, как тебе неудобно ничего не видеть. И я захотел тебе помочь. Энтони, я люблю тебя и хочу сделать всё, чтобы ты был счастлив. Это скорее тебе лучше бросить меня и забыть. Кому нужен партнер со сроком годности на один год, если не меньше?       — Азирафаэль, иди сюда. — Кроули открыл свои объятия, и юноша сел между его расставленных ног, укладываясь спиной на грудь, а мужчина положил подбородок ему на плечо. Стресс получили они вдвоём, так что писатель чувствовал, как тело парня дрожит, поэтому он его крепко обнял, накрывая пледом их двоих. — Ты — лучшее, что случалось за всю мою жизнь. И я тебя больше никому не отдам и не отпущу, даже если придёт сама смерть. Мы найдём денег тебе на операцию, я обещаю. — Кроули оставил лёгкий поцелуй на шее.       — Энтони, это невозможно… Мне лучше уехать, а тебе — забыть обо мне… — голос Азирафаэля вздрогнул. — Я даже не знаю, сколько есть у нас времени.       — Это не важно. Даже если тебе мало осталось, то я постараюсь сделать это время самым счастливым. — Кроули крепче сжал объятия, ощущая, как юноша начал плакать.       — Знаешь, иногда я люблю представлять своё будущее, если бы этой дурацкой болезни не было, — печально начал блондин. — Мы бы смогли тебя вылечить, я уверен в этом. Ты бы увидел меня, а затем и весь мир. Мы могли бы путешествовать. Ты бы написал новые книги, а я бы работал в больнице и помогал другим… — в конце голос дрогнул. — Почему, Кроули? Чем мы провинились, что заслужили такую судьбу? Если Бог есть, то почему он нас оставил?       — Ну-ну, не плачь, любимый. — Кроули начал покачиваться из стороны в сторону, утешая. — Нам не нужен никакой Бог, мы есть друг у друга. В моей жизни есть только один человек, который подарил мне надежду, и это ты: мой лучик света, моё жизнерадостное чудо, мой ангел-хранитель. Ты, Азирафаэль, подарил мне новую жизнь, о которой я и мечтать не мог. Ты разглядел во мне что-то светлое, хотя остальные боялись даже смотреть в мою сторону. Ты оберегаешь меня от кошмаров, спасаешь от уныния. Ты мой единственный и любимый, и больше мне никто не нужен в этом мире, даже какой-то всемогущий Бог.       Энтони осторожно, подушечками пальцев, дотронулся до лица и постарался вытереть скатившиеся слезинки, и нежно поцеловал щеку.       — Спасибо, Энтони, это многое значит для меня. — Юноша прижался к его груди.       — Я думаю, хватит нам на сегодня печальных мыслей, —проговорил Кроули, пытаясь нащупать одну вещицу. — Может, лучше ты мне почитаешь?       Мужчина передал Азирафаэлю книгу, почувствовав, как их пальцы соприкасаются, а в благодарность нежный поцелуй был оставлен на щеке у мужчины. Юноша забрал книгу из его рук, начиная шелестеть страницами.       — Ты же не любишь, когда я упоминаю твои книги, — всё ещё заплаканным голосом сказал парень, но в его словах уже слышались весёлые нотки.       — Думаю, что я готов снова вспомнить, что я писатель. Тем более, когда мой парень любит мои книги, я не могу лишить его и себя удовольствия почитать их. Особое, если я буду слушать свои истории в твоём исполнении. — Кроули тепло улыбнулся, жалея, что сейчас не видит лица юноши.       Азирафаэль принялся читать последнюю историю про Ангела и Демона, которые решили объединиться, чтобы спасти весь мир от Апокалипсиса. Мягкий голос юноши нежно звучал и разливался чем-то теплым в груди. Кроули прикрыл глаза, позволяя себе вспомнить, как он писал эту книгу, как он кропотливо сидел допоздна, как прописывал конфликты, сюжет, персонажей и их взаимоотношения. А ещё мужчина вспомнил, как бы выглядели герои по его задумке. Лишь когда Кроули понял, что Азирафаэль затих, он вернулся из своих размышлений.       — Что-то случилось? — спросил писатель осторожно.       — Кроули, а кто тебе больше нравится из героев? — поинтересовался юноша, который принялся пальчиком вырисовывать узоры на запястье мужчины.       — Наверное, Ангел. Он всегда мне казался добрым и умным, но и наивным, из-за чего этот пернатый не замечает многих очевидных вещей. На первый взгляд, он выглядит нежным и мягким, но внутри него есть стержень, так что всем стоит бояться его праведного гнева. И он не такой, как другие служители небес. Он действительно служит людям и старается им помочь, но при этом и сам наслаждается жизнью, позволяя себе совершать небольшие грешки. На самом деле, он та ещё пернатая сволочь, — рассмеялся мужчина, вспоминая светлый образ, что тысячи раз представлял у себя в голове. Именно с образа Ангела и началась вся история, что легла в основу сюжета книг.       — А мне больше нравится Демон, — мягко сказал парень, откидывая голову назад и укладывая её на плече у мужчины позади него. — Он обладает особым шармом. И он отличается от других представителей ада, мне кажется, только в нём сохранился свет. Он не злой, а очень милый и хороший, хоть он это и отрицает. А ещё Демон безумно любит Ангела и хранит эту любовь вот уже шесть тысяч лет.       — Любит? — Кроули поднял одну бровь. — Демоны не могут любить — это во-первых. А во-вторых, я не писал ни про какую любовь.       — Я понимаю. Но, услышав твою историю, узнав, как создавались эти книги, я посмотрел на них по-другому. Мне кажется, ты и есть Демон, который отчаянно хочет любви и который её ищет вот уже долгое время. А Ангел — это идеальный образ твоей второй половинки, с которой ты хочешь разделить свою жизнь. И, скорее всего, именно поэтому твои персонажи до сих пор не вместе, потому что на тот момент жизни, когда создавались книги, ты так и не встретил своего Ангела.       — Хм, это интересная мысль. — Кроули, нахмурив брови, обдумывал сказанное. — Возможно, ты прав. Действительно, как только я начинал писать первые истории, мысли о любви и об отношениях и не было. Но чем больше проходило времени, тем отчётливее я понимал, что мне одиноко и хочется найти своего единственного человека. Тем более плана написания книг у меня не было, и я просто писал, как чувствовал, а чувствовал я себя очень одиноким. Наверное, ты прав, я — Демон. Тогда ты, получается, мой Ангел, ведь ты спас мою душу из вечного ада, и именно с тобой я хочу провести нашу вечность. — Кроули тепло улыбнулся, перехватывая Азирафаэля крепче. — Знаешь, если бы я написал новую книгу, то Ангел и Демон точно были бы теперь вместе, и вопросы многочисленных фанатов решились бы раз и навсегда. А это отличная идея! Азирафаэль, как насчёт того, чтобы мы написали новую книгу. Будешь моими глазами?       Но в ответ последовала тишина.       — Азирафаэль? — ещё раз осторожно спросил писатель, оставляя легкий поцелуй на щеке. — Чего задумался?       Но юноша так и не отвечал. Кроули крепче сжал его в объятьях, оставляя россыпь поцелуев, щекотал своим дыханием шею. Но юноша никак не реагировал на ласки.       — Азирафаэль, если это снова попытка вернуть мне зрение, то она неудачная! — Кроули слегка потряс его за плечи. — Азирафаэль, это плохая шутка…       Кроули снова встряхнул парня, но тот только всем телом навалился на него. Мужчина услышал, как книга выпала из рук юноши.       — Азирафаэль! Ты меня слышишь? — обеспокоенно спросил писатель.       Мужчина аккуратно взял юношу за руку и провел пальцами до запястья, нащупывая пульс. Он был очень слабый и еле уловимый. Затем Кроули, придерживая Азирафаэля, наклонился к нему, ощущая, как дыхание юноши стало слабым и прерывистым. А тело безвольным грузом обмякло и не шевелилось, лишь грудная клетка редко и медленно поднималась под рукой писателя.       — Дьявол!        Писатель подорвался с места, осторожно укладывая парня позади себя на покрывало. Он нашёл что-то мягкое и положил это под голову юноши. Ещё раз он проверил дыхание, отмечая, что оно становится слабым и поверхностным.       — Азирафаэль! Прошу, не отключайся! Я сейчас позвоню и вызову скорую! Только не отключайся!       Энтони начал лихорадочно искать свой телефон рядом. Но его паника накатила с новой силой, когда он вспомнил, что оставил свой гаджет в машине, которая стояла в непонятном направлении, там же где лежала и трость. Мужчина начал ползать на четвереньках, сбивая покрывало, елозя коленками и руками уже на песке, пытаясь отыскать телефон Азирафаэля или ключи от машины, слушая, как с каждой секундой дыхание юноши становится слабее.       — Ази! Прошу, держись! — слезы начали капать из-под чёрного стекла, а голос срывался и дрожал. — Я спасу тебя! Я не позволю тебе умереть! — истерически кричал писатель, который так ничего не нашёл под рукой.       Кроули так ничего и не нашёл, он зацепился за корягу и свалился вперёд, в песок, больно ударившись головой. Не чувствуя боль, он подскочил и снова подполз к Азирафаэлю. Он нашёл парня, который уже совсем обмяк, и поднять тело было сложно. Со всей силы, мужчина поднял парня и прижал к себе, крепко обнимая. Он уткнулся носом в светлую макушку, начиная истерически качаться из стороны в сторону, оставляя частые и редкие поцелуи.       — Азирафаэль, нет! Прошу, не сдавайся! Ты мне нужен! — шептал писатель сквозь собственные всхлипы, не отпуская парня из объятий. — Я не отдам тебя даже смерти!       Крик вырвался из груди мужчины, а слёзы катились из глаз, оставляя длинную дорожку и капая на светлые волосы. Мужчина крепче вцепился в безвольное тело и крепко обнял юношу, прижимая к своей груди.       Он отбросил собственные очки и возвел незрячие глаза к небу, прошипев сквозь зубы:       — За что ты так с ним? — кричал он грозно в небеса. — Он самый светлый и добрый! И он точно не заслужил такой судьбы! Он лучше любого твоего ангела! Пути Господни неисповедимы, так ведь?! А может, уже пора изменить свой собственный план и помочь одну смертному?! Обратить внимание на того, кто верит в тебя и в твоё божественное чудо до сих пор, хотя ты его подвёл?! Пусть я не достоин твоего благословления, но Азирафаэль заслужил немного твоего внимания…       Кроули отчаянно кричал в небо, но слышал только раскаты грома, приближающегося шторма. Он злобно сжимал зубы, а Ази в его руках всё реже вздыхал. Излив всю злость на планы Господа, Энтони замолк. Он зажмурил глаза от снова подступивших слёз. Опустив голову вниз, где в его руках лежал его Азирафаэль, он кончиками пальцев провел по его лицу, убирая волосы со лба и осторожно оглаживая щеки.       — Если ты всё же существуешь, то прошу, спаси его, — прошептал Энтони, прижимаясь сухими губами ко лбу своего любимого.