Потерять себя

Джунгли будто светились, все выглядело совершенно нереальным. Папоротники фиолетовые, красные и синие, слишком высокие деревья и лианы, свисавшие словно с самого неба. Огромные бабочки и стаи светлячков, скопление биолюминесцентный грибов и главное – пение птиц, все то чего он не видел почти два года, то из-за чего сердце медленно рассыпалось на тысячи песчинок, но поднимающееся счастье лечило израненную душу. Через густые кроны свет пробивался яркими пятнами вызывая странно знакомое чувство, что-то настолько сокровенное, что и в слух не скажешь, как самый страшный секрет хранимый с детства. Узкая дорожка петляла ведя его все глубже в лес где-то вдали, толи совсем рядом чей то женский голос пел знакомую песню завлекая вглубь, обволакивая и успокаивая. Нетейам одет в полный традиционный ритуальный костюм воина их клана, будто вот-вот он отправится на Большую Охоту, щитки закрывавшие всю предплечную зону и скрывавшие шрамы связи, традиционный пояс и набедренная повязка с тихо раскачивающейся при шаге песенной нитью и футами на голенях – нечего лишнего. Он не совсем понимал где он, хотя мозг уверенно твердил, что это хорошо знакомое ему место, если не ему, то предкам, что бы это не значило. Трапа давно закончилась, но казалось сама Эйва пела куда идти, вела его через кусты и высокие травы выводя на поляну, песня затихла, как и все живое вокруг, остались только слабые шорохи да скрипы. От прошлого напускного чьим то пением спокойствия и воодушевления не осталось и следа. Он стоял на открытой поляне. С каждой секундой шорохи были все громче и как бы окружали его, в груди нарастала тревога, хотелось сбежать, но в один момент все стихло. И вроде все как надо, растения даже не шевелятся, ни звука, как вдруг Нетейам упал на колени оглушенный гулом кричавших вокруг птиц. Они вихрем кружили вокруг него, окружая со всех сторон. Он не мог нечего разобрать, сплошная смазанная цветастая стена, нечего не видно. Зачем Великая Мать привела его сюда? Все стихло так же неожиданно, как и началось. Нетейам открыл глаза. Он больше не на поляне, а в деревне, вот только не своей, хотя однозначно их племени. Люди вокруг, как и он все в праздничной одежде, спешат кто куда перенося кувшины и корзины. Маленькие деревянные постройки кажутся до жути знакомыми, как и все в принципе, как и люди, что в суете не обратили никакого внимания на обеспокоенного парня, по всему видимому готовятся к празднику. Да где же он? - Юноша, – парень вздрогнул, только сейчас он осознал, что за все время он впервые слышит человеческий голос, так и еще такой сладкий. Перед ним стоит девушка, рядом парень, оба красивы настолько, что взгляд не оторвать, но больше его привлекла корзина спелых, настолько аппетитных фруктов, в сильных руках парня, он начинал давится слюной. - Не хочешь попробовать? – спросил настолько бархатным голосом, что у него закружилась голова, до одури красивый парень протянул сочное яблоко, Нетейам не знал куда глядеть, на протянутый фрукт или на сводящие с ума голубые глаза, они манили, будто говоря “возьми фрукт, а патом нас”. Он протянул руку почти беря яблоко, как его больно ударили палкой. Яблоко упало на землю не красивым и желанным фруктом, как секунду назад, а гнилым заплесневевшим с торчавшими личинками месивом. Подняв глаза он ужаснулся, не было больше красивой девушки и парня, только безобразные сморщившиеся старики, визжащие от боли и ненависти, будто заживо сгорали рассеиваясь прямо в воздухе. - Какого черта ты здесь делаешь?! – его оттянул в сторону незнакомый, хотя он готов поклясться, что знает его, пожилой мужчина. Красные перья огромной массой падавшие с его наплечников, длинный разветвленный лук, такой же у мамы, она получила его из рук умиравшего дедушки на поле боя. - Дедушка? – Нетейам был ошарашен тем что случилось и такой встречей. Дедушка выглядел отнюдь не радостным, скорее злым, но обеспокоенный взгляд опять напомнил маму показывая истинные эмоции. Громкое уханье прервало его. На плече Эйтукана плавно приземлилась огромная серая сова, тот будто и не заметил. Нетейам только и мог стоять широко раскрытыми глазами и ртом, он никогда не видел таких больших сов и мог поклясться, что таких в их местности нет. Она смотрела ему прямо в душу своими желтыми совсем, как и у него глазами. Маленькая голова немного наклонена с любопытством. Резкое обеспокоенное уханье, больше похожее на визг, резануло по ушам. Все вокруг опять смазалось, легкий холодный ветер ударил в лицо. Отдавало падалью. Нетейама слегка подташнивало от таких скачков. Он открыл глаза сдерживая рвотный позыв и ужаснулся. Они были в узкой лодке посреди бескрайней воды, вся поверхность укрыта белыми цветами, окроплёнными кровью. Неужели они в загробном мире? Эйтукан выглядел более обеспокоенным чем минуту назад, сова, то ли филин, он так и не разобрался в этой чертовой птицей, пропала. Огромное количество воды заставило нервничать. Волна паники медленно поднималась внутри. - Нетейам, зачем ты здесь? – хриплый голос деда эхом разносился над водой заставляя оторвать глаза от цветов и крови на них. - Я не знаю… Я очутился в джунглях и просто шел… Шел на песнь Эйвы. – парень прекрасно понимал, как это звучит, но в правде нет нечего постыдного, ведь так? Эйтукан не смотрел на внука, а куда то в даль к горизонту, хмурился и качал головой: – Ты слишком рано, нет тебе места здесь, я вижу это. - Что…? – парень не понимал, о чем он говорит, но по спине пробежал табун мурашек. Маленькие капли начали сыпаться с совершенно ясного неба, вода теперь была везде, желудок скручивался в узел, кажется все больше пахло чем-то гнилым и горелым. - Мы встретимся, но не сейчас, когда от крови своей меньший откажется в пользу другого… Лодка покачнулась, в панике парень посмотрел за борт, не наткнулись ли они на что? Эйтукан растворился в воздухе, теперь он совсем один. Схватившись за борта он как мог старался не шевелиться, но судно вновь покачнулось переворачиваясь вверх тормашками. Холодная вода тянула вниз, глаза невыносимо щипало, он опять в воде, опять тонет. Все тело облепили цветы не позволяя пошевелиться. Вверху, совсем смутно и так далеко, безопасный свет дня, он мог видеть, как капли дождя разбиваться об грязную кровавую воду. Воздух заканчивался и даже свет пропал, поверхность опять перекрыли чертовы цветы, он идет вниз, куда то, где темно и холодно, и все без возможности всплыть. Горло горело, легкие сдавливало. Первая волна пузырей вырвалась из рта, парень опустился в самую темноту на загробный холодный песок, чувству как давится под толщей воды вокруг, как медленно рвется изнутри от давления. Вдруг… Кашель из-за резкого притока кислорода. Нетейам ошарашенно стоял посреди поляны. Что это значит? Он оборачивается, сплошной горящий лес вдали и багряное небо над головой и повсюду дым, нет не кровавой воды, не холодного дна, только острый железный привкус во рту и тот-же отвратительный запах горелого гнилого мяса. Дышать все еще трудно, по всюду маленькими светлячками летает горящий пепел. Ноги будто приросли к земле, он не может пошевелится, пытаясь их вырвать из цепкой хватки травы и падает на землю. Ну почему здесь все хочет убить его? Парня затягивает на половину, словно он не на твердой поверхности, а в болоте из-за чего образовывается яма. Трава стягивала и скручивала, как бы он не пытался вырваться. - Это ты виноват. - эхом над головой раздавалось множество голосов. - Что? – он все еще не отошел от сцены с утоплением, как судьба преподнесла ему новый подарок. Над ним стояли все его родные. Дядя с тетей, родители, брат, сестры и все мертвые, приглядевшись он увидел, что они в крови, даже малютка Тук со сквозным ранением, зияющая дыра просто просвечивалась. Сердце упало в пятки. Подходили и другие, даже тот человек которого он убил, кажется тот улыбался. Они хороводом кружили над ямой крича “Убийца, убийца, это твоя вина”. Животный страх поднимался где-то в груди, стягивая и парализуя, он в ловушке.

убийца убийца. УБИЙЦА УБИЙЦА — ЭТО ТВОЯ ВИНА ТВОЯ!

- Видишь парень, они все мертвы, не стоит плакать… - Нетейам дернулся в сторону приходя в ужас только от голоса. Он действительно рыдал, волна стыда прошлась от макушки к пальцам ног. – Они могли не умирать, кто же виноват, что ты не защитил их. Ужас сковывал, ужас перед этим человеком, перед трупами родных и пусть мозг уверено твердил, что ему нагло врут, но Нетейам верил. Верил, что он убийца своих родных, что он виноват. Эта мысль змеями расползалась по мозгу, скручиваясь в самых темных углах, оседая пеплом. Он задыхался, грудь сдавливало. - Но знаешь… Мы можем все исправить, выбор за тобой. – полковник гадко усмехнулся. - ЧТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ?! – с широко раскрытыми глазами он кричал в верх, толи Коуричу, толи самой Эйве. Все вертелось волчком, пожар подступал все ближе, а родные запрокинув головы к небу кружили над ямой с ужасающей скоростью, кричали все громче и громче, что он уже не слышал своих молитв. Резкая звенящая тишина и отвратительный шёпот совсем близко, у самого уха: - Всего лишь надо убить себя…

***

Он очнулся полностью скованный ужасом от увиденного. Холодный противный пот стекал по шее, ладошки потели от паники. Где его семья? Где Ло’ак? Нетейам попытался встать с кровати, о чем тут же пожалел. Горящая боль вспышкой расползлась по всему телу совершенно отбивая желание вставать с постели. Рука потянулась к очагу боли - к груди. Мурашки огромной массой мелькали перед глазами, на секунду все потемнело и в момент вспыхнуло пожаром стоило капельнице упасть с оглушающим, простреливающим шумом, ноги дрожали отказываясь его держать. Глаза и уши буквально выжигало и проще было умереть чем испытывать все это. Звенящая головная боль и тошнота, в последнее время стали действительно постоянными спутниками жизни на что он просто не мог выплюнуть несколько ругательств. Окно было открыто, вечер, но не смотря на разливавшуюся прохладу воздуха почему-то отчаянно нахватало, сердце готово выпрыгнуть из груди, билось слишком громко, слишком быстро. Дверь в палату раскрылась и в помещение белым вихрем влетел врач следом. - Ты что творишь ишак?! – громко с наездом прорычал врач тут же оказываясь рядом. Только сейчас Нетейам увидел стремительно стекавшую кровь с его руки. Его стремительно вернули в постель. Тошнота с новой силой подкатила к горлу. Нарастала тревога.

убийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийцаубийца

Яростный шёпот эхом раздавался в голове сводя с ума. Он хотел свернуться калачиком, закрыть уши, только бы не слышать нарастающий гул, его начинало трясти. Дверь с грохотом раскрылась, родители остановились на пороге в ужасе смотря на представшую кровавую картину. К нему на всех порах бросилась Тук, он впервые не был рад ее звонкому и громкому голосу, но во имя Эйвы, он никогда в этом не признается, потому что жаркие объятия младшей сестры дороже всего на свете. Она кинулась ему на шею почти плача выкрикивая имя вызывая очередной приступ боли. Будто в голову выстрелили из пистолета. Кири и Ло’ак выглядели подавлено. Нетеайм не отрывая глаз смотрел на брата. Тот выглядел помято: губа синяя и распухшая, бровь рассечена, но больше всего его привлёк яркий красный след на щеке, как от пощечины. Перед его койкой стаяла вся семья, но он все еще не мог отойти от ужаса, эта прекрасная картинка, смешалась с трупами из сна. Образ ушел стоило подойти рассерженному врачу. Он посветил поочерёдно странным фонариком в глаза и удовлетворенно хмыкнув отошел в сторону, давая Нетейаму возможность вздохнуть. - Как ты себя чувствуешь мой мальчик? – нежный голос матери впервые так неприятно резал по ушам. Если говорить правду, то любой звук отдавался сильной болью в голове. - Нормально…Хорошо, - нагло соврал Нетейам под обеспокоенным взглядом родителей. - Если нечего не беспокоит… - доктор сурово посмотрел и опять хмыкнул, он повернулся боком, чтобы видеть, как пациента, так и его родителей, - У вас очень сильный сын, несмотря на полученные побои внутренние органы целы, что является невероятным везением. Граната лишь слегка задела его оставив небольшой ожег и пару царапин, в целом могу сказать, что ваши сыновья вышли сухими из воды, особенно младший. – Нетейам непроизвольно вздрогнул, он встретился взглядом с братом, пустые глаза практически нечего не говорили. “Это твоя вина, я умер потому что ты не уследил!”. Перед ним опять брат, мертвый, кричит с такой ненавистью, с такой обидой, что наворачиваются слезы. Он проморгался, нет, он не на поляне, рядом вся семья, все в целости и сохранности, яркий закат, а врач что-то объясняет родителям. Он облегченно выдохнул, Ло’ак даже если и заметил эту резкую перемену, то, чему Нетейам очень благодарен, нечего не сказал. - … Мы его немного понаблюдаем, но думаю через дня два вы сможете его забрать. Я выпишу вам мазь от ожогов. Прежде чем уйти врач крепко замотал бинтом руку Нетейама, что бы тот в случае чего не выдернул опять катетер, на последок кинув предупредительный взгляд. Приглядевшись парень увидел под халатом несколько шрамов на руке. Икран. Вот почему не было вопросов, он даже не сомневался, все в племени уже знают о случившемся. - Ну и заставил ты нас поволноваться сын. - Джейк встал напротив сына, за привычной строгостью слишком хорошо просвечивалась беспокойство. - Все хорошо…- прохрипел Нетейам, после криков горло дерло по сумасшедшему. Брат одарил его не менее скептическим взглядом чем родители. - Ты врун! – громко и четко произнесла Тук, она еще не слезла с брата, так и продолжив сидеть на его коленях. От такой серьезности Нетейам просто не мог не рассмеяться, следом расхохотались и остальные. - Нет tsmukevi, я правда хорошо себя чувствую. – сказал он утирая выступившие слезы, толи от смеха, толи от очередной волны боли стоило Тук резко развернуться что бы посмотреть ему в глаза. Она всегда так делает, когда хочет удостовериться не врут ли ей. - Врун. – Нетейам улыбнулся и потрепал ее по голове. - Мы придем завтра вечером. – мама смотрела ему в глаза, она прекрасно понимала, что ее сын врет, но сделать нечего не могла. Она погладила его по щеке, прежде чем встать с места. Нетейам последовал за рукой огорченный прекращением контакта. Кири, в совей манере, как умеет беспокоиться только она, сказала ему несколько нелестных слов, за что получила до жути рассерженный взгляд от мамы. Ему вернули телефон, удивительно, что те обезьяны с ружьями не выкинули его, хотя скорее всего это Нетейам выронил его. Брат не сказал нечего, но Нетейам и не требовал, было в радость видеть, что тот цел. Они не спеша вышли из палаты, поочередно, в итоге последним остался глава семейства. Но когда и тот почти вышел Нетейам его окликнул: - Отец, что произошло? – Джейк слегка улыбнулся, устало, он вновь подошел к койке. - Салли друг за друга горой… - он потрепал сына по голове прежде чем выйти. Яркий закат вяло стекал с потолка по стене почти ослепляя. Парень так остался в полном одиночестве с надеждой на то что все устаканится и будет как раньше, как два года назад…

***

- Мы переезжаем. Это прозвучало как гром среди ясного неба, такого они точно не ожидали. Прошло около недели с его возращения и не было даже никакого намека на такой разговор. Это был один из их семейных вечеров, Кири готовила вафли, Тук маячила на фоне желая помочь сестре, а Ло’ак сидел в телефоне. Нетейам клевал носом, после выписки из больницы он толком не спал мучаясь кошмарами. - Что?! – первый из оцепенения вышел Ло’ак озвучив вопрос мучавший всех детей. После той ситуации он вел себя тише воды, ниже травы, почти не разговаривал ни с кем, своим поведение напоминая бездушный манекен, а не активного громкого парня, к которому все привыкли. - Это не обсуждается. – отрезал Джейк, это разговор был явно ему не по душе. - То есть нашего мнения ты спросить не хочешь! – Ло’ак был более чем рассержен, отец тоже начинал закипать. - Ло’ак перестань, давай хоть выслушаем. – попытался принести хоть каплю рационализма Нетейам, в низу живота скручивался противный узел. Но его проигнорировали обе стороны. - Как ты смеешь повышать на меня голос? – прорычал Джейк. Ситуация накалялась. - Вы должны слушать своего отца, - на кухню зашла расстроенная Нейтири. – Это решение было принято давно. Что от Джейка, что от Ло’ака несло за версту аурой чистейшего негатива.. Тук подбежала к маме с немым вопросом в глазах. На кухне начался настоящий балаган. Из-за разворачивающейся ссоры и давящей атмосферы у девочки наворачивались слезы, конфликты были редкими гостями в их доме, но если они приходили ничем хорошим это не заканчивалось. - Не смей со мной спорить парень. – процедил сквозь зубы мужчина затыкая рот сыну. - Ты никогда не спрашиваешь нашего мнения! У нас на носу соревнования и праздник, а ты про переезд! – срывался на крик Ло’ак и Нетейам был более чем согласен. – Здесь вся наша жизнь, а ты… Звонкая пощечина сотрясла кухню. Все резко замолчали. - Ненавижу тебя. – Ло’ак зашипел оскалив зубы, почти рыча подобно животному. Высшей меры дерзость – скалить зубы старшему, тем более вождю, тем более отцу. Он рванул со своего места дугой огибая родителей. - Ло’ак! – крикнул ему вдогонку Нетейам, но ответом послужил громкий хлопок двери. Под окрики родителей он побежал следом за братом.

***

У Ло’ака не было цели сбежать от брата, но и выслушивать просьбы о том, чтобы вернуться домой, или еще хуже извинится он не собирался, потому и бежал к своему тайному месту. Поворот, удар влажной ветки и такие же холодные лианы, мокрыми канатами опускались на плечи в попытке остановить его. Злоба и обида клокотали с такой силой, что он не ни о чем думать. Это чистой воды несправедливость. В носу все еще стоял запах горелых вафель, но и его постепенно сменил лес. Нетейам очередной раз похвалил себя, что перед выходом схватил толстовки, свою и брата, вечер был влажным и прохладным. Где-то впереди мелькала родная фигура, но через пару секунд ее полностью поглотила тьма. Твою мать. По спине прошел озноб. Он уже был здесь, в этом сомнений не было. Сейчас надо повернуть и… Да, действительно точно такую же поляну он уже видел, вот только… Его размышления прервал громкий крик птицы. Резкая дрожь прошлась от макушки до кончиков пальцев, а ладони моментально вспотели. Он вспомнил. Внутри поднимался страх, хотелось убежать, но он еще не нашел брата. Через минуту он вышел к сожжённым и полуразрушенным домам. Дыхание перехватывало, Нетейам покрепче прижал толстовку брата, жадно вдыхая не хватавший воздух. Он физически чувствовал весь кошмар того что происходило здесь шестнадцать лет назад. Идти приходилось почти на ощупь, ни черта не видно. Нетейам не был трусом и темноты точно не боялся, но мысли все время возвращали ко сну. Парень никогда не был в этой деревне, но он может поклясться, что только что прошел то самое место, где повстречал того парня и девушку с корзиной фруктов. Проходя мимо очередных развали он наконец заметил знакомую макушку. Ло’ак сидел на ступенях маленького домика поджав колени к груди, Нетейам сел рядом повторяя позу брата. Они молчали вслушивались в ночной лес, где-то далеко пение лягушек сливалось с криками ночных птиц. Убегать было глупой идеей, они фактически на вражеской территории, здесь выжжена земля, тем более после недавнего инцидента кто знает, что может произойти. От одной мысли об этом у Нетейама перехватывает дыхание, а по спине проходит фантомная боль, он вздрагивает, когда чувствует, как брат прислонился положив голову на его плечо. - Ты заставишь меня извинится? – просипел Ло’ак. - Нет, я тоже с ним не согласен, - Нетейам чувствует судорожный выдох и уже тише добавляет,- Я тоже не хочу… - Почему мы подчинятся всему, что они говорят? - Они наши родители… Братья замолчали, Ло’ак так и не отстранился, а Нетейам был благодарен за это, они редко могли сидеть вот так. Он знал об чувствах брата, о вечном желании быть лучше и попытках доказать отцу, что он не ходячая катастрофа коим считают его все в племени, считая семью. Но больше всего расстраивало то, что младший чувствовал себя в тени старшего брата. - Салли друг за друга… И как бы Нетейам не пытался себя убедить, что все будет хорошо, хреновое предчувствие брало верх.