Lonely is a man without love

      Он не рассказал Энни ни о чем из того, что произошло.       И не собирался рассказывать Бутчеру и остальным.       Он решил, что будет молчать, по крайней мере, до тех пор, пока сам во всем не разберется, и не поймет, в самом ли деле Патриот может убить его, если Хьюи проговорится. Зная Патриота, угрозам можно было верить.       Сейчас же Хьюи крепко спал, свернувшись калачиком рядом с Энни, одетый только в трусы и майку.       Экран его телефона загорелся, эхо пронзительного звонка разнеслось по комнате. Хьюи со стоном проснулся. Медленно поднял руку и схватил телефон. Поднеся его к лицу неловкими ото сна пальцами, он выдернул провод зарядного устройства. Вновь застонал и, выключив его, положил обратно на маленький столик рядом с кроватью. Но стоило ему закрыть глаза, как опять послышалась вибрация и звон.       Телефон смолк и зазвонил снова, смолк и зазвонил. Вибрация не утихала, и Энни нежно тронула его за ногу.       — Я знаю, — прошептал он и схватил телефон во второй раз. Толком не открыв глаз, он заученным движением попал по зеленой кнопке, а ответил на звонок тихим и сонным голосом:       — Да?       — Хьюи, — одного лишь звука этого голоса хватило для того, чтобы прогнать остатки сна.       — Патриот? Сейчас половина четвертого утра, — сев, он кинул взгляд на Энни, проверяя, не проснулась ли она.       — Я знаю. Ты мне нужен здесь прямо сейчас. Башня Воут. Я прислал машину. Приезжай, — и с этими словами Патриот положил трубку.       Хьюи слез с кровати, поцеловал Энни в лоб и тихо зашаркал по комнате. Подхватил брюки и свитер, которые заранее скинул в одном месте, чтобы не надрывать задницу в темноте.       — Хьюи? Что ты там делаешь? — сонный голос Энни, наполнивший комнату, заставил его замереть.       — Ух, кое-что случилось. Мне нужно идти. Да, это очень важно, но н-ничего серьезного. Просто небольшая проблемка, — от лжи задрожали руки.        — Все в порядке, — пробовала Энни, — Хочешь, чтобы я с тобой пошла?       — Нет! Все хорошо, я справлюсь.       — Ладно, будь осторожен. Напиши мне. Люблю тебя, — закрыв глаза, она вновь уткнулась лицом в подушку.        — Я тоже тебя люблю, — он вздохнул и поспешил к выходу из здания.       Снаружи ждала гладкая черная машина, которая выглядела чертовски подозрительно. Ее окно плавно открылось, когда Хьюи подошел.       — Хьюи? — улыбнулся ему немолодой мужчина.       — Д-да?       — Залезай, — блокирующий замок щелкнул. Прежде чем потянуться к дверной ручке, Хьюи, прикусив губу, бросил взгляд на свой дом.       Поездка вышла не такой уж ужасной.       Эрл оказался вполне нормальным, не болтал, только напевал песню Doja Cat себе под нос, крутя руль. Он не сообщил, что именно ждет Хьюи в Башне Vought только то, что его вызвал Патриот.       Как бы там ни было, в конце концов они прибыли на место.       — С-спасибо, — пробормотал Хьюи, — я должен…       — Патриот уже оплатил. А теперь иди давай, — Эрл отмахнулся от него, Хьюи вылез наружу и не медля ни секунды понесся к зданию.       За стойкой сидела женщина с телефоном в руках. Заслышав шаги, она подняла глаза.       — Кэмпбелл?       — А… Да? Х-хьюи Кэмпбелл.       — Окей, он послал ее за тобой, она тебя ждет, — ее акцент, выдающий, что она из Джерси, звучал почти приятно, но монотонный и безжизненный тон нисколько не уменьшили беспокойства Хьюи.       — Ее?       — Удачи, — она вновь уткнулась в телефон.       К нему подошла рыжеволосая женщина, одетая в яркий брючный костюм. В одной руке она держала айпад, а в другой — кружку.       — Мистер Кэмпбелл! Как приятно вас видеть, проходите, — женщина нетерпеливо помахала ему.       Черт, это же Эшли. Энни много рассказывала о ней — о том, насколько подлой та может быть, и как на нее давит то, что ей приходится иметь дело с Патриотом.       Хьюи последовал за ней к лифту. Эшли вдавила кнопку девяносто девятого этажа и сразу перенесла все свое внимание на планшет. Пока они не проехали двадцать шестой этаж, единственным звуком, заполнявшим неловкую тишину был стук ее ногтей по экрану.       — Простите, что вызвали вас так поздно. Было сказано, что это чрезвычайно важная встреча, — они продолжали ехать вверх, на протяжении почти всего маленького путешествия Хьюи стоял прислонившись к стене в полусне.       — В-все в порядке. Вы не знаете, что именно это, э-э-э, за встреча? — он хотел бы избавиться от компании этой женщины.       От взгляда, который она подняла на него, не переставая тыкать по экрану, его бросило в дрожь.       — Нет, он не обсуждал это со мной, просто настоял на важности твоего присутствия, — она вернулась к работе с планшетом, но продолжила время от времени поглядывать на Хьюи.       Тот старался не встречаться с ней взглядом.       Из-за тишины казалось, что лифт едет уже целые часы.       Когда раздалось позвякивание, знаменующее, что они прибыли, Хьюи почти выпрыгнул за дверь, не сразу вспомнив, зачем он здесь.       Он встревожено обернулся на Эшли, та прошла мимо него к открытой двери. Стук ее каблуков эхом отразился от стен. Хьюи медленно шел за ней и посматривал по сторонам — их двоих окружали лишь пустые коридоры, в которых было тише, чем на кладбище. Эшли вела его мимо конференц-зала Семерки, мимо множества коридоров и дверей.       — Секундочку. Тебя здесь не было, и мы тебя никогда не видели, хорошо? Хорошо, отлично, — она уступила ему дорогу и проскользнула вслед за ним. — Вот мы и пришли. Код — 1006, развернувшись на каблуках, она стала стремительно уходить.       — Эй! Подождите секунду…       Эшли натянуто улыбнулась ему через плечо, показала поднятый вверх большой палец, одновременно вытягивая из кармана телефон, а затем исчезла за углом.       Хьюи медленно повернулся ко входу в апартаменты. Если бы дверь могла выглядеть угрожающе, то это была бы именно эта дверь.       Он ввел код, заметив, что потрескавшуюся панель успели заменить. Дверь плавно открылась.       Первое, что он заметил, это тусклое освещение, отрегулированное до такого уровня с помощью переключателей.       — П-патриот? — он спустился по лестнице, и до него донесся шум работающего телевизора. Было едва слышно, как люди на телеэкране говорят что-то о суперах и уровне преступности. На другом этаже царила кромешная темнота.       — Эй? — позвал он громче.       — Ты в самом деле пришел, — голос Патриота, раздавшийся прямо позади, не заставил его подпрыгнуть, нет, он заставил его резко обернуться и закричать. Хьюи поскользнулся и упал бы, если бы Патриот не схватил его за руку.       — Твой гипс исчез, — заметил Патриот, притягивая его руку к себе.       — Ага… — он сглотнул, — ты звал?       — Почему ты пришел? — Патриот потащил его к дивану.       — Я не услышал «а иначе» во время звонка, но оно явно присутствовало между строк, — Хьюи сел. Его плеч коснулись орлы на плечах Патриота, и он попытался отползти.       — Сделай это снова, — Патриот остановил его, положив ладонь на бедро.       — Что? — Хьюи еще раз попытался отодвинуться.       — То, что ты сделал тогда. Прикосновение, — он подсел ближе и расправил плечи. — Сделай это.       — Прикосновение… — Хьюи поднял бровь, — черт, держание за руки?       Патриот кивнул и, отпустив его бедро, раскрыл руки.       — Да, держание за руки. А теперь иди сюда уже, — он так близко, что Хьюи видел пульсирующую вену на его лбу.       — Ты позвал меня, чтобы подержаться за руки?       Патриот закатил глаза.       — Или сделай это снова, или проваливай, — он фыркнул, скрещивая руки на груди. Его бровь и губы не переставая подергивались.       Хьюи выбрал «проваливать» и начал вставать, в надежде вернуться в свою постель.       — Сядь на место, долбанный идиот!       Хьюи споткнулся, и у него зазвенело в ушах. Глаза Патриота озарили комнату алым светом. Хьюи застыл.       — Ну же, сделай это, черт побери. Ты вызвал меня посреди ночи, чтобы подержаться за руки, а теперь называешь идиотом! Да я понятия не имею, что происходит!       — Просто… не уходи, я могу быть милым, — Патриот встал и потянулся к нему.       — Ты и правда позвал меня ради этого? — Хьюи поглядел на его трясущиеся руки.       Патриот кивнул, затем покачал головой. Перевел гневный взгляд на американский флаг на стене.       — Она ушла и у м-меня больше никого нет. Звон все громче, и Эшли не оставляет меня в покое с тех пор, как Стэн ушел. Я не могу, блядь, думать и я позвал тебя п-потому что ты пом… содействовал мне в прошлый раз, — речь Патриота становилась все агрессивнее с каждым произнесенным словом. Сверкающие синие глаза метались в панике, дыхание потяжелело.       Хьюи медленно взял его за руку.       — Глубокий вдох, — едва коснувшись перчатки, он поймал брошенный на нее взгляд Патриота, и мягко спросил:       — Хочешь снять?       Тот кивнул. Сняв перчатку, Хьюи осторожно положил ее на диван, и затем снова взял супера за руку своей неуклюжей липкой ладонью. Кожа Патриота была теплой.       Тихие голоса в голове, слишком похожие на голоса Бутчера и Энни, убеждали, что это полное безумие.       — Хорошо. Если мы подержимся за руки, это поможет, верно? — Хьюи вновь постарался говорить как можно мягче. Патриот взял его ладонь и перенес ее на свою шею, а затем сорвал вторую перчатку. В следующее мгновение он уткнулся лицом Хьюи в руку, и, подойдя ближе, положил голову ему на грудь и крепко обхватил. Хьюи осторожно ответил на объятия, положив руку на спину Патриота. Затем погладил его щеку и подбородок большим пальцем.       — Глубокий вдох. В-все хорошо. Нуждаться в утешении абсолютно нормально, сделай… — он не успел договорить, потому что Патриот завалился обратно на диван и потащил Хьюи за собой. Тот, приземлившись прямо на него, оказался между его раздвинутых ног.       — Я просто хочу убить тебя. Я правда хочу видеть тебя на глубине шести футов каждый раз, когда вижу твое лицо в новостях или передачах про знаменитостей.       — Я могу уйти. Я правда не хочу умирать в этом свитере, — свитер - старый подарок от отца. Он изношен, надпись выцвела. Невозможно сказать, название какой музыкальной группы было на нем — может быть Rolling Stones, а может AC/DC.       Да и что тут говорить, не важно, в какое время и в какой одежде — умереть от рук Патриота настолько ужасно, что не хотелось даже представлять.       — Просто потому, что я хочу, чтобы ты умер, не значит, что я действительно собираюсь убить тебя. Особенно прямо сейчас… Ты можешь поверить, что мне даже не нужно спать, но я все равно чертовски устал?       Полная смена темы, черт возьми. Все то время, что Хьюи разговаривал с этим человеком, у него в голове крутились на высокой скорости шестерни.       — Х-хорошо, когда ты в последний раз спал? Даже если тебе не нужно спать, тебе все еще нужно иногда отдыхать.       Черт возьми, он обнимался с психопатом. Какого хрена?       — Думаю, лет двадцать шесть назад, — он почувствовал, как Патриот пожал плечами, — хотя тогда я больше дремал, а не спал. Я попробовал и решил, что это бесполезно. После я все равно чувствовал себя усталым.       — Дерьмо, мне тогда было два. Сколько тебе вообще лет? Я знаю, что твой день рождения был недавно, но неужели никто и правда не говорил, сколько тебе лет? — Хьюи медленно обхватил рукой собственную щеку. Трепещущие ресницы Патриота были так близко, что он мог рассмотреть каждую.       — Сорок один, полагаю? Я перестал стареть в тридцать, так что, черт побери, не знаю, — вздохнув, Патриот перевернулся, и теперь они с Хьюи лежали по разные стороны, смотря друг на друга.       — Ты полагаешь?       — Я эксперимент. Мне не нужно помнить, сколько мне лет, когда я старею медленнее никчемных людишек, — едкий тон заставил Хьюи поморщиться.       — Прошу прощения? — он не знал, должен ли извиняться. Супер назвал его никчемным, что очень похоже на оскорбление и, вероятнее всего, им и являлось.       — Я был создан в 1981 году. В записях не значится день, когда это произошло, и не иронично ли, что у первого супера планеты день рождения четвертого июля, хм? — горечь превратилась в раздражение и гнев. — Долбанное четвертое июля, это просто нелепо, — усмехнувшись, он уткнулся головой Хьюи в шею.       — Ты можешь сам выбрать число. Гребаное четвертое июля, чертов день фейерверков. Это в основном о фейерверках и скидках для ветеранов, так? Выбери день, и это будет твой новый день рождения. Дни рождения не имеют большого значения, — Хьюи пытался смотреть на что угодно, чтобы отвлечься от того, что происходит.       Дни рождения это просто напоминания о том, что мы становимся ближе к смерти, так? Впрочем, торты это все равно здорово, как и сам праздник и куча народу кругом.       Патриот рассмеялся, его теплое дыхание коснулось кожи, и Хьюи задрожал.       — Я всегда хотел день рождения в январе, ничего не происходит в январе. Это месяц для восстановления после Рождества и Нового года.       Хьюи присоединился к смеху. Зевнул прежде, чем вздрогнуть.       — Какого хрена? Двадцать шесть лет? Ничего удивительного, что ты такой ненормальный, у тебя не вышло подремать, и потому просто сдался и решил не спать никогда? — Хьюи не мог перестать так эмоционально реагировать. Человек перед ним не спал ни минуты в течении двадцати шести лет! Это тяжело осознать.       — Я-я не ненормальный, — обида в глазах Патриота заставила Хьюи остановиться.       — Я так не думаю. Черт возьми, тебе нужно полных двенадцать часов сна… — Хьюи заозирался в поисках часов. Вздохнув, убрал руку от Патриота, чтобы достать телефон из кармана.       Патриот схватил его запястье, возвращая руку обратно.       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь узнать, который час. Я устал и хочу спать, — адреналин покидал его, желание зевнуть возникало все чаще и чаще.       Глаза Патриота загорелись. Он издал смешок.       — Кровать наверху, — Патриот встал и дернул Хьюи к себе. — Мы можем воспользоваться ей! Я снова попробую поспать, а ты…       Хьюи попытался упереться ногами в землю.       — Нет уж, я иду домой. Я не собираюсь с тобой спать!       — Ну же, — простонал супер, — я не стану тебя трогать, и в моей постели может поместиться пять человек. Более чем достаточно места, чтобы держаться от меня подальше, — он продолжал тянуть его.       — Я сказал нет! — Хьюи яростно задергал рукой, пытаясь вырвать ее из хватки Патриота, но тот не отпускал.       — Я мог бы просто затащить тебя туда и удерживать насильно, — бросил он через плечо, когда уже подтащил ближе к винтовой лестнице.       Хьюи заметил больничную койку, спрятанную в самом углу комнаты. На ней засохло большое красное пятно.       Он уперся как мог, ботинки заскрипели о гладкий блестящий пол.       — Н-не надо. Мне н-нужно домой. Пожалуйста?       Патриот замер.       Его хватка стала жестче.       — Это слово. Вы, грязные людишки, так верите в его силу. Когда оно вообще работало? Я никогда раньше не видел, чтобы оно работало, и на меня оно не действует ни в малейшей степени.       Он будто бы говорил совсем не с ним.       — О-оно работает иногда, — Хьюи сглотнул.       Патриот повернулся к нему лицом.       — Тогда хорошо. Итак, не мог бы ты, пожалуйста, прилечь со мной? Я, вероятно, все равно не смогу заснуть, и тогда ты сможешь свалить нахрен к Старлайт или Бутчеру.       — Я-я сказал, что это работает иногда, — глаза Хьюи расширились.       — Ну, сейчас как раз может быть это «иногда». Ты сказал, что мне нужен сон. Я готов попробовать снова. Так что? — Патриот приподнял одну бровь, взгляд голубых глаз впивался в Хьюи.       — Черт. Может быть, это я тут ненормальный? Я на самом деле собираюсь согласиться. Мне правда очень нужно идти, — он потер глаза. Прямо сейчас он бы лег в любую кровать, даже если ему придется разделить ее с этим придурком.       Патриот вновь подтолкнул его вперед.       — Я хочу попробовать поспать, ты это предложил, в конце концов! Будет справедливо, если ты останешься со мной! Скажи Старлайт и Бутчеру, что что-то случилось, семейные обстоятельства или еще какая хрень, а теперь шевелись! — ноги Патриота практически оторвались от земли, и они с Хьюи пересекли первые ступеньки лестницы.       Хьюи поднимал одну ногу за другой. Разум пытался отговорить его, но ноги продолжали двигать тело вверх по лестнице.       Когда они достигли верха, Хьюи увидел пустую комнату с маленькими светильниками и небольшой лампой, встроенной в стену справа от кровати. Никаких картин или статуй, как внизу. Стены угольного цвета, открытая дверь, мимо которой они быстро прошли. Хьюи едва мог что-то разглядеть, но предположил, что там ванная.       Кровать казалась почти нетронутой. Пять белых подушек лежали на украшенном странным узором одеяле цвета морской волны.       На левой части постели явно кто-то сидел совсем недавно.       — Это «Texas king», если тебе интересно, — Патриот нахмурился, замечая то же, что и Хьюи.       — Погоди. Ты собираешься ложиться вот так? — Хьюи стянул толстовку, а затем и майку. Сбросив с себя обувь, прислонил ботинки друг к другу.       — Как так? — Патриот оглядел себя, выглядел оскорбленным. — Это мой костюм.       Хьюи сложил толстовку на столик рядом с кроватью.       — Чувак. Я едва могу спать в футболке, а ты собираешься ложиться прямо в костюме?       Особенно его смущал плащ, спать в нем должно было быть до безумия неудобно.       Разум отталкивал осознание, что Хьюи вот-вот ляжет в кровать с Патриотом — сумасшедшим супером, находящимся на грани срыва.       — Конечно.       — Хотя бы сними плащ и сапоги. Спать в обуви как-то странно.       Можно подумать, что до этого все происходящее не являлось странным.       — Я не могу снять плащ, не снимая всю верхнюю часть костюма, — его голос прозвучал внезапно тихо.       — Ну, так сделай это. Или сними его, или я просто уйду… — может быть это тот самый шанс уйти отсюда и лечь в постель с Энни?       Но Патриот поднял руку и, медленно нажав на голову орла на поясе, повернул ту вправо. Раздавшийся щелчок заставил Хьюи подпрыгнуть. Патриот кинул на него взгляд, замерев, прежде чем снова потянуться к ремню.       — Ты в порядке? — осторожно спросил Хьюи.       Патриот кивнул и, сорвав ремень, бросил его на столик позади себя. Коснулся запахивающейся части костюма и медленно отстегнул, обнажив бледную грудь. Наконец, сбросив верх, он встал перед Хьюи       Без своего костюма он вдруг стал меньше. Как оказалось, тот добавлял ему много мускулов и пресса. Тело под ним было сухощавым и худым, совсем как тело Хьюи. Он сел на кровать и отвернул голову, чтобы не казалось, что он пялится.       Кровать прогнулась, когда Патриот сел рядом чтобы снять обувь.       — Твой пульс снова ускорился, — Голос Патриота раздался прямо рядом с ухом, и Хьюи дернулся. Перевел взгляд на наполовину раздетого супера и кивнул.       — Д-да, это просто усталость заставляет сердце, эм, колотиться? — взгляд снова упал на кровать.       Неужели они и правда собираются вместе лечь в постель?       Кажется, Патриот тоже чувствовал себя неуютно.       — Черт, — Хьюи откинулся назад, переводя взгляд на серый потолок. Потрясающее удобство и мягкость этой кровати только злили его сейчас, потому что Энни не лежала рядом с ним.       Патриот осторожно лег.       — Да, — его ладонь нашла руку Хьюи, их пальцы переплелись.       Глаза Хьюи постепенно закрывались. Он сжал пальцы Патриота и попытался устроиться поудобнее в огромной кровати, отодвигаясь к левому краю. Патриот двинулся вслед и лег справа от него.       — Что за долбанное выражение про посуду? — ругательство в сторону посуды раздалось слишком внезапно. Хьюи лениво моргнул, зевая.       — Что?       — Выражение про посуду, с ложками? Что это, черт возьми, такое? — простонал он, потирая переносицу. — Я знаю, что это, но не могу вспомнить название.       — Ложки? Ты имеешь в виду объятия? Маленькая ложка, большая ложка? — предположил Хьюи, желая знать, куда все идет.       — Гребаные ложки из всей возможной посуды. Мне просто нужны эти слова на будущее, — отмахнулся Патриот и снова устремил взгляд в потолок.       — Ты собираешься попробовать уснуть? — чем раньше Хьюи уснет, тем быстрее взойдет гребаное яркое солнце, и тем скорее он сможет убраться отсюда.       — Да! Мне нужно… устроиться поудобнее, это все.       — Здесь еще около девяноста дюймов свободного места, — Хьюи даже не мог заглянуть за противоположный край кровати. Патриот усмехнулся и, вырвав ладонь из ладони Хьюи, скрестил руки на обнаженной груди.       — Отлично! Вот и вали туда, — и он отвернулся.       Хьюи переполз влево и забрался под нетронутое одеяло. Снова закрыл глаза и медленно стал погружаться в сон.       Его веки распахнулись от громкого скрипа. Он оглянулся и увидел что Патриот смотрит на него. Вскрикнув, Хьюи запутался в одеяле и едва не упал с кровати.       — Прекрати, — Патриот потянулся к нему и схватил за плечо, останавливая панику.       — Какого хрена ты…       — Ложка, — Патриот смотрел не на него, а на стену позади кровати.       — Что?       Супер снова опустился на кровать, в глазах у него виднелись слезы. Хьюи вновь взял его за руку.       — Ты в порядке?       — Прекрати это, черт возьми, — схватив его ладони, Патриот прижал их к своей теплой коже. — Моя шея, прикоснись к ней, — он отпустил одну руку, и Хьюи замер на несколько мгновений.       — Х-хорошо? — он осторожно обхватил его за шею сзади, потер кончиками пальцев затылок.       — Черт, — супер прижался головой к его руке.       Это все словно не взаправду.       Патриот что-то пробурчал в одну из подушек.       — А?       — Меня зовут Джон, — супер крепче обхватил его руку, Хьюи кивнул.       — Ну, мое имя ты уже знаешь. Но ладно, я Х-хьюи, приятно… нормально познакомиться, — Джон издал смешок.       — Нормально?       — Ага, — это все, что Хьюи смог сказать. Слушая дыхание Джона и касаясь его, он пытался представить рядом Энни.       Но продолжал видеть и чувствовать лишь Патриота.       Глаза Джона закрылись, тело расслаблялось. Хьюи заметил мурашки на его плечах.       — Тебе холодно?       — Заткнись.       — Встань на минутку, пожалуйста, — Хьюи зевнул, пытаясь удержаться от закатывания глаз. Джон глядел на него через плечо, прищурившись и ухмыляясь. И медленно его тело вдруг поднялось в воздух. Хьюи тут же отпустил его.       — Эй…       — Я просил просто встать, а не взлететь, но ладно, — Хьюи приподнял одеяло и указал на него.       — Что? — Патриот обернулся вокруг себя в воздухе.       — Не хотел бы ты залезть под одеяло вместе со мной? Если ты не хочешь, то это…       Глаза Джона расширились, и он нырнул под одеяло, тут же прижимаясь к Хьюи. Спрятал лицо в его шее, вдохнул запах.       Глаза Хьюи закрылись, а тело против воли стало обмякать.       Правило «никаких прикосновений», которое упоминал Патриот, потерпело крах.       Завтра, когда у него появится больше энергии, Хьюи точно психанет, вспомнив, как они прижимались друг к другу в постели. Разумеется в том случае, если он вообще проснется, а не будет задушен светловолосым социопатом.       Дожидаясь, пока супер заснет, он постепенно провалился в сон.