Lonely is a man without love

      Хьюи совсем не испытывает облегчения к своему удивлению. Узел в груди ослабевает на секунду прежде, чем затянуться снова. Резко обернувшись, он спотыкается и из-за собственной неосмотрительности оказывается еще ближе к Поезду-А.       — П-патриот. — Поезд-А сдвигается Хьюи за спину, глядя на лидера Семерки с ужасом. — Я-я просто… Мы обсуждали последние новости! Т-только и всего.       Хьюи почти хочется видеть ублюдка напуганным, боящемся за собственную жизнь. Наблюдать его страдания. Поезд-А заслуживает этого после всего, что натворил. Убийство Робин, злоупотребление V, предательство Сверхзвукового. Последнее не давало Энни нормально спать несколько ночей: она просыпалась от кошмаров и принималась рыдать.       — Д-да… — Хьюи сжимает кулаки и прикусывает щеку изнутри. — М-мы просто обсуждали новости. — У него не выходит лгать, смотря в эти голубые глаза, вместо этого он смотрит на сапоги супера.       — Да! — Чужая рука махом придавливает плечи, и Поезд-А притягивает его к себе. — Видишь? У нас все в порядке! Верно, Хью? — Хватка на плечах болезненна до такой степени, что почти заставляет содрогнуться.       — Реджинальд. Избавь моего ассистента от своего общества прежде, чем я избавлю тебя от твоей руки. — Патриот делает шаг вперед, Поезд-А немедля отпускает Хьюи, выталкивая его к нему.       — Э-э… я… — Наконец Хьюи поднимает взгляд и съеживается. Патриот хватает его за запястье и тянет мимо Поезда-А.       — Почему бы тебе не устроиться поудобнее? Подожди меня возле моих апартаментов. И не заходи туда один. — На губах Патриота мелькает улыбка, что могла бы удостоиться приза, и он машет Хьюи рукой.       Хьюи бросает взгляд на Поезд-А, по чьему лицу стекает пот.       Он же не может просто бросить его здесь, верно?       …Он может, в конце концов новый босс велел ему уходить.       Но была ли злость Хьюи настолько сильна?       — Х-хорошо. — Хьюи кивает. — У-увидимся позже, Поезд-А? — Он бросает взгляд на Патриота, а затем снова переводит его на Поезд-А.       — Д-да, чувак, определенно.       — Да, ты увидишь его позже. — Патриот пристально глядит на них обоих.       Надеюсь, живым и не утратившим ни одной из частей тела.       Хьюи потряхивает, когда он несется по коридорам, пытаясь вспомнить дорогу к апартаментам Патриота. Он успевает услышать звон разбитого стекла и немного из того, что говорит Патриот:       — Он мой ассистент. Мой, ты, жирный, гребаный идиот. Как ты, блядь, посмел дотронуться до него. Выкинешь это дерьмо сно…       Хьюи ускоряет шаг, на этот раз игнорируя взгляды, что бросают на него другие сотрудники, и оказывается прямо возле апартаментов Патриота. На букве «П» заметна небольшая царапина прямо в углу одной из линий. Он садится на корточки, не зная, что именно собирается сделать, и, достав телефон, вновь глядит на сообщение.       «Ты в порядке?»       Он все еще не мертв. Он в порядке, в полном порядке и спокоен как удав.       Дерьмо, у него не выходит отдышаться.       Положив ладонь на грудь, Хьюи ощущает, как дико колотится сердце.       Тук-тук-тук.       Делая глубокие вдохи и выдохи, Хьюи пытается хоть немного замедлить сердцебиение. Прижав затылок к стене, съезжает на пол и вытягивает ноги. Он отвечает на сообщение Энни, написав, что с ним все в порядке.       Фактически, он вроде как не работает на Патриота пока что. Ему еще только предстоит подписать кучу бумаг и прочей чепухи.       «Мой».       Патриот назвал его своим.       Хьюи прикрывает веки.       Пальцы на его запястье. «Мой». Разум проигрывает это снова и снова.       Среди всех вещей, которые он сказал, он мог не говорить этого, в конце концов. Но он вроде как спас его от Поезда-А… Возможно?       Он вздыхает. День еще не закончился, а он уже чувствует себя выжатым как лимон. Что-то задевает его бедро, Хьюи дергается и видит Патриота, нависшего над ним.       — Почему ты на полу? — Патриот наклоняет голову, слегка нагибаясь и протягивая руку.       Хьюи внимательно смотрит на неё — крови нет. Но другую руку Патриот держит за спиной. Медленно он тянется к протянутой кисти и берется за нее, Патриот рывком вздергивает его на ноги. Хьюи бьётся спиной о стену и пытается перевести участившееся от страха дыхание.       — Я слышал, как ты мчался по коридорам, разве я не велел тебе оставаться на месте? — Патриот продолжает держать его за руку.       — Я-я… хотел немного осмотреться. Прости… И-и спасибо, что помог, Поезд-А ведь не мертв, да? — Хьюи сильнее сжимает пальцы Джона.       Патриот наклоняется к нему, и затылок Хьюи снова врезается в стену. Расстояние между ними сокращается до нескольких сантиметров.       — Нет. Он не мертв. — Взгляд Джона проходится по лицу, затем резко возвращается к глазам Хьюи.       Он что… смотрел на его губы?       Джон резко тянет его за собой к двери и быстро набирает пароль на панели. Дверь плавно открывается.       — Эм-м. Мы… Что мы делаем?       — Репетиция. — Джон тащит его в огромную…       Черт подери.       Комната разгромлена: большая часть статуй не тронута, но постаменты разбиты на осколки, усыпающие пол, а все скульптуры, имевшие головы, почти раскрошены. Зеркала расколоты, в одной из стен дыра. Больничная кушетка в углу смята в шар, с торчащими из него металлическими обломками. Несколько секций застекленных дверей, выходящих на балкон, покрыты густой паутиной трещин. Хьюи не успевает рассмотреть комнату целиком — Джон тянет его вверх по лестнице.       — Что тут произошло?       — Ничего. Абсолютно ничего, все в порядке. Заткнись. — Вслед за грубым ответом с губ Джона слетает рык.       — … Мы идем к твоей кровати? — Хьюи упирается пятками в пол при каждом шаге, несколько раз чуть не падает, спотыкаясь, но его ловят.       Он не получает ответа, его едва удостаивают взглядом.       — Ч-что насчет репетиции и-и обучения? Я… — Его подталкивают к последней ступеньке, и он оказывается в темноте, в которой неловко шарит руками. — Джон…       Что-то врезается в него и давит на грудь. Хьюи пытается помешать тащить себя вперед, но ботинки лишь скользят по полу, а пальцы отчаянно вцепляются в руку на груди. Он не успевает ничего осознать, как колени уже ударяются о каркас кровати, толчок — и Хьюи валится на нее плашмя.       — Эй! — Хьюи барахтается, дико размахивая руками, и ему удается оттолкнуть нависшего над ним супера.       На него смотрят красные глаза, и он напрягается, сжатый кулак врезается в плечо Патриота.       — Что, на хрен, с тобой такое? — Красные глаза Джона сужаются в темноте.       — Ч-что?! — Хьюи проваливается сильнее в мягкую кровать.       — Я все слышал. Он поливал тебя дерьмом, и у тебя пульс участился. Ты был зол, и я был прямо там, ты, долбаный болван. Он тебе угрожал, но ты будто не хотел, чтобы я заставил его заплатить за это, судя по твоему идиотскому «увидимся позже». — Джон сильнее вжимает ладонь в его грудь, и у Хьюи перехватывает дыхание.       — Я-я мог сам со всем разобраться. С-спасибо, но я действительно не хочу, чтобы он умер или еще что. — Хьюи щурится, пытаясь увидеть хоть что-то помимо алых глаз.       Он, правда, верил в то, что говорил? Хочет ли он все еще причинить Поезду-А такую же боль, какую тот причинил ему?       — Но ты хотел, чтобы ему было больно, чтобы он страдал. Я мог бы это устроить. Он этого заслуживает, Поезду-А не следовало так говорить с тобой. Ты теперь мой. — Моргнув, Джон оставляет их в темноте. Из-за давления на грудь у Хьюи выходит делать лишь короткие вдохи.       — Я едва ли твой а-ассистент. Я могу…       Толчок, и Хьюи подпрыгивает, рука с его груди перелетает на горло. Ногти впиваются в кожу.       — Ты мой ассистент. И следующий хренов идиот, который заговорит с тобой в подобном тоне, лишится позвоночника. — Джон падает на кровать, та прогибается под его весом.       Пальцы по-прежнему обхватывают горло Хьюи.       — У-убийство — это уже чересчур.       — Это не совсем убийство, если уж на то пошло. — Джон накидывает свой плащ на Хьюи и притягивает ближе. — Приступим к репетиции через минуту, а через тридцать продолжим твое обучение с Эшли.       Хьюи ослабляет галстук и ерзает на кровати.       — Почему твоя кровать? Мы могли бы пойти куда угодно, — спрашивает Хьюи, уставившись в темноту.       — Здесь никакие болваны нас не отвлекут.       — Ты все еще держишь мою челюсть, — Хьюи вздыхает, скрещивая руки на груди.       — Именно так. — Отодвинувшись, он приподнимается, рука пропадает с шеи. Патриот встает с кровати, плащ бьет Хьюи по лицу. Хьюи садится, услышав шелест бумаг.       Хьюи морщится от яркого света и моргает, пока цветные пятна перед глазами не пропадают. Патриот, сидящий на кровати с вытянутыми ногами, вручает ему бумаги.       — Ты будешь за Старлайт.       Хьюи берет распечатку и пробегается по тексту глазами, замирая на мгновение, увидев, что напечатано в самом низу страницы.       — Все просто, ты говоришь и делаешь все, что здесь написано. Хорошо? Отлично.       Интервьюер: Итак, как насчет небольшой игры с вами, влюбленными пташками, просто чтобы немного отвлечься от всего того безумия, что творится на улицах? Что насчет двадцати вопросов?       Патриот: Если мой зайчик хочет…       Старлайт: Конечно! Было бы чудесно, особенно с тобой!       Старлайт наклоняется к нему для поцелуя, Патриот склоняется к ней в ответ.       — Э-э, для чего это все? Я не помню, чтобы Энни говорила что-то об этих репликах, и я думал, это было… — Он отрывается от сценария и встречает напряженный взгляд голубых глаз.       — Это новые. — Джон глядит на него, не моргая. — А теперь начинаем.       Хьюи почти пробивает зубами дыру в собственной щеке. Привкус крови заставляет опомниться. Кашлянув в кулак, он садится прямее.       — Окей… Привет, Америка. Я так рад сегодня быть здесь! — Хьюи изо всех сил старается говорить легко и не заикаться.       «Просто притворись, что все нормально, и что ты репетируешь с Энни, все в порядке».       — Вау, это было что-то, ха? — Приподняв бровь, Патриот ухмыляется.       — Предполагалось, что мы будем репетировать твои реплики, мои не имеют значения.       Джон закатывает глаза и улыбается.       — Так здорово быть здесь. Я собираюсь изложить правду о происходящем и, надеюсь, сумею успокоить вас.       Хьюи пробегает взглядом по следующим строчкам, Энни должна ответить на вопрос, заданный интервьюером.       — Да, мы усердно работаем, особенно сейчас, когда все эти супертеррористы появляются из ниоткуда и причиняют так много вреда.       Сценарий настолько ужасен, что Хьюи хочется рассмеяться. И ему кажется, что он никогда не слышал о «Дженни Смит» ни в одном из новостных шоу или даже на тех каналах, где рассказывают различные слухи о жизни знаменитостей. Интервьюер, должно быть, один из новых сотрудников «Воут», возможно, реплики написаны совсем недавно для «Vought News Network Today». Энни упоминала что-то об этом несколько дней назад.       — Мне больно видеть людей, которые пострадали или погибли из-за… Нет, эти я уже знаю. Давай к концу страницы. Эти. — Наклонившись к Хьюи, Джон указывает пальцем на последнюю пару реплик.       — Х-хорошо. «Воут» не потерпит беспорядков в городе, мы делаем все, чтобы защитить каждого из вас. — Хьюи мельком глядит на Джона, взгляд того вновь стал напряженным.       Хьюи быстро возвращается обратно к репликам.       — Как насчет того, чтобы сменить тему обсуждения? Я не думаю, что нам стоит так быстро переходить к разговору о пострадавших людях.       Кровать слегка скрипит от движений Джона. Жар со щек Хьюи расползается до самых кончиков ушей, ослабленный ранее галстук ощущается затянутым туже, чем когда-либо.       — М-м, согласен.       Джон садится ближе, его колено соприкасается с коленом Хьюи.       — Если мой зайчик хочет, — говорит он, и его голос звучит так близко, что Хьюи почти отпрыгивает назад.       — Конечно, было бы чудесно, особенно с-с т-тобой. — Хьюи пытается перевернуть страницу, но пальцы накрывает ладонь Джона.       — Ты не закончил с последней строчкой. Мы практикуемся, так что должны сделать все, что написано на бумаге, чтобы я был готов. — Джон постукивает по листку пальцем.       Хьюи перечитывает строчку.       — А-а, н-но это… я не… — Пальцы разжимаются, и листок падает на пол. Хьюи старается ухватиться за кровать.       — Хьюи. Наклонись, давай. — Джон подается к нему.       Хьюи стискивает покрывало, медленно двигаясь, и наклоняется, выпятив грудь.       — Вот так. — Джон внимательно смотрит на него с ехидной улыбкой.       Джон прикрывает глаза, его лицо приближается.       — Дерьмо! — кричит Хьюи. Отшатнувшись, он едва не слетает с кровати, но чужая рука удерживает его.       — Ничего подобного, возвращайся. — Патриот вздергивает его обратно, и Хьюи врезается в него. Он тянется руками вверх, пытаясь удержать равновесие.       Стресс, дискомфорт — любое из этих слов подходит для описания его нынешнего состояния.       — Какого хрена? — спрашивает Хьюи, глядя вниз на Джона, который все еще держит его.       — Это просто реплики. Я делаю это с другими постоянно, это ничто. Я просмотрел сценарий как минимум дважды, и это быстрый поцелуй. Ничего серьезного. — Джон касается подбородком груди Хьюи. — Ну же, мы собираемся репетировать реплики множество раз, ты теперь мой ассистент, ты должен к этому привыкнуть.       — Я-я не могу…       Джон наваливается на него. Хьюи чувствует его дрожь. Руки реагируют сами по себе: одна ложится на локоть Джона, другая осторожно обхватывает лицо.       — Эм… ты в порядке?       Джон лениво поднимает на него взгляд.       — Мы вернемся к последней строчке в другой день. Ложка. — Они падают обратно на кровать, Джон тотчас сворачивается калачиком на его груди, утыкаясь холодным носом Хьюи в горло.       — Хорошо, — говорит Хьюи, не чувствуя, как вибрирует в кармане телефон. Все внимание сосредоточено на идеальных, светлых волосах человека, что лежит на нем.