Komorebi

— Держи. Твой плейлист. Момиджи отвлекается от конспекта, хмурится и удивленно смотрит на флешку. Поднимает вопросительный взгляд, а затем очень мило открывает рот и беззвучно тянет “а-а-а”. Наверное, библиотека – не самое лучшее место для вручения своеобразного подарка, но Тэхен уже устал искать Момиджи, с которой они забыли обменяться номерами, группами и расписаниями. Спустя неделю после кафе, он чудом смог словить её здесь, пока сам подбирал себе очередную книгу для внеклассного. — Хм… спасибо, — улыбается, кивает, а затем пододвигает ближе стул и хлопает по нему. — Обязательно сегодня послушаю. Я, конечно, думала, что ты принесешь диск или кассету или… а ты еще помнишь, что такое дискета? — У родителей когда-то видел, — отвечает и садится рядом. — Но я не уверен, что ты смогла бы с легкостью считать с неё информацию. — Верно. Но ты бы мог и просто сделать плейлист в том же Спотифайе или ЭплМьюзике. Ютуб ведь тоже существует, — она ухмыляется, берет флешку и рассматривает её. — Но мне нравится. В очередной раз подтверждаешь, что ты – романтик. Тэхену приятно. Он кратко улыбается, прочищает горло и кивает на конспекты. — Что готовишь? — Да так… нам задали немного поработать со сценариями, поизучать их, — жмет плечами и двигает книжки, чтобы показать Тэхену, словно она знает, что ему будет интересно. — Я когда-то пыталась вникнуть во всё это, но мне намного интереснее, как показать что-то через картинку, а не через диалог. Тем не менее, нам все равно говорят, что мы должны находить общий язык со сценаристами. Да мы со всеми должны: звукорежиссеры, монтажеры, костюмеры, гримеры. Но наш преподаватель решил, что ближайшую неделю мы сидим над книгами по сценарию, — говорит шепотом, но всё еще удивительно много. Тэхен должен начинать привыкать, что ему безумно нравится слушать конкретно Момиджи, и неважно, какая тема будет сегодня. — Мой друг, Чимин, помнишь его? — Да-да-да. Кошачьи глаза. Тэхен не сдерживается и прыскает от смеха. — Что? — Ну… у него такой разрез глаз, да и выражение лица, как у… хм… как у манчкина. Да и в принципе он выглядит, как манчкин. А что смешного? Тэхен складывает руки подушкой на столе и утыкается лицом, дрожа от смеха. Он пытается быть тихим, но не может сдержаться, когда представляет лицо Чимина после сравнения с манчкином. — Это потому что он ниже меня? — хрипит и поглядывает на Момиджи, которая мотает головой. — Манчкины – очень проворные, смешные, игривые и дружелюбные. У Чимина аура, как у кошки. — Откуда ты столько всего знаешь про породы? — Я – японка. У меня о кошках знания в крови, — ухмыляется и подмигивает. — А если серьезно? — щурится Тэхен. — Моя старшая сестра владеет кошачьим кафе в Сеуле. Всю жизнь только и грезила ими. У нас дома всегда было много книг, энциклопедий, и вот у неё я точно помню три книги, где всё рассказывали о кошках. Сама она ветеринар, так что кафе это так, отдушина, — жмет плечами Момиджи, а Тэхен делает себе пометку. — Так… и что же Чимин? — Ах, да, — он совсем не расстраивается, что теряет нить разговора. Почему-то ему хочется знать как можно больше о Момиджи, включая её семью. — Он учится на сценариста. Я могу спросить у него про книги или, может… — Я была бы супер тебе благодарна, если мы как-то с ним пересечемся, — кивает и смотрит на Тэхена своими любопытными и сверкающими глазами, заставляя того немного потеряться и застыть. — Я могу взять Ёнми и сходим на… двойное свидание? Стоп. Стоп-стоп. — Свидание? Моми моргает, вопросительно приподнимает бровь и, видимо, замечает, что реакция у Тэхена немного не та, какая должна быть. Наверное, стоило просто кивнуть, не придавать значения. Вдруг она вообще пошутила или не считает, что свидание – это серьезно. Но Тэхен же, блин, романтик. Хотя нет. Нервничает он совсем по-другому поводу. — Ты никогда не был на свиданиях? — улыбается Момиджи и подпирает голову рукой, так, чтобы внимательней рассмотреть слегка покрасневшего и напряженного Тэхена. Он настолько очевиден? — Н-нет. То есть… нет. Не бывал, — сглатывает, опускает взгляд, потому что стыдно. — Да и… разве не я должен тебя приглашать? — Хм…, — она откидывается на спинку стула, смотрит куда-то вверх, о чем-то думает, а затем мягко улыбается и вновь смотрит на Тэхена. — Пригласи меня. О, Боже. В груди вновь громко, ужасно громко, и он просто не может не ощущать странное восхищение при виде такой уверенной Момиджи. Она ведь флиртует с ним, не скрывает, что он ей симпатичен с самой первой секунды их знакомства, и… её не тревожит то, что Тэхен такой неуверенный. Словно наоборот – она наслаждается его поведением. — Эм… ты хочешь сходить со мной на… — Нет-нет, — она тихо смеется, умиляется, а у Тэхена уши горят. — Помнишь, что я говорила? Я никогда не понимала любви в фильмах. Пригласи так, как будто мы в романтической мелодраме. Или комедии. Разрешаю тебе выбрать, — она вновь подпирает голову рукой, вновь смотрит прямо в глаза, пока Тэхен облизывает губы и кивает. — Я не откажу тебе в любом случае, но… прибереги это на потом. Пока что я сама позову Ёнми, а ты – Чимина, и мы… можем сходить в караоке или на игральные автоматы, а потом посидеть где-то. Только предупреди Чимина, что у меня к нему будет очень серьезный разговор, а Ёнми… хм… Ёнми очень тащится от музыки и учится на звукорежиссера. Вам будет о чем побеседовать. Тэхен банально не поспевает за Момиджи, и ему немного не нравится, что в конце вечера ему придется слушать не приятный шелест листьев, а незнакомый голос. Тем более, ему придется проводить время с девушкой, которая хоть и является подругой Моми, но которая представляет собой что-то неизведанное. Хотелось бы, чтобы они действительно сходили на свидание, только вдвоем, но вечер обязан быть особенным. Хорошо, что она его остановила. Есть время посмотреть немного кино, возможно, углубиться в определенный жанр в музыке. Тэхену нравится, что она позволяет ему узнать что-то новое, позволяет отвлечься, абстрагироваться. Момиджи в какой раз доказывает, что в ней таится слишком много деталей, слишком много историй, о которых хочется узнать как можно больше и как можно быстрее. — Я поговорю с ним, да. Думаю, он точно придумает, чем заняться, — улыбается Тэхен и перемещает внимание на учебники. Всё же, ему нужно время, поэтому он хочет как-то притормозить Момиджи. — Что это за круг? — Кольцо сюжета Дэна Хармона. Он, кстати, сценарист “Рика и Морти” и “Общества”. — Чимин очень долго заставлял меня посмотреть “Рика и Морти”, и я смог, но только под дулом пистолета, — Тэхен вспоминает, как его друг не давал покоя, потому что ему нужно было обсуждать сериал. Момиджи вдруг смеется. Чем-то похоже на колокольчики, новогодние, а еще она забавно втягивает в себя воздух. Тэхену кажется, что у неё, на самом деле, очень заразительный смех. Хочется рассмешить её. — Очень знакомо. Меня Ёнми так заставила смотреть “Гарри Поттера”. — Нет. Тебе не нравится “Гарри Поттер”? — Ну… после третей всё пошло как-то не туда, куда я ожидала. Третья лучше всего в плане режиссерских приемов. Чего стоит те переходы через башню с часами! То есть… понимаешь, да? Нам режиссер всё время намекал, что в этой части огромная роль отдана времени, поэтому камера делала такие пролеты через циферблат! Это же гениально!!! — Не могли бы вы потише? — Да, простите. Тэхен не знает, почему он вообще радуется тому, что Момиджи нравится та же часть, что и ему, но что-то в этом есть. Если он говорит об “Узнике Азкабана” по многим другим причинам, то она буквально только что дала ему еще один повод восхищаться третьим фильмом. Как же хочется сесть с ней вдвоем и устроить марафон по “Гарри Поттеру”. Тэхен одергивает себя. Кто-то тоже так любил делать, но не с ним. — Блин, прости, я когда говорю о кино, то… уносит, — она вздыхает, но затем у неё вновь загораются глаза, и она смотрит на Тэхена так, словно открыла новый химический элемент. — А та долгая сцена в “Трёх котлах”?! Когда Гарри только приехал с автобуса. Оно же всё снято одним кадром, там так мастерски летает камера! Как же Альфонсо Куарон играл атмосферой, как он выставлял свет, показывал всё, что нужно, и сумел сделать переход от светлого к… — Момиджи. Мы в библиотеке, — шепчет Тэхен, слабо ухмыляется, и она почему-то вздрагивает. То ли пугается того, что им опять сделают замечание, то ли…. — Сделай так еще раз. — Как? — Ты прежде не ухмылялся так. Тэхен хмурится, вновь остается где-то сзади, когда Момиджи уже далеко впереди, и когда он догоняет, то понимает, что она смотрит на его губы, выжидающе. — Кхм, это было случайно. — Ладно, ты прав. Лучше всего, когда случайно, — она вздыхает, поджимает губы, но затем очень близко наклоняется, заставляя Тэхена выпрямиться и округлить глаза. — Тебе идут дерзкие эмоции. Попробуй на досуге поупражняться перед зеркалом. Если она не отодвинется, то услышит, как же, черт возьми, громко стучит сердце у Тэхена. Момиджи так близко. Он может ощутить аромат её шампуня, духов, может рассмотреть родинки и реснички. Он прекрасно слышал, что она сказала, но не знает, что ответить. — Мы опять отвлеклись, — Момиджи улыбается, отодвигается и, как ни в чем не бывало, указывает пальцем на рисунок. — Так вот. Дэн Хармон, на основе своих познаний, сделал, скажем, инструкцию к построению целостной истории, которая состоит из 8 пунктов. Пункт первый… Момиджи говорит, рассказывает, показывает, выглядит, как до ужаса заинтересованная, хотя пару минут назад утверждала, что ей всё это не нужно. Вся тетрадь исписанная, и Тэхену хочется детальнее ознакомиться с её почерком, но он так увлечен своеобразной лекцией, что даже со своими скудными познаниями в структуре кино и сценарном мастерстве улавливает что-то новое и любопытное для самого себя. Позже у них завязывается дискуссия, куда Тэхен подключает не только книги, но и музыку. Они говорят на протяжении всей пары, пока их не прерывает звонок. Они меняются номерами. Момиджи очень быстро собирается, говоря, что у неё важная пара. Благодарит за флешку, “увлекательную беседу” и, широко улыбаясь, убегает, оставляя Тэхена в тишине, такой неприятной и глухой. Почему каждая их встреча столь сумбурная и спутанная? Но что-то в этом есть, что-то… очаровательное. Что-то, что заставляет Тэхена кивать головой в такт музыке, которая играет где-то внутри. Хочется сесть за пианино или синтезатор, добавить немного шума и басса. Какую бы он мелодию подобрал под сегодняшний день? … — Никогда в жизни бы не подумал, что ты организуешь нам двойное свидание, — Чимин повторяет это уже в пятый раз, и Тэхен устало вздыхает. — Ты! Не я! — Так получилось. И это не свидание. Мы просто посидим, пообщаемся. Я уже тебе раз десять сказал, что Момиджи хочет обсудить с тобой. — Помню-помню. Но, я всё еще пиздец в шоке, что ты с ней так сблизился, — кивает Чимин. — Настолько хорошо, что ты уже какую неделю не вспоминаешь Юонг. Не вспоминаешь же? — Благодаря тебе не забываю, — поджимая губы, саркастично отвечает Тэхен, но Чимин лишь машет рукой. — Скоро ты вообще о ней забудешь, если так и дальше будешь сближаться с Момиджи. Пригласи её как-нибудь на свидание, не тормози в этот раз, ок? — Ты сегодня очень сильно меня раздражаешь, — хмурится Тэхен и с подозрением смотрит на друга, который театрально втягивает в себя воздух и мотает головой. — Как ты мож… — Привет, Чимин, Тэхен. Их окликает Момиджи, и они оборачиваются, замечая её с Ёнми. Они совсем чуть-чуть опоздали, не критично, к тому же, заказанные дорожки в боулинге будут доступны три часа. Здороваются, кланяются, знакомятся, улыбаются. Все о чем-то говорят, а Тэхен молчит, потому что он немного удивлен внешним видом Момиджи. Сегодня она больше всего напоминала режиссера. Черная рубашка с тиграми, с широкими, короткими рукавами, не застегнутая, из-за чего можно увидеть черную, обтягивающую майку. Черные шорты, край которых совсем немного не дотягивал до колен. Всё те же конверсы, солнечные очки и рюкзак. Она стояла расслабленно, мягко улыбалась, кивала Чимину, пока тот что-то рассказывал, но позже, она переместила взгляд на Тэхена и приступила очки, чтобы окинуть его взглядом с головы до пят. — Мне нравится, — неожиданно говорит и подходит ближе, пока Чимин с Ёнми уже проследовали внутрь, жалуясь на адскую жару. — Всё-таки, свободные брюки и легкие рубашки тебе очень идут. — Спасибо. Я послушал твоего совета, — он улыбается, поправляет очки и прочищает горло. — Ты тоже очень… хорошо выглядишь. Мне нравится твоя рубашка. — Любишь тигров? — Можно и так сказать. — Учту, — она ни на секунду не убирает улыбки с лица, а затем просто берет Тэхена за локоть и ведет ко входу. — Пошли, а то мы с тобой, как обычно, проболтаем всё, что только можно. Как обычно. Радуется. Может, это глупо, но Тэхен радуется. Внутри всё забито. Им выдают обувь по размеру, и Ёнми не может скрыть удивления от кроссовок Тэхена. У него всё большое, и он прекрасно понимает, почему подруга Момиджи несколько раз тыкнула её локтем под ребро. Тяжело было не смущаться. Но Момиджи не реагировала, даже хмуро посмотрела на Ёнми, которая закатила глаза и сразу же переключилась на Чимина. Берут в баре пиво, вишневый сок, немного закусок и занимают дорожки. Так громко, шумно, но Тэхен не особо обращает внимание. Он пытается вспомнить, как нужно играть в боулинг. Время летело быстро, незаметно, плавно. Тэхен не смог выбить ни одного страйка, пока Ёнми с Чимином ни на шутку сцепились, пытаясь занять первое место. Казалось, что они друг друга убьют. Чимин не стеснялся подкалывать и смеяться, тыкая пальцем в розоволосую, пока сама Ёнми смело показывала ему фак. — Боже. Мне когда-то сестра рассказывала о таком. “От ненависти к любви”, — поэтично сказала Момиджи, садясь рядом с Тэхеном. — Никогда не понимала этого желания победить. Быть первым везде, лучшим. Зачем? А когда наслаждаться собственной жизнью? Когда быть первым для себя, а не для достижений? — Ты всегда так неожиданно вдаешься в философию, — улыбается Тэхен. — Потому что очень много говорю, наверное. Ты как к этому относишься? — спрашивает и кивает на друзей. Плохо. Не потому что он против соперничества или не желает идти на конфликты, хотя здесь тоже есть доля правды. Дело ведь совсем в другом. В другой. — У меня… была подруга, которая была и президентом школы, и лучшей в классе, и старостой. Столько всего делала, побеждала. Готова была разорвать, — он фыркает, почему-то понимая лишь сейчас, что Юонг не просто так рвалась вперед. Поразительно, как раньше он восхищался подобной чертой, а сейчас, после слов Момиджи, он начинает понимать, что… Юонг бежала, куда-то бежала, и не оглядывалась. — У тебя сейчас точно такое же лицо, как и после вечеринки. Тэхен спохватывается, хмурится, поднимает удивленный взгляд на Момиджи, которая вновь осматривает его так, будто видит насквозь. Прямо, пронзительно, цепко. — Прости. — За что ты извиняешься? — она улыбается и… поправляет ему очки?! — Помнишь, что я тебе сказала? Тебе не идет грустное выражение лица. Вокруг крики, споры, удары шара о кегли, а Тэхен словно оказался в тишине, полностью околдованный Момиджи. — Помню. — Видимо, твоя подруга много значила для тебя. Я не давлю, но мне очень интересно, — она убирает руку с его очков, наклоняет голову и будто пытается прочитать Тэхена. А Тэхен не знает. Он уже устал зависать, устал теряться, ему хочется хоть раз схватиться и оставаться здесь, не улетать в себя, не оставаться позади. Момиджи каждый раз терпеливо ждет, пока он осознает, проанализирует, и каждый раз делает что-то, от чего в голове продолжительное, динамичное эхо. — Эй, Тэхен! Поднял жопу и кинул мяч! Мы должны выиграть! Чимин пришел на помощь. Чимин отвлек. Чимин молодец. — Не мяч, а шар, — как бы невзначай поправляет его Ёнми, и тот закипает на глазах. — Я больше никогда с ней играть не буду. — Можно подумать, я уж больно хочу. — Чимин! Не хочешь пообщаться о своем профиле? — совершенно спокойно спрашивает Момиджи и хлопает ручкой возле себя. — У меня к тебе много вопросов, и пока Тэхен кидает, а Ёнми сходит нам за напитками, мы побеседуем. — С удовольствием, — выдыхает Чимин, посылает своему сопернику всевозможные флюиды ненависти и садится на диванчик. — Слушаю. Тэхен вновь кинул неудачно, а затем и второй раз, и когда была очередь друга, то он не торопил. Они с Момиджи очень быстро нашли общий язык. Если так подумать, то Чимин подходит ей намного больше. Такой же болтливый, общительный, открытый, смелый. У них даже специальности похожи. Но Момиджи всё равно ведет себя с Чимином не так, как с Тэхеном. Она не трогает его, смотрит по-другому, тон голоса совсем не тот, и… Ладно. Пора перестать пялиться. А то совсем как-то странно. Чтобы занять себя, Тэхен решает помочь Ёнми, которая всё еще у бара. — Я подумал, что ты не унесешь сразу всё, — вежливо говорит Тэхен, на что розоволосая вздрагивает, но тут же приветливо улыбается. — Спасибо. Но я всё еще не могу сделать заказ. Передо мной человек десять, — раздраженно жестикулирует, но позже, видимо, из-за скукоты, поворачивается к Тэхену. — Так ты… пианист, да? Тот самый, который занял первое место? — Да, — он скромно улыбается. Не очень любит, когда его узнают по одному единственному призовому. — Эм… Момиджи сказала, что ты учишься на звукорежиссера? — Ага. Не совсем музыка, но связь есть, — ухмыляется и жмет плечами. Затем разворачивается, смотрит на Чимина, который оживленно вскидывал руки, пока его собеседница так быстро кивала, что с неё чуть не слетели очки. — Мы с тобой в одной лодке. — Не понимаю. — Наши друзья – балаболы. Моми не знает, когда остановиться. Тебя это не раздражает? — Нет, конечно, — слишком быстро отвечает, и Ёнми ухмыляется. Черт. — То есть. Мне нравится. Нравится слушать её. — А, — она понимающе кивает, осматривает его, а после вновь поворачивает голову к болтающим. Они молчат, больше не общаются, ждут очереди. Судя по всему, Ёнми тоже не сильно любит болтать с людьми вокруг, более закрытая, больше похожа на Тэхена. У неё тоже вдумчивый взгляд, у неё в голове наверняка что-то связанное с мелодиями и нотами. Да, они похожи, но Тэхен даже не думает о том, чтобы попробовать с ней стать ближе. Момиджи же тоже так о Чимине не думает? Опять он за своё. Опять он не может сдержать чувств. Сделал ведь когда-то ошибку, пора бы научиться взрослому анализу, а не детскому. — Ты очень нравишься Моми. Думаю, она и так тебе об этом говорила, — говорит Ёнми, пока бармен наливает вишневый сок и открывает три бутылки пива. — Но я прошу тебя не… бежать впереди паровоза. Моми очень творческая, очень… странная. Открытая, чувственная, у неё правда режиссерское виденье. Я не говорю, что она не искренняя, но она очень любит прыгать с головой в воду и не выныривать. Я вижу, что она тебе интересна, что ты ей интересен. Она очень дорога мне, и я не хочу, чтобы она вновь утонула. Тэхен хмурится, открывает рот, чтобы спросить, но видит в глазах Ёнми ответ. Она тоже много читает, она тоже много музыки слушает, она тоже философ, как и все студенты в художественном ВУЗе, и не составит труда понять, что конкретно Ёнми имеет ввиду. — У неё были неудачные отношения? — Не мне тебе о них рассказывать. Ты парень хороший, вроде, так что следи за ней. Тэхен не смущается того факта, что Ёнми уже свела свою подругу с малознакомым пианистом с их же университета. Нет. Больше всего интересует прошлое Момиджи. Значит, у неё тоже не всё в порядке на личном. Что у неё такого случилось? Как случилось? Почему? С кем? Давно? Им приносят напитки. Ёнми хватает два пива и уходит. Скорее всего, она не особо и планировала откровенных разговоров с Тэхеном, но решила воспользоваться моментом, пока их никто не слышал. Если так подумать, то Момиджи вообще не похожа на человека с проблемами в прошлом. То ли потому что она хорошо скрывает, как… некоторые, то ли потому что слишком хорошо переступает и идет дальше, фокусируясь на нужных вещах. — Моми, ты будешь кидать шар? — Чуть позже, погоди. Они с Чимином продолжают оживленную беседу. Ёнми с Тэхеном перекидываются взглядами, жмут плечами и решают доиграть. Подруга Момиджи говорит, что с ним играть намного приятнее, ведь она с легкостью побеждает, даже не пытаясь. Чимин возвращается в строй под конец забронированного времени, а позже предлагает сходить поесть, на что девушки соглашаются. Тэхену нравится, как резво проходит вечер, как они вчетвером отвлекаются на другие темы, затрагивая как фильмы, так и кино. Творческим людям всегда легко найти общий язык, и это, на самом деле, очень классно. У Тэхена появилась возможность узнать её ближе, увидеть, как она ведет себя с остальными. С Чимином она одна, с Ёнми другая, с Тэхеном – третья. Она не переходит черту, не настырная, не флиртует слишком много, и в какой-то момент создается впечатление, что Момиджи и не хочет показывать всем, что же она чувствует по отношению к Тэхену. Как будто она оставляет всё на потом, на десерт, когда они будут наедине, когда их никто не будет слышать, видеть. Он ни капли алкоголя в себя не влил, а такие странные мысли. Они прощаются на автобусной остановке. Благодарят друг друга, и Тэхену ужас, как не хочется отпускать ни Момиджи, ни сегодняшний, прекрасный вечер. Он с грустью смотрит, как они заходят в транспорт, машут на прощание, и не замечает, как его хватают за руку и притягивают ко входу в автобус. Момиджи смотрит, прямо в глаза. Немного пьяная, совсем чуть-чуть, но всё такая же волшебная. Широко улыбается, смеется и дает Тэхену его же флешку, а затем сгибает его пальцы так, чтобы маленькое устройство не упало. — Я послушала, — шепчет, опять хихикает, когда водитель автобуса начинает ругаться. — Мне понравилось. Хочу еще, хочу как можно больше слышать тебя, — вздыхает, облизывает губы и делает шаг назад, на ступеньку выше. — Проверь флешку. И они уезжают. Тэхен стоит, зачарованный, смотрит вслед автобусу и не сразу слышит Чимина, который обнимает за плечи, что-то кричит в ухо, смеется и явно прикалывается, возможно, в очередной раз сводит своего друга с другой девушкой, мечтательно посвистывая. Нужно срочно посмотреть, какими иероглифами пишется её имя.