Fuck love

      Джерард Артур Уэй ехал в такси по вечернему Нью-Йорку. Мимо полетали сверкающие огни, превращаясь на скорости в полосы света, небоскрёбы упирались головами в облака, будто бы стремились ввысь, шум ночного города просачивался сквозь тёмные окна, мегаполис заманивал своими неоновыми вывесками, галдящей толпой, громкой музыкой, соблазнами. Но всё это, весь этот город не имел никакого значения в сравнении с сидящей рядом женщиной - его личной неизученной Вселенной. И сейчас, направляясь в её дом, он чувствовал себя так, будто ему выпал счастливый билет в этот открытый космос; сколько всего он сможет узнать о нём! Конечно, он понимал, что ей просто нужна защита. Конечно, он понимал, что она уже жалеет о своём решении, будучи самым свободолюбивым человеком из всех, что он знал. Но это не имело никакого значения. Он изучал взглядом её профиль. Лин спала, откинув голову на спинку сидения. Непослушная косая чёлка упавшая на лоб, закрывала один глаз. Длинные тёмные ресницы чуть-чуть подрагивали, будто бы реагируя на тревожные сновидения, скрытые за синеватыми веками, выдающими ночной образ жизни. Из-под века бежала едва заметная в тусклом освещении машины тонкая голубая венка, она скрывалась где-то под бледной кожей заострённой скулы. Длинный, гордый, с едва заметной горбинкой нос выдавал твёрдый и упрямый характер и напоминал о древнеримских статуях. Но его суровость смягчала красивая женственная линия чуть приоткрытых губ и довершал картину подбородок, плавно переходящий в тонкую длинную шею. Джерард старался запоминать каждую линию, изгиб и оттенок. Машинально его руки потянулись к скетчбуку. Он не пользовался им несколько месяцев, но всё равно всегда брал с собой, и сейчас его удивил этот внезапный порыв к рисованию. Но размышлять над природой этого порыва не было времени. Он просто не мог терять ни секунды, он наносил тон карандашом и обводил тёмные линии, прищуриваясь, присматриваясь, переносил образ этой странной, независимой, но, в то же время, такой незащищённой девушки на лист бумаги.       Она проснулась сразу, как только машина остановилась. И тут же бросилась помогать тащить Джерарду тяжёлую сумку. Ох уж эта привычка быть самостоятельной! Впрочем, Джерард решительно пресёк все попытки девушки взять бразды правления в свои руки.       Через три часа они сидели вдвоём в бардаке её гостиной, на большом потрёпанном диване явно пережившем не одну безумную вечеринку. Тусклый синеватый отсвет экрана телевизора выхватывал из темноты их силуэты. Они были похожи на двух маленьких детей. Рядом стояла большая тарелка лазаньи, которую приготовил Джерард - Линдси ни в какую не соглашалась радовать его своей кулинарией, зато помыла посуду и нашла в горе чашек и тарелок диск "Звёздных войн". Они с радостью взялись за пересмотр любимого с детства фильма, и сейчас уже шёл третий эпизод. Джерард наслаждался каждой секундой. Он чувствовал себя простым парнем с обыкновенной скучной, бесхитростной жизнью, что так не хватало ему временами. Да и компания Лин тоже была ему приятна, даже более чем. А она была полностью поглощена фильмом. Это был замечательный вечер. Она очень давно не проводила время у телевизора за просмотром фильма, хотя в MSI все любили "Звёздные войны". Хм, может устроить с ребятами тематическую вечеринку и позвать Джерарда? Как же здорово встретить человека с такими же интересами! Хорошо, что она отбросила всё свои ненужный подозрения и позвала его к себе. Он ещё и готовить умеет - эта лазанья даст сто очков вперёд её бутербродам и яичницам.       Свирепое лицо Энакина Скайуокера осветилось красным огнём. "Ты недооцениваешь мою мощь!", - хором закричали двое почти тридцатилетних детей на диване, вторя своему герою и беззаботно хохоча. На это эпичном моменте телевизор вдруг выключился и комната погрузилась в абсолютною темноту и тишину.        - Это моё грёбаное электричество! В этом районе постоянно с ним проблемы, слишком много клубов вокруг, они берут на себя электроэнергию, - раздосадованно воскликнула Лин.       Щелчок зажигалки - и из темноты высветились два удивлённо хлопающих глазами лица, безуспешно всматривающихся во мрак.        - Какое счастье, что я всё ещё не бросил курить, - пробормотал Джерард и почувствовал, как Лин берёт его за руку, - Кажется, киносеанс отменяется.        - Его включат через пару часов. Давай-ка поищем свечи, они у меня должны быть вон на той полке.       Чувствуя себя сиамскими близнецами, держась за руки и освещая себе путь огоньком от зажигалки, они подошли к полке. К немалому удивлению Джерарда там действительно стояла изрядно оплывшая свеча в пустой зелёной винной бутылке. Немного покопавшись, басистка нашла ещё несколько. Они зажгли их и поставили в центр комнаты, усевшись рядом на ковёр.        - Ну, чем займёмся? - спросил Джерард.        - Можно поиграть в слова.        - Есть много разных игр в слова. Большинство из них глупые, но у меня есть одна любимая.        - Какая же?        - Она называется "Секрет". Играть в неё так: я говорю какой-то факт о себе, который мало кто знает, он может быть совсем незначительный, вроде "Я никогда не ел суши", или ещё что-то вроде того, а может быть и серьёзнее. Ты в ответ говоришь что-то равноценное о себе, а побеждает тот, у кого секретов больше.        - Странная игра, - хмыкнула Лин, - Но раз уж мне ничего лучшее не приходит в голову, можно попробовать. Начинай.        - Только говорить надо обязательно правду, - предупредил Джерард и, после минутных раздумий, сказал, - Сегодня я рисовал впервые за последние несколько месяцев.       Лин не отрываясь смотрела на подрагивающий от их дыхания огонёк свечи.        - Я рада, что наш менеджер Крис уволился, хотя из-за этого и приостановлена работа над альбомом.        - Хах, это же здорово, он был ещё тем засранцем, - усмехнулся Уэй, - Так, моя очередь. Кхм, это очень большой секрет, так что приготовься ответить тем же. Иногда мне нравится Фрэнк.        - Только лишь иногда? - недоверчиво сощурилась Линдси.        - Да, это редко случается, но бывает. Он мой очень близкий друг, но будь я девушкой или геем, я бы просто с ума по нему сходил.        - Так ты не...        - Нет, я думаю, - с улыбкой ответил Джер, делая акцент на "я думаю" и тут же резонно добавил, - Но ведь никто никогда не может сказать наверняка, верно?        - Верно,- улыбнулась Линдси и, помолчав, добавила, - У меня похожий секрет. Я не люблю прикосновений со стороны мужчин. Просто не переношу. Ненавижу, когда меня трогают.        - А как же Стив и Джимми?        - Они не мужчины, они - моя семья. И Китти.       "Хорошо им", - с грустью подумал Джерард и тут же вспомнил, как вцепился ей в плечи во время этой её паники в туалете. Так вот почему она так на него смотрела. Вот почему одёрнула руку, как ошпарившись, когда он пробовал коснуться её в музыкальном магазине. Он не знал, он не хотел... Но он вспомнил и то, как они только что держались за руки, пробираясь сквозь тёмную комнату. И все эти моменты, когда они обнимались. Значит, он всё-таки хоть что-то значит для неё. Хоть что-то.        - Мне нравятся татуировки на других, но себе я их не делаю, не потому что мне бы не пошло, а потому что я до ужаса боюсь иголок. Инъекции в том числе. Думаю, если бы не этот мой страх, я бы употреблял героин, но это меня всегда останавливало.        - Ты такой странный...        - Откровенно говоря, меня передёргивает от твоего петушка, когда я представляю, как тебе его набивали. Хотя, если абстрагироваться, то он великолепен.        - Ты просто полон сюрпризов, - рассмеялась Баллато, - Ну раз так, вот тебе мой секрет. Я очень рада, что ты каким-то фантастическим образом нашёл меня в этом огромном городе, потому что если бы не ты, я бы сейчас спала в одной кровати с Китти, а она пинается. И за стенкой у неё пищит пятилетняя сестра. В общем, ты спас меня второй раз, Джерард Артур Уэй, и я перед тобой в долгу, - её слова звучали так искренне, что Уэй против своей воли расплылся в смущённой улыбке.        - Я и сам рад, что ты позвала меня к себе.        - Это не освобождает тебя от следующего секрета.        - Хорошо. В 15 лет один подонок приставил мне дуло пистолета к голове, я тогда чуть в штаны не наложил от страха. Он поставил меня на колени просто для развлечения. Об этом случае все знают. Но в 18 я снова с ним встретился. Я тогда только увлёкся кокаином, и у меня не было денег. Этот гандон не узнал меня, и я напал на него, выхватил у него пистолет из внутреннего кармана куртки - о, я запомнил, где он его хранит! - и потребовал отдать ему все свои деньги. Я ведь даже стрелять-то не умею, не говоря уж о том, что я, в общем-то пацифист. Но тогда меня охватила месть, и ещё мне срочно нужен был кокс. В общем, он отдал мне все деньги, но я не вернул ему пистолет, потому что боялся, что тогда он найдёт меня и убьёт. Этот пистолет я долго прятал, потом продал какому-то барыге, опять же за дозу. И вот это момент, когда я держал его на мушке в грязной подворотне, а он, этот мерзкий тип, был совершенно беззащитен и в моей власти - это был самый страшный и самый отвратительный момент в моей жизни. Тогда я понял, что не смогу убить человека, я попросту не имею права решать, кому жить, а кому нет.       Он перевёл дух, погрузившись в эти мрачные воспоминания и продолжил.        - Это главное, самое ужасное, что делают наркотики - превращают тебя в беспринципное чудовище. Я никому ещё не рассказывал, но этот случай повлиял на меня и как на исполнителя - тема пуль была на нашем первом альбоме, а тема мести - на втором. Но я больше не хочу к этому возвращаться. Может быть с этим тоже связан мой творческий кризис?       Линдси долго молчала, прежде чем сказать:        - Мне жаль, что это случилось с тобой. Я могу как-нибудь помочь?        - Да. Расскажи, какой у тебя был самый страшный и самый отвратительный момент.       Он положил голову ей на колени и закрыл глаза. Она задумчиво запустила руку в его мягкие чёрные волосы. Определённо, в её жизни был такой момент, но она не знала, стоит ли рассказывать. Его реакцию она не могла предугадать. Не говоря уж о том, что это действительно был секрет, похоронить который ей стоило немалых усилий. И всё же, если он нашёл силы вытащить на поверхность своих демонов, может быть попробовать и ей?        - В двадцать лет меня изнасиловал приятель моего тогдашнего парня. Пожалуй, это и есть самое страшное и отвратительное. Потому что он сделал это по его просьбе, чтобы отомстить.        - Что? - Джерарда как будто ударили по голове чем-то тяжёлым. Он не мог поверить своим ушам, только глядел на неё своими огромными глазами, чувствуя поднимающуюся волну ненависти. Слепой ненависти к тем, кто мог это сделать. Лин сидела, не двигаясь и опустив голову. Никогда она ещё не казалась ему такой хрупкой и уязвимой. Как можно было так поступить с этим нежным созданием! Он невольно попытался представить Линдси 7 лет назад, его воображение нарисовало очаровательную, смеющуюся молодую девушку, милую и беззаботную, без следа нынешней озлобленности, грубоватости и ледяной пустыни недоверия, окружающей её сердце. А затем он увидел эту сцену насилия, которое убило в ней ту девушку. Его передёрнуло.        - Не надо, не надо... - он аккуратно приобнял её за плечи, чтобы ещё больше не расстроить неосторожным прикосновением, - Ты...ты не виновата.       Лин закусила губу. Она была сильной девочкой и сдержалась.        - Я знаю. И всё кончилось хорошо, его посадили, правда, всего на три года. Но я сделала всё, что могла, чтобы этот урод и не думал больше к девушкам подходить. Сигаретой не поделишься?       Оба поняли, что продолжать этот разговор не стоит, и закурили. Телевизор замигал и включился как раз на том моменте, когда Джерард бросил окурок в винную бутылку. Но смотреть кино уже совершенно не хотелось.        - Устроишься здесь? - усталым голосом предложила Линдси махнув рукой в сторону дивана, Джерард коротко кивнул, - Постельное бельё вон в той тумбочке. Спокойной ночи, Джи.       Впервые она назвала его так, как называют только близкие.        - Спокойной ночи, Линдси.