Ярость Поколений - 2

      Вэй Ин весело стрелял новыми яркими глазками по сторонам. Рядом с ним шёл степенный мужчина, то и дело хмурившийся. Чуть поотдаль их сопровождал монах в чёрной рясе — бледный и худой, чуть экзотической наружности, а с ним послушник со слишком дерзким выражением лица.       Город вонял так, что у путников кружилась голова. Одежда, которую им подарили встречавшие, источала такой смрад, что Вэнь Нин два дня стирал её в небольшом ручье, затем сушил, давал понюхать Вэй Ину и, глядя на его реакцию, снова стирал. Даже сейчас, когда они пришли в город, Вэй Ин никак не мог понять, от него так несёт или от проходивших мимо горожан? Успокоил себя, что если даже от него, то в окружавшей их вакханалии отвратных запахов, будет сложно это определить.       Путники шли в храм. Их друзья намекнули, что прийти туда в своём настоящем облике они точно не смогут. Поэтому пришлось надевать личину. Чтобы пошутить над Лань Чжанем, Вэй У Сянь предстал перед ним юной высокой брюнеткой. Красавица то и дело стреляла глазками, как и те женщины, что смутили их в первый день. Наконец, Лань Чжань не выдержал и попросил:       — Смени личину, Вэй Ин. Голос твой не подойдёт для этой.       Но Вэй Ин внутренне настроил голос и заговорил мягким, бархатистым, чуть хрипловатым, но очень женственным голосом:       — Лань Чжань, будь добр, не мешай мне веселиться. Как глава клана, дома я должен быть благоразумным, иначе Цзян Чен забьёт меня своими укоряющими взглядами и Цзы Дянем! А тут нас никто не знает. Давай повеселимся! К тому же, — замурлыкал он на ушко Ван Цзи, — вдруг я в таком облике приглянусь тебе ещё больше?       Лань Чжань только дёрнул уголком губ и сказал:       — Это невозможно.       — Почему?       — Потому, что облик твой значения не имеет. Я готов был бежать за братом Дэ на край света лишь потому, что услышал свою песню, и душа сказала мне, что ты мне близок.       — Угу. А то, что я ради тебя до этого целую толпу музыкантов-дармоедов содержал, это, конечно, тебя не трогало!       — Вэй Ин, ты прогнал меня! Разве ты не помнишь этого?       — Ах, Лань Чжань. Я никогда этого не забуду. Ведь та ночь, когда были зачаты наши дети, должна была стать нашей брачной.       — Что???

***

      Вэй Ин придвинул к себе коробочки с косметикой, которые ему принесли танцовщицы. Руки его дрожали так, что он боялся просыпать разноцветные порошки. Он уже искупался и сидел в одних штанах, разглядывая себя в зеркало. Уродливый шрам был единственным досадным изъяном на его прекрасном, отлично натренированном теле. Сегодня он, наконец, решил признаться Лань Чжаню, и будь что будет.       Слухи, что шли о нём по всей Поднебесной, огорчали его лишь одним — его подозревали в порочной связи, которой не было, с человеком, которого не существовало. А тот, с кем он действительно хотел бы завести эту связь, хмурился, застывал на месте, окатывал ледяным взглядом, но никак не приближался к нему. И сегодня Вэй Ин пригласил его в гости на пир для двоих.       Вокруг суетились слуги, не издававшие ни единого звука. Они подбирали ему наряд и украшения. Приносили ароматическое масло и напитки для бодрости. Не напиться бы самому, иначе он, как всегда, наговорит глупостей, а того, что важно, опять не скажет!       Натеревшись маслом, Вэй У Сянь взял небольшую коробочку с пудрой, пуховку, и щедро махнул на лицо. Стал похож на Вэнь Нина! Добавил румяна. Теперь на него смотрела стареющая матрона, стремившаяся слоем косметики прикрыть увядание когда-то прелестной кожи. Подвёл брови. Цветок в волосы и можно идти в «дом поющих дев». Подвёл глаза. И стал похож на куклу-проводника в мир мёртвых! Взял полотенце, намочил его и старательно стёр всё, что нарисовал на лице. Его считали одним из красивейших мужчин своего поколения. Он уступал лишь троим. И один из них сегодня придёт к нему на ужин! Как же Вэй У Сяню хотелось быть ему ровней! Но, видимо, не судьба. Стараясь украситься, Вэй Ин всё сильнее себя уродовал. Пусть будет, как есть.       К гостю он вышел в роскошном, тёмно-красном наряде с вышитыми на нём чёрными вершинам гор. Он решил, что в случае неудачи, сможет сказать, что это его клановое одеяние. Войдя в зал он замер, стараясь понять, какое произвёл на Лань Чжаня впечатление. Тот тоже замер, поджав свои великолепные длинные пальцы. Вэй Ин вздохнул, и пошёл к их столику. Он махнул рукой, приглашая гостя присаживаться. Тот озадаченно спросил:       — Мы никого не будем ждать?       — Никого не будет, Лань Чжань. Этот вечер я хочу посвятить восстановлению нашей прежней дружбы, — он заметил, как напрягся Лань Чжань. И быстро проговорил: — Понимаю, что если раньше я был просто не достоин твоей дружбы, то теперь она абсолютно недопустима. Но позволь мне сегодня потешить себя иллюзией, что мы с тобой не чужие друг другу люди.       — Ты так считаешь, Вэй Ин? — сухо поинтересовался Ван Цзи.       Вэй У Сянь вздохнул и тихо сказал:       — Угощайся, Лань Чжань. Тут много прекрасной еды, которую приготовили женщины моего гарема.       Он больше не смотрел в это холодное лицо, всем видом демонстрирующее неодобрение. Кушанья приносили одно за одним. Напитки лились рекой: вино для него и чай для Лань Чжаня. Вышли танцовщицы, которых Вэй Ин пригласил на сегодняшний вечер. Он внимательно посмотрел на своего гостя, но тот так и не поднял взгляд ни на одну из них. Ему снова показалось, что всё то, что было с ним тогда в пещере, было плодом его воспалённого воображения. Этот прекрасный мужчина был истинным аскетом. И не ему, последователю Тёмного Пути, быть его Судьбой.       Мужчина от тяжких раздумий всё больше налегал на на вино, рассказывая Лань Чжаню о своих планах об усовершенствовании новых предметов. Сам смеялся своим шуткам. Пробовал задавать вопросы, но, получая односложные ответы, разочаровался в своём собеседнике окончательно. Затея пригласить в гости одного Лань Чжаня оказалась провальной. Им обоим было откровенно нечего сказать друг другу. Вернее, ему-то было, что сказать, но, казалось, это может разрушить остатки их и без того сложных отношений. В итоге, сильно захмелев, Вэй Ин предложил разойтись по покоям. А наутро он проснулся с женщиной из своего гарема, компаньонкой сестры Цзинь Сюань Юя.       Разозлившись на девушку, он спросил её, как она оказалась в его постели. И узнал, что глупые девчонки подготовили целый план по соблазнению мужчин: приготовили блюда, куда добавили дурманящих трав. Это и привело к скорому опьянению Вэй Ина. Но и Лань Чжань попал в эту же ловушку!       Надеясь, что этого всё-таки не случилось, Вэй Ин помчался в покои друга, но увидел, как тот спит, нежно прижимая к себе Цин Су! Ярость от увиденного, обида на Лань Чжаня, злость на девушку помутили его рассудок. Он бросился будить их, отчитывал, глядя на следы их преступления. Особенно его огорчало то, что перед ним стоял Ван Цзи, абсолютно обнажённый, прекрасный и осквернённый этой развратной девкой. Как, впрочем и он сам. В ужасе от произошедшего, Вэй Ин велел заточить глупых женщин, но Лань Чжань так настойчиво добивался заботы о Цин Су, что окончательно разозлил старейшину Илина. Так их брачная ночь отодвинулась на долгие годы.

***

      Вспоминая теперь эти события, Вэй Ин думал, что они с Лань Чжанем просто два неуверенных в себе глупца, что потратили кучу времени на додумывание всевозможных проблем вместо того, чтобы выяснить всё раз и навсегда. Теперь они стараются сразу разрешать все недоразумения, не позволяя им обрасти обидами.       Вэй Ин был против их похода в храм. Они ведь не приверженцы никакой религии. Можно было просто сходить на какую-нибудь казнь, там тоже присутствовали инквизиторы. Знакомство было неизбежным. Однако Лань Чжань убедил его, что в данных собраниях читается Книга, в которой может быть ответ на множество вопросов.

***

      Вэй Ин уже знал, что большинство прихожан абсолютно не понимают ни одного слова в службе. Но они были бессмертными, поэтому для них язык не был проблемой. Войдя в храм, они почти сразу поняли, о чём идёт речь, что лежит в основе религии, во что верят (или считают, что верят) эти люди. Но почему гонения на магов началось именно в этом учении? Ответа они не услышали. Но почувствовали, как при переводе с истинного древнего языка многие понятия были утрачены и заменены другими, а то и просто подставлены для простоты усвоения. Но от этого целостность знания была утрачена, и получалась мозаика, в которой то тут, то там не хватало кусочка, зато везде и во множестве были накиданы булыжники лжи, что окончательно не позволяли восстановиться целостности картины.       Вэй Ин смотрел вокруг и видел обывателей, откровенно отрешённых от службы. Иногда, вместе со всеми делающими какие-то жесты и снова уходящими в себя. Наконец вперёд вышел мужчина в тёмном облачении и начал долго и громко рассказывать о том, как тяжело приходится Святой Инквизиции в борьбе с ведьмами и колдунами. Он призывал обывателей распознавать ведьм и вести с ними непримиримую вражду, докладывать церковникам, чтобы те принимали меры по очищению их душ. При этом он говорил о таких приметах, по которым можно определить одержимость человека, что Вэй Ин только диву давался. Лань Чжань хмурится и внимательно смотрел на служителя культа. Его слова так же потрясли заклинателя. Война обещала быть долгой и кровавой.