Paramount Pictures представляет…

Влечение сердец рождает дружбу, влечение ума — уважение, влечение тел — страсть, и только все три вместе

рождают любовь.

Конфуций

***

      Дорога к месту натурной съёмки заняла не более десяти минут. Всё это время они молча шагали рядом, заткнув уши «вкладышами». У каждого была своя музыка и свои мысли. Но оба шли всё равно в одном направлении.       Первым у цели оказался Тэхён. Его глаза сразу же заблестели от вспыхнувшего творческого азарта. Он быстро пробрался к самому краю каменной чаши и встал, заинтересованно наблюдая, как в неё с пологой горки стекали извилистые ручейки.       На минуту задумался, прислушиваясь к тихому плеску воды. Потом посмотрел на крупные камни, которые в художественном беспорядке были разбросаны по бокам.       За время существования этого рукотворного водопада многие из них уже успели обрасти густым мхом. Он присел на корточки, медленно провёл раскрытой ладонью по зелёному бархату.       — Какой же он мягкий… — довольно улыбнувшись, Тэхён оглянулся. — Иди сюда, Гук, потрогай!       Сбросив рюкзак на землю, Чонгук не спеша подошёл, низко наклонился и торопливо мазнул пальцами по мху.       — Да нет же, не так! — громко возмутился Тэхён.       Он положил свою руку сверху ладони альфы и слегка сжал длинными пальцами. Замер на секунду, а потом очень-очень медленно и бережно, едва касаясь, провёл подушечками Чонгуковых пальцев по изумрудному островку. Приятные ощущения контраста мягкой власти тёплой руки и влажной податливости мха разогнали мурашки по всему телу Гука. Даже волосы на голове зашевелились.       — Невероятно… — прозвучало на выдохе.       — Я знал, знал, что тебе понравится! — откровенно и как-то абсолютно по-детски обрадовался Тэхён, услышав этот тихий шёпот возле своего виска.       Он с широкой улыбкой вскинул голову, чтобы увидеть восторженное лицо друга.       И он его увидел.       Когда случайно мазнул носом и губами по щеке Чонгука.       Увидев то ли испуг, то ли крайнюю растерянность в округлившихся глазах, Чонгук тут же выпрямился и отстранился. Покрасневший от неловкого столкновения Тэхён резко отдёрнул руку, словно внезапно обжёгся. Вскочил на ноги, затараторил:       — Так, пора заняться делом.       Было заметно, что он сильно разволновался. Засуетился сразу, схватил камеру, сосредоточенно закрутился вокруг водопада. Он что-то тихо бормотал себе под нос и щёлкал, казалось, всё подряд, со всех ракурсов и во всех возможных режимах фотосъёмки. Похоже, этими явно хаотичными действиями он просто пытался себя успокоить.       Тем временем Чонгук, очнувшись после такого приятного для него контакта, взял в руки телефон и взглянул на экран. До отправления автобуса оставалось примерно полтора часа. Пожалуй, они ещё и перекусить успеют при желании.       — Ценитель прекрасных частей тела, сфоткай меня так, как умеешь только ты! — неожиданно раздался радостный крик.       Гук поднял голову. Довольно улыбающийся Тэхён стоял на самом крупном валуне. Его руки и ноги были широко расставлены в стороны, как на рисунке «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи.       Вспомнились слова великого гения, найденные в его записной книжке 1492 года:       «Древний человек был миром в миниатюре. Поскольку человек состоит из земли, воды, воздуха и огня, его тело напоминает микрокосм Вселенной».       Тэхён был микрокосмом Чонгука. Его единственным миром, в котором он хотел жить.       — Надо подумать, в какую позу тебя поставить, — вдруг ляпнул Чонгук и тут же поморщился. Вот куда его, блять, опять понесло?       — А какая тебе больше нравится? — весело спросил Тэхён. Он ничуть не смутился.       Он что, не понял двусмысленности вопроса или решил вступить в игру?       — Даже не знаю, что тебе и ответить. Сравнить-то мне не с чем. Я новичок в этом и ещё ни одной не использовал в деле. Может, подскажешь свою самую любимую, а я подстроюсь? — Чонгук навёл на него камеру телефона, делая первый снимок.       — Да я тоже не имею никакого опыта в этом. Даже с подробностями теории ещё не успел познакомиться. Иногда что-то подсказывает интуиция, — присев на корточки, Тэхен развёл колени в стороны и опусти между ними ладони прямо на камень.       — Сейчас ты похож на большого лягушонка в шляпе, — рассмеялся Чонгук, тоже присев на корточки и продолжая снимать. — Так что же в данный момент нашёптывает на ухо твоя интуиция?       — Что нужно просто довериться, — Тэхён выпрямился, сделал «ласточку», стоя на одной ноге и вытянув руки в стороны.       — Кому, если не секрет? — Чонгуку, конечно же, сейчас очень хотелось услышать своё имя.       Опустившись прямо на землю, он лёг на живот и сделал следующее фото из самого низкого положения. Теперь казалось, что Тэхён не стоит на камне, а взлетает с него.       — Конечно тебе, Гук! Самому преданному… другу, — отчего-то запнулся на последнем слове.       Чонгук судорожно проглотил появившийся в горле ком. Пристально посмотрел на Тэхёна. Тот вдруг прекратил позировать и застыл, опустив руки. Чонгук не посмел произнести вслух то, что громко стучало в висках:       «Я не хочу быть другом. Я хочу быть для тебя просто самым».       Увидев чужие глаза, так же внимательно изучающие его самого, Чонгук молча опустил голову, уткнулся в телефон, создавая вид крайней занятости.       И вдруг услышал громкий вскрик, а вслед за ним — глухой звук упавшего тела…       — Тэхён! — вскочил на ноги Чонгук, сунул мобильник в карман и рванул к лежащему на земле альфе.       Рухнул рядом с ним на колени, подхватил под спину, прижимая к груди. Свободной рукой заметался по телу, ощупывая его в поисках ран:       — Где болит?! Скажи, где?!       — Нога-а-а… — зажмурив глаза, болезненно простонал Тэхён, а после уткнулся носом в шею Чонгука.       — Господи, да главное — голова цела. Обопрись на руки, я посмотрю, что там случилось, — немного отстранившись, Чонгук внимательным взглядом пробежался по ноге. Он почти сразу заметил, что на внешней стороне стопы быстро увеличивается отёк. — Допрыгался, лягушонок. То ли подвывих, то ли растяжение. У меня не раз были похожие спортивные травмы. В общем, тебе нужен врач и лечение.       — А делать-то теперь что? До автобуса скакать на одной ноге, что ли? Или скорую вызывать? — упал духом Тэхён, потирая ладонью голень. Не выдержал и тихо зашипел от пульсирующей боли.       — Скорую на территорию леса всё равно не пропустят, а до автобуса я тебя и сам донесу.       — Чонгук, я не субтильная девушка, между прочим, и вешу немало. Тебе же будет тяжело, — попытался воспротивиться Тэхён, хотя и сам прекрасно понимал, что это будет лучшим выходом из ситуации.       — Ничего, своя ноша не тянет, — коротко подмигнув, улыбнулся Чонгук, глядя в полные вины и отчаяния глаза. — В этом сказочном бамбуковом лесу я превращусь в твоего боевого коня, который вывезет с поля боя раненого хозяина.       — Ну ты и сказал, однако, — тихо рассмеялся Тэхён, чуть отвлекаясь от усилившейся боли в ноге. — Ты не конь, а я не хозяин. Мы с тобой два бойца, Гук. И только так. Понял?       — Понял-понял, — расплылся тот в довольной улыбке, как масло на тёплой ладони. — Посиди так немного, а я пока вещи заберу.       Чонгук подошёл к брошенному рюкзаку, поднял его с земли и, на ходу вытащив из кармашка бандану, вернулся к пострадавшему.       — Я пока перевяжу, чтобы зафиксировать ногу. Нужно ограничить подвижность. Так она будет меньше болеть, — он встал рядом на колени.       Смешно сложив крестиком свои стопы, Чонгук присел на них, как на подушку, прижимаясь бедром к бедру Тэхёна. Те их участки кожи, что не были прикрыты шортами, соприкоснулись… Оба одновременно вздохнули, кожа покрылась мурашками. Контролировать это никак не получалось.       — Сможешь подержать ногу на весу? — взглянул искоса Гук.       — Не-а… — Тэхён облизнул губы.       Чонгук, покраснев до самых кончиков ушей, молча взял его ногу и положил на середину своего бедра, прикрытого лёгкой тканью.       Тэхён сидел с розовыми щеками и задумчиво наблюдал совсем не за тем, как Чонгук бережно фиксировал его стопу, а за его лицом. Ведь это оказалось гораздо интереснее.       На нём, как на страницах книги, можно было прочитать очень и очень многое. И о себе, и о самом Гуке.       Во взгляде плескалась бескрайняя нежность. Когда он чуть хмурил брови и между ними появлялись тонкие складки, то в этом угадывалось беспокойство. Вот он от старания прикусил губу. Почему-то румянец на щеках стал вдруг ещё гуще, мгновенно заливая шею. Неужели от удовольствия?       Тэхён улыбнулся и даже не заметил, как ответно дрогнули в улыбке губы Чонгука. Тот секунду назад тоже бросил взгляд на чужое лицо и увидел на нём кое-что обнадёживающее для себя.       Оба опустили глаза на пару сильных рук, которые как раз в этот момент закончили свою работу.       На кончиках пальцев всё ещё дрожали забота и ласка.       — Ну вот и всё, можем идти дальше, — Гук аккуратно опустил перевязанную ногу на землю. — Хочешь перекусить? Я взял с собой сэндвичи и яблоки.       — Не хочется что-то, спасибо.       Чонгук молча кивнул головой. Быстро поднялся, отряхнул пыль с одежды.       — Держись крепче, — протянул руки навстречу.       Этим рукам Тэхён доверял теперь как себе. Нет, пожалуй, даже больше. Ведь в себе самом он всё ещё чуть-чуть сомневался.       Гук потянул его на себя и помог встать на здоровую ногу. Потом пристроил на своей груди рюкзак.       — Забирайся, раненый боец, — присел на корточки, подставляя широкую спину.       Тэхёну осталось лишь поудобнее устроиться. Что он с нескрываемым удовольствием и сделал. Прижался поплотнее к надёжной спине, руки закинул вперёд и сцепил над рюкзаком, ну а ноги быстро подхватил Чонгук, пристроив их по бокам, поддерживал ладонями под коленями.       Они двинулись по дороге. Периодически хватка чужих рук ослабевала, тогда Тэхён потихоньку съезжал к пояснице. Вот и приходилось Чонгуку раз за разом подкидывать пассажира повыше, возвращая на прежнее место.       — Чонгук, перестань так делать. Это меня напрягает, — жалобно протянул Тэхён.       — Ну так ты спускаешься, а я тебя поднимаю повыше.       — Уж лучше спуститься, чем позорно спустить… — тяжело вздохнув, едва слышно проворчал Тэхён.       — Что? Тебе неудобно? — из-за наушника Чонгук не расслышал бубнёж своего «рюкзачка».       — Как раз-таки наоборот — слишком уж удобно.       — Я не понимаю, о чем ты.       — Скоро поймёшь, если не прекратишь возить меня по своей спине туда-сюда, — раздался тихий вздох беспокойно заёрзавшего Тэхёна.       Чонгук продолжал размеренно шагать к выходу из бамбукового леса. При движении его ладони постепенно смещались к внутренней части бёдер альфы, а пальцы всё крепче сжимались на его мышцах. Ещё пару раз он подкинул Тэхёна повыше и…       И тот всё-таки не выдержал. Разрумянился вдруг, шумно запыхтел, удобно пристроив подбородок на крепком плече Гука. Тихо вдыхал его запах, непроизвольно вжимаясь пахом в тёплую спину. Упс…       Конечно, Чонгук не мог не почувствовать, что сзади в него теперь упирается уже вовсе не мягкий живот, а кое-что пониже и покрепче.       — Тэхён…       — М-м-м? — голос внезапно надломился, дав «петуха».       — Ты… У тебя…       — А я тебя предупреждал, — обречённо вздохнул Тэхён. — Ничего личного, просто чистая физиология от стимулирования. Я не могу это контролировать, прости. Он сам.       — Твою ж мать, — Гук тяжело задышал, ощущая, как в носу оседают чужие возбуждающие феромоны. Ладони сами собой скользнули чуть выше по бёдрам.       — Ещё одно такое движение, и я за себя уже точно не руча-а-юсь, — низко застонал Тэхён, стыдливо упираясь лбом в чужой затылок.       Растерянным взглядом Чонгук зацепил скамейку впереди, но сделать лишний шаг уже было стрёмно. Он резко остановился.       — Мне срочно нужно передохнуть.       Тэхён без слов сполз вниз, проехав своим стояком по пояснице и ниже. Успел заметить, как после такого манёвра Гук чуть дёрнулся, а его мускулистые ягодицы заметно напряглись.       Возбуждённый страдалец встал понурой цаплей на здоровую ногу, удерживая на весу пострадавшую. Стараясь не потерять равновесие, резко запахнул полы балахонистой рубашки и застегнул на три нижние пуговицы, прикрывая всё то, что не было предназначено для посторонних глаз.       Хорошо, что Тэхён всегда любил носить объёмные вещи, иначе гуляющие по этому зелёному царству бамбука посетители были бы обескуражены довольно приличным «благостоянием» столь молодого тела.       — Я за тебя подержусь, чтобы не упасть, — он ухватился руками за крепкие плечи.       Чонгук молча кивнул. Достал из рюкзака две бутылки воды. Одну протянул за спину.       — Будешь?       — Да, спасибо.       — Давай лучше присядем. Я помогу тебе дойти до скамейки, — Гук развернулся боком. Его рука уверенно легла на чужую талию, прижимая к себе покрепче.       Тэхён хотел уже было сказать, что сам прекрасно допрыгает. Даже рот приоткрыл, набрав в легкие побольше воздуха. Но быстро его захлопнул, внезапно передумав. Он с удивлением почувствовал, что ему было уютно в этих крепких объятиях.       Надёжно.       Закинув руку на подставленное плечо, Тэхён кивнул головой:       — Пошли.       Однако, проскакав на одной ноге чуть больше метра и пытаясь удержать на месте соскользнувшую ладонь, он остановился.       — Мне так неудобно.       — Перехватись по-другому.       Когда Тэхён поменял положение руки, его плечо плотно вжалось в чужую ключицу, а ладонь удобно легла на грудь. Это было очень похоже на объятия. Почти дружеские. Наверное… Или уже всё-таки нет?       Он почувствовал, как под ладонью сильно заколотилось сердце Чонгука. А своё собственное ответно застучало в его теплый бок. Они как будто перестукивались между собой азбукой Морзе, даже не спрашивая хозяев.       Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. В голове творился полный кавардак из ярких эмоций и странных желаний. Вот если, например, чуть-чуть повернуть голову, то можно…       — Пошли, — глядя перед собой, Чонгук взял его за запястье, прижатое к своей груди, зашагал вперед.       Сначала осторожно усадил на скамейку Тэхёна, а потом плюхнулся рядом, прикрыл глаза.       — Устал?       — Да нет, больше за тебя переживаю.       — Не волнуйся, я живучий, ещё успею надоесть.       — Ты мне никогда не надоешь.       В последнее время их диалоги несли в себе столько информации, что только дурак мог не догадываться, что этим двоим есть о чем поговорить наедине. Но откровенный разговор никто из них не начинал. Похоже, один снова боялся разрушить дружбу. А другой просто боялся. Самого себя.       Перекусив сэндвичами, предусмотрительно захваченными с собой, допили остатки воды и вышли на финишную прямую.       — Может музыку послушаем? Для настроения, — коварно шепнул Тэхён в самое ухо и с хитрой улыбкой наблюдал, как шея альфы покрылась огромными мурашками. Ну не всё же только ему шутить.       — Согласен, — тот ответил с деланным безразличием, слегка поёжился. — Только мой плейлист. Телефон и наушники найдёшь в рюкзаке.       — Да тут у тебя музыки — тьма-тьмущая! На все случаи жизни, — удивлённо присвистнул Тэхён, тут же удобно укладываясь щекой на чужом плече. — Что мне включать?       — Лирику, — уверенно прозвучало в ответ.       — Хм… А раньше ты слушал только рок и хаус, — вспомнил школьные годы.       — Я уже давно разбавляю это другими жанрами. Времена меняются и мы вместе с ними, а уж тем более наши мысли и желания, — пожал плечами Чонгук.       — Ну да, по себе знаю. Я тоже расширил свой музыкальный горизонт. А мысли… Я своих иногда боюсь, настолько они кажутся бредовыми, — Тэхён надавил острым подбородком на ключицу и тяжело вздохнул.       — Так ты попробуй их реализовать, может это и не бред вовсе, а твои тайные желания. Сам же недавно говорил «Не попробуешь — не узнаешь».       — Ага, а вдруг понравится? — беспокойно завозился Тэхён.       — Даже интересно, что же это за желания, которых ты так боишься? — тихо рассмеялся Чонгук. — Ограбить банк? Покорить Эверест или прыгнуть в Ниагарский водопад?       — Не-е-т, до такого я ещё не додумался, — помотал головой Тэхён, щекоча волосами шею и щёку своего носильщика.       — Если это не угрожает свободе, жизни и здоровью, почему бы не попробовать? — от щекотки Гук напряжённо поднял плечи, наклонил голову в сторону, коснувшись соломенной макушки.       — Может и попробую, если в споре с самим собой победит любопытный оптимист, — глубокомысленно вздохнув, один «вкладыш» Тэхён сунул в ухо Чонгука, а другой — в своё.       Включил плейлист и зазвучала первая мелодия.       — А где ты нашёл эту песню? — слегка напрягся Тэхён, крепче цепляясь пальцами за рюкзак.       — Рассказываю. В начале сентября это было всего лишь стихотворение «Обними меня» какого-то чувака под ником ДжейКей на сайте любителей поэзии, — Чонгук покраснел и, низко опустив голову, уткнулся взглядом в дорогу под ногами. — А несколько дней назад я бродил по сетям, искал интересные новинки для плейлиста. И в этот момент выложили новинку. Без видео. Просто красочная заставка из нейросети, типа параллельные миры, и запись этой песни. Ну я и открыл послушать. Оказалось, что какой-то Ви сочинил музыку к этому стихотворению и сам исполнил получившуюся песню. Я офигел от того, как идеально сочетались слова, мелодия и голос. Это было попадание в «десятку». Кстати, голос того мужика чем-то на твой похож, но только намного ниже. Жаль, что ты в четырнадцать петь перестал, когда голос ломался.       — Да, я с тех пор не пою, — быстро отвернувшись, буркнул Тэхён.       — Зря, мне кажется, что у тебя неплохо могло бы получиться. Тембр красивый.       — Спасибо.       — А тебе разве песня не понравилась?       — Нет… В смысле, да, очень понравилась. Отличные слова.       — Я тебе потом её скину. О, смотри-ка, вон наш автобус. Места будем выбирать или сядем на прежние?       — Можно и на прежние, если никто не займёт.       Когда они подошли к собравшейся возле автобуса толпе, раздался чей-то удивлённый возглас:       — Смотрите-ка, а три часа назад оба уходили пешкодралом. Чон, когда ты успел стать личным рикшей у принца Кима?       — Как только, так сразу, — он громко пропыхтел, осторожно опуская Тэхёна на землю.       Все заметили, что тот твердо встал только на одну ногу, вторую придерживая на весу. Сразу наперебой загалдели альфы, заохали сердобольные омеги. Со всех сторон посыпались вопросы, главный смысл которых был один:       — Что случилось?       Чонгук усмехнулся, взглянул на державшегося за его плечо Тэхёна и, дёрнув бровью, приглашающе повёл рукой: "Рассказывай..."       — Да, в общем-то, ничего особенного, — Тэхён посмотрел, как на этих словах парень закусил губу, усиленно пряча рвущийся наружу смех. Незаметно ущипнув его за плечо и состроив невинное лицо, выдал. — Прыгнул, подвернул ногу, упал. Очнулся — Чонгук.       — Так он тебя спас? Теперь этот рыцарь просто обязан на тебе жениться, принцесса!       Дружный весёлый хохот студентов спугнул всех птиц в радиусе ста метров.

***

      Через полтора часа Тэхён, сильно прихрамывая, уже выходил из кабинета хирурга университетской больницы.       — Растяжение. Мазь, бинтовка, покой, — доложил он ожидавшему его Чонгуку.       — Садись верхом, домчу с ветерком.       — Я сам допрыгаю.       — Тэ, не нужно изображать раненого в зад кенгуру. Залезай.       Тихий смех означал согласие.

***

      Время летело неумолимо: вроде бы совсем недавно начавшийся пёстрый сентябрь уже подходил к концу. Приятно тёплый, призывно красочный, иногда бодро поливающий мелкой влагой. Он приглашал на неторопливые прогулки по городу, предлагал посидеть за уличным столиком кафе или на берегу реки.       Наступала долгожданная пора любования осенними клёнами — «танпхун». Все деревья уже готовились со дня на день набросить на свои кроны бархатные красные мантии, чтобы украсить этим величием городские парки и скверы. Протянуться яркими лентами вдоль серых дорог. Разбежаться алыми пятнами по уютным дворикам. Накрыть красными волнами пологие холмы и невысокие горы.       Природа ещё не успела растратить своё тепло и днём можно было понежиться на солнышке, получая очередную дозу ультрафиолета.       В отношениях Тэхёна и Чонгука, которые они не так давно назвали эпохой Возрождения дружбы, тоже произошли заметные изменения. Тэхён, правда, был чуть более сдержан после происшествия в бамбуковом лесу. Кое-что его продолжало смущать или же в чём-то он сомневался. Быть может, опять в самом себе? Заблудился в лабиринте собственных перепутанных в тугой клубок разных чувств? Боролся с ними, выбирая правильный выход?       Тем не менее, они стали проще относиться к мелочам, чаще и легче общались между собой. Вместе с удовольствием ходили в один спортзал, неизменно выбирая удобный для обоих промежуток времени. Бросали быстрые оценивающие взгляды на фигуры друг друга. Встречаясь глазами, чуть смущённо улыбались и сразу же переключали внимание на кого-то постороннего. Или на пятнышко на стене…       Но взаимный интерес был искренним, ведь это всегда заметно. Глаза никогда не врут. А от чего, интересно, было смущаться-то? Дружба уже давно наладилась, можно и расслабиться.       У них теперь были общие друзья из их группы, с которыми частенько зависали на совместных посиделках с безалкогольным пивом и крепкими шутками. До седьмого пота и сексуально-мокрых футболок гоняли по спортплощадке, играя в баскетбол или футбол.       Совершали весёлые студенческие набеги на разные кафе и расслабленно валялись в парке на траве, слушая негромкую музыку. Всё было отлично. Ну просто зашибись.       Кроме личной жизни.       Вернее, её полного отсутствия и у Чонгука, и у Тэхёна. Невинный флирт с омегами университета в счёт брать не стоило: чаще всего это делалось в шутливой форме, напоказ, и дальше ни к чему не обязывающих объятий не заходило.       Потому что в какой-то момент внезапно пропали и ещё совсем недавно зудевший в одном месте интерес, и горячие желания, и удовольствие от многочисленного внимания к своей персоне. Спасибо, не надо. Даже появилось лёгкое раздражение от слишком навязчивых домогательств и предложений, но с фальшивой улыбкой на лице приходилось всем мягко отказывать.       Чонгук теперь всегда старался быть рядом с Тэхёном, а тот не выпускал из поля зрения своего «друга». И какой-то умник однажды назвал их неразлучниками. Ну да, снова прозвучало до боли знакомое обоим прозвище. Но…       Для двух сильных альф всё это было гормональной пороховой бочкой, готовой вот-вот взорваться от малейшей случайной искры. Определить бы ещё направление взрывной волны, чтобы не снесло крышу. Чтобы знать, куда или к кому бежать, если это всё-таки произойдёт.       К верному и сочувствующему «другу»?