Paramount Pictures представляет…

Думайте с любовью, дышите с любовью, говорите с любовью, изучайте любовь, и тогда вы заметите, как изменится окружающий вас мир и ваше окружение.

Конфуций

***

      Проснулся Чонгук от ощущения приятного тёплого дыхания на своём лице и любимого аромата. Нет, лучше так — аромата любимого. Он начал медленно поднимать веки, с каждой секундой всё больше и больше открывая картину перед ещё сонными глазами. Это было похоже на то, как на сцене театра распахивается тяжёлый занавес, за которым вскоре начнётся интересное действо.       — Я тебя разбудил? — лицо Тэхёна было всего в паре сантиметров. Они почти касались друг друга носами. Это обоих немного обескураживало и одновременно будоражило.       — Да, твой вкусный запах, — сиплым после сна голосом прошептал Гук, облизывая сухие губы, словно готовился попробовать самый изысканный деликатес. — Представляешь, я во сне вдруг захотел поесть.       — А-а, так к тебе наконец-то вернулся аппетит? — улыбнулся Тэхён и смешно наморщил нос. На самом деле за шутливостью скрывалось беспокойство.       — С чего ты взял, что он куда-то уходил? — вздёрнул бровь Чонгук.       — Я же простудился, а не ослеп, Гук. Меня, конечно, плющило от жара и головной боли, но в полубреду я всё-таки кое-что видел. Например, как ты гонял кусочек мяса по тарелке и совсем не торопился положить его в рот. Как потом слишком долго пережёвывал и не проглатывал, как будто тебе что-то мешало. Не ел свои любимые яблоки. В эти моменты я видел в тебе себя из прошлого, — пока Тэхён это говорил, лицо выглядело серьёзным, почти хмурым. Между бровей залегла глубокая складка. Ему было не просто неприятно, а физически больно вспоминать те времена. — Три года назад, когда после драки ты ушёл из школы, я сам точно так же не хотел есть. Тогда мне было страшно, что навсегда потерял тебя и нашу дружбу. А что сейчас с тобой? Ты здоров? Как ты сильно похудел за эти дни… — он потянулся к лицу Чонгука, мягко очертил пальцем выступающую скулу. Заметил, как от внезапного ласкового жеста тот вздрогнул, даже на мгновение перестал дышать. Тэхён понимающе улыбнулся, от бессилия уронив руку на постель.       — Ты сильно заболел, а я впервые увидел тебя настолько беспомощным… — пристально глядя в глаза, срывающимся голосом проговорил Чонгук. — Боялся, как бы не стало ещё хуже, если вдруг я не справлюсь. Не хотелось, чтобы всё дошло до больницы, — откровением за откровение.       — Мне уже намного лучше. Ты же за мной ухаживал, как за своим детёнышем. Я чувствовал твоё присутствие даже с закрытыми глазами. Это было приятно. Представляешь, даже когда я спал, все равно ощущал твой запах и то, как ты накрывал меня своими феромонами. Они меня мгновенно успокаивали.       — Открою тебе страшный секрет: я тебя воспринимал не как младенца, а заболевшего друга, которому нужна моя помощь. Странно, но мой внутренний альфа не хотел никого к тебе подпускать. Даже рычал. Я должен был сам ухаживать, — на последнем слове Чонгук сделал особое ударение и накрыл его ладонь своей рукой. — Честно говоря, было нелегко, но мне нравилось это делать, правда, — он неотрывно смотрел в глаза, а заглядывал прямиком в самую душу. — Ради тебя я…       — Тсс… Остановись, на сегодня хватит, — изящные пальцы Тэхёна легли на чужие губы, не позволяя говорить дальше. — Сейчас нам обоим нужно что-нибудь поесть, иначе лапы таскать не будем.       — Как скажешь, — Чонгук слегка чмокнул пальцы, отчего Тэхён со смешком отдёрнул руку, и с явной неохотой поднялся с кровати. — Пойду добывать еду.       Как же легко было теперь вот так разговаривать о чём угодно, спокойно касаться друг друга, не боясь получить оплеуху, неприязненный взгляд или услышать какие-то колкости. Сейчас оба улыбались даже глазами.       Между ними не было ни прежней холодной стены, сквозь которую с великим трудом пробивались тёплые слова. Не было страха быть непонятым или, что ещё хуже, отвергнутым.       Были только распахнутые глаза, открытые навстречу друг другу души и влюблённые сердца. Теперь, когда Чонгук увидел, как на него смотрит Тэхён, услышал, как и что тот говорит, он был готов идти за ним хоть на край света.       Улыбаясь собственным мыслям, Гук вернулся на грешную землю, быстро привёл себя в порядок и, напевая себе под нос новую песню «Если ты…», отправился на охоту в столовую. Чувства чувствами, а обед — по расписанию.

***

      Пару дней Чонгук не позволял Тэхёну никуда выходить, в том числе и в столовую, по-прежнему таскал еду в контейнерах. Успевал это делать даже в перерывах между занятиями в университете.       Вечером отдавал Тэхёну конспекты и тот переписывал весь материал в свои тетради, чтобы не отставать от учебного процесса. А после ужина они вместе выбирались на улицу, находили уединённую скамейку под деревом и просто сидели, тихо переговариваясь. Иногда включали музыку, вслушивались в слова песен.       Теперь они уделяли этому больше внимания, особенно, когда текст нёс в себе определённый смысл, а не бесконечный повтор фраз, что тоже случалось довольно часто. В словах и музыке звучали все эмоции и чувства. Песни, как люди, жили по-разному: одни опасно тянули во мрак, на самое дно — век таких был недолог; другие несли в себе свет и энергию, помогали найти дорогу даже к самому себе, а потому надолго оставались рядом с человеком.

***

      — Я завтра пойду на занятия, — в среду вечером заявил Тэхён, усердно переписывая очередную лекцию. Вот так просто поставил перед фактом.       — Отговаривать не буду. Тебе виднее, — пожал плечами Чонгук. — Ещё со школы по себе знаю, как муторно слишком долго сидеть в четырёх стенах.       — Отлично. Тогда разбудишь меня, если я вдруг «задвину»?       — Без проблем.       Тэхён постарался быстро влиться в учебный процесс. Правда, немного ослабленный после болезни, на второй же лекции незаметно для самого себя уснул, просто тихо свесив голову.       Чтобы он со всего маху не уткнулся лбом в стол, Чонгук подсел к нему вплотную и, чуть приобняв, потянул на себя. Тэхён мягкой куклой привалился к тёплому боку, и его голова уютно легла на широкое плечо. Удобное, родное. Даже причмокнул.       От внезапно накатившего счастья Чонгук готов был спеть ему колыбельную «Спи, моя радость, усни…».

***

      Из серой коробки будних дней следующей недели, как чёрт из табакерки, выскочил яркий вечер чумовой пятницы.       — Тэхён, ты не забыл, что мы все сегодня идём в город на открытие нового клуба «Нулевой километр»? — Чонгук стоял возле шкафа и перебирал свою одежду.       — Благодаря тебе только что вспомнил, — раздался глухой смех из-под полотенца, которым альфа интенсивно вытирал влажные после душа волосы.       — Надеюсь, после недели занятий у тебя ещё остались силы потусоваться, — Гук вертелся перед зеркалом, придирчиво примеряя из целого вороха одежды то одно, то другое.       — На пару танцев и бокал вина точно хватит! — из-за шума работающего фена Тэхёну пришлось почти кричать.       — Если устанешь, скажи. Мы сразу же уйдём, — вполне серьёзно произнёс Чонгук. Заботился.       — А понесёшь меня «рюкзачком»? Как в тот раз, — залился хохотом Тэхён, оставляя фен на тумбочке. Блеснул глазами, вытянул руки навстречу и зашагал, сильно прихрамывая. — Ножка бо-бо, идти не могу.       — Понравилось, значит, на мне верхом кататься? — усмехнулся Чонгук, раскрыл пошире объятия, приглашая. — Только мой-то рюкзак тогда висел на груди. Запрыгивай на его место, если не боишься. Я тебя так могу и до клуба донести, а потом и обратно.       Тэхён даже не остановился, так с разбегу и запрыгнул на него. Окольцевал ногами талию, сцепил босые ступни за спиной, крепко ухватился руками за плечи и со смехом прижался к груди. Ошалевший Чонгук даже пошатнулся, едва успев подхватить его под бёдра. Растерянно заглянул в карие глаза с пляшущими чертенятами. Это было так неожиданно! И так приятно.       В этот самый момент дверь широко распахнулась — в комнату ввалился один из приятелей. Такой интересной картины он точно не ожидал увидеть.       — Вы готовы?.. Ой, а чё это вы тут делаете-то?       — Танец репетируем для клуба, — выдал скороговоркой Тэхён, не слишком грациозно спрыгнул на пол, с безразличным видом одергивая футболку. — Поддержка такая, ясно?       — Да уж яснее некуда, — прищурив глаза, мелко захихикал приятель. Аж прихрюкнул. — Я бы тоже с удовольствием так подержался, — и стремглав выскочил за дверь, едва успев увернуться от полетевшей ему в лоб увесистой тапки Чонгука.

***

      Совладельцем нового клуба оказался старший брат одного из сокурсников, поэтому никаких пригласительных не понадобилось. За ними уже были зарезервированы два стоящих рядом столика, которые разрешили соединить в один большой, чтобы не разбивать компанию.       Было ярко, шумно и весело-пьяно.       По лицам и фигурам скакали яркие вспышки стробоскопа, не переставая гремела ритмичная музыка, алкоголь имелся на любой вкус. Все отдыхали на полную катушку, за временем никто не следил. Очень быстро безобидные разговоры стали откровеннее, скромные улыбки плавно перешли в громкий хохот, а тщательно уложенные волосы разметались в творческом беспорядке.       Через пару часов веселья со множеством тостов за новоиспечённых студентов и успешный бизнес хозяев клуба вся компания разбрелась кто куда. Двое в поте лица покоряли танцпол, а заодно и парочку симпатичных омег. Трое уютно пристроились в баре, дегустируя новые коктейли «не отходя от кассы». Кому-то понадобилась туалетная комната.       Чонгук с Тэхёном оказались за столиком одни. Оба уже немного захмелели с непривычки. Потянуло на разговоры по душам.       — Я часто вспоминаю те времена, когда мы были пацанами, нашу дружбу, — задумчиво гипнотизировал свой бокал Тэхён. — Всегда и везде — только вместе. Почти десять лет беззаботной радости. Было здорово. Жаль, что всё так внезапно закончилось… — вздохнув, неторопливо допил остатки вина. Ловко закинул в рот сладкую виноградинку, а ностальгия добавила своей лёгкой горчинки.       — До определённого момента мои воспоминания о школе точно такие же — лучше просто некуда. Но последние, сам понимаешь, очень отличаются от твоих. Кажется, нам пора поговорить начистоту, хватит уже ходить вокруг да около, — сделав пару глотков, Чонгук отставил бокал, выдохнул, решаясь на откровенность. Поднял слегка затуманенный взгляд на альфу. — Я влюбился в тебя, когда мне только-только стукнуло четырнадцать. Сам не заметил, как это произошло, — он горько усмехнулся. — И ничего с этим поделать не мог. Меня просто переклинило.       — Да ладно… Я думал, что эта подростковая влюблённость случилась три года назад, в шестнадцать, — удивлённо протянул Тэхён.       — А зачем мне тебя обманывать-то? Я тогда вообще впервые испытал это чувство. Прикинь моё состояние. До одурения хотелось постоянно касаться тебя, обнимать до хруста, ухаживать за тобой, как за своей парой. И целоваться до потери пульса. Я дышать забывал, когда ты был рядом, — Чонгук опустил голову, вцепился в растрёпанную шевелюру, до боли сжал пальцы. — Каждую ночь, представляешь, каждую грёбаную ночь ты мне снился… А утром я просыпался весь в поту и скорее бежал в душ. Смывать с себя результаты этих снов.       — Как же тебе удавалось целых два года так умело это скрывать, что я даже ни черта не заподозрил? — перебил его Тэхён.       — О, я о-очень старался, но мне было непросто. Нет, это слишко мягкое выражение. Ты даже не представляешь, насколько было тяжело. Мне в буквальном смысле было физически плохо находиться рядом с тобой. Я понимал, что взаимности не будет. Но всё равно пользовался каждым моментом, любой возможностью. Когда я опускал руку на твоё колено и задерживал её надолго, ты и все остальные из нашей компании, воспринимали это обычным дружеским жестом. На самом деле это были мои первые робкие ласки. Господи, если бы ты только знал, как же я старался изображать верного друга, пока обнимал тебя за плечи! А сам просто млел, когда осторожно поглаживал всего одним пальцем… Ты даже ничего не замечал. А я невероятный кайф от этого ловил, но мне так хотелось большего. До умопомрачения хотелось целоваться, как будто это давало силы жить, — Чонгук покрутил в пальцах бокал с вином, задумчиво и слегка нетрезво глядя на медленно ползущие по стеклянным стенкам красные капли.       Похоже, алкоголь сделал своё дело, развязал-таки ему язык.       — Но ведь ты мог найти для этого какого-нибудь омегу. Я же помню, как они толпами постоянно увивались вокруг тебя. А сейчас их вообще стало в разы больше, — непонимающе заморгал глазами Тэхён.       — Ха! Если бы всё было так просто… — горько усмехнулся Гук, бросив на него быстрый взгляд. — В том-то и дело, что не мог. Кроме тебя мне никто не был нужен. Ни красивые, ни умные, ни стройные, ни длинноногие. На таких же обычно все альфы клюют, правда? А я никого в упор не видел. У меня перед глазами всегда был только ты. Причём, круглосуточно. Вечерами я даже плакал от безысходности, потому что это первое чувство просто ломало меня, раздирало изнутри в лоскуты, — продолжал выворачивать свою душу наизнанку Чонгук. — Я просто зарывался лицом в подушку, чтобы родители не слышали, и рыдал, тоскливо подвывал от невыносимой боли, как дурной течный омега. Так было почти два года. И чем я становился старше, чем чаще бушевали гормоны, тем с каждым днём мне становилось всё тяжелее и тяжелее. В какой-то момент мне стало казаться, что крыша вот-вот, блять, уедет окончательно. Как ты думаешь, сколько ещё можно было терпеть эту подростковую пытку? Вот я в тот злополучный день и не выдержал…       — И признался мне, шестнадцатилетнему придурку, который нихера не видел дальше своего носа и на твоих глазах запросто заигрывал с омегами, — тихо проговорил потрясённый Тэхён, слушая эту горькую исповедь. Он не сводил пристального взгляда со сгорбленной фигуры. — Как же хочется забыть те три года сплошной тоски и одиночества. Мне так тебя не хватало, Гук… — схватив чей-то нетронутый бокал вина, Тэхён сделал большой глоток, чтобы залить им рвущийся из горла стон.       — А ты помнишь, что я тогда сказал? — не поднимая головы, едва слышно поинтересовался Чонгук.       — Конечно, я запомнил всё дословно: «Я больше не могу быть тебе другом, потому что ты мне очень нравишься. И мне сейчас очень хочется тебя поцеловать», — процитировал Тэхён, утыкаясь немигающим взглядом в растерзанную пальцами макушку. — Эти слова у меня в голове ещё долго на репите крутились.       — Я и сейчас могу это повторить. Веришь? Я ведь влюблён в тебя до сих пор, Тэ.       — Чонгук… Ты… Ты сейчас точно не шутишь? Я ведь знаю, как ты можешь иногда постебаться. Мы с тобой выпили и…       — И что? Алкоголь здесь совершенно ни при чём. Хочешь верь, хочешь нет, но я совсем не шучу. Этот бокал вина мне только храбрости придал, чтобы наконец-то признаться. Я клянусь, что мои чувства никуда не делись, и от своих слов не отказываюсь.       — А ты всё ещё хочешь… поцеловать меня, как хотел тогда? — немного запнувшись, будто тоже решаясь на отчаянный шаг, проговорил Тэхён. Он пытливо всматривался в откровенно влюблённые глаза Гука.       Казалось, что в этот момент Тэхён уже сам был готов броситься с головой в бездонный омут нового чувства. Попробовать, каков этот первый поцелуй на вкус. Понравится ли?       В воздухе поплыли яркие возбуждающие запахи, которые накрыли обоих чувством предвкушения. Ароматами взаимных желаний.       — Нет, теперь совсем по-другому, — помотал головой Чонгук. Наклонился слишком близко, тихо зашептал, касаясь губами края покрасневшего уха. — Теперь в сто раз сильнее хочу, Тэ. В тысячу раз. Я ведь с тех пор вырос, мои желания тоже очень изменились. Уже хочется делать всё по-взрослому. И не только целоваться.       Пару раз судорожно дернув кадыком, Тэхён громко сглотнул, провёл кончиком языка по нижней губе, оставляя бликующий след.       — Давай уйдем отсюда, Гук. Здесь слишком много любопытных глаз и ушей. Мне тоже есть что тебе сказать. Может, прогуляемся? — взволнованно провёл дрожащей ладонью по волосам, пытаясь привести их в порядок.       — Я сам хотел это предложить. Здесь меня раздражают чужие намешанные запахи, а сейчас хочется дышать только твоим. Ты даже не представляешь, насколько я его обожаю, — продолжал откровенничать Чонгук.       Он вдруг с тихим стоном улёгся щекой на чужое плечо, потянул носом и прикрыл глаза.       Тэхён замер. Не возмущался, не отталкивал. Только его грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания, насыщая тело встречным запахом Гука.       Интересно, сколько мурашек может уместиться на теле человека?       Наверное, Тэхён оказался бы чемпионом мира по их количеству на один квадратный сантиметр всего себя. От кончиков мягких волос до кончиков ногтей. Казалось, что они были даже на густых ресницах, спрятавших искорки нового желания в глазах.       Крепость, внутри которой жил эти годы Тэхён, готова была хоть сию минуту сдаться на милость победителя без упорной осады и жестокого боя.       Чтобы укутаться в объятия этих ласковых и надёжных рук. Отдаться добровольно, без остатка, бережно и нежно удерживая в своих ладонях трепетное любящее сердце.       Забирай даром, владей безраздельно, люби бесконечно…       Чонгук резко отстранился, взял слегка поплывшего Тэхёна за руку. Порывисто встал и молча повёл его к выходу, не обращая внимания на полетевшие в спину удивлённые вопросы вернувшихся к столу приятелей. Ответил только на их последний вопрос.       — Эй, неразлучники, вы куда?       — Искать себя! — коротко бросил Гук.       — Так куда мы всё-таки идём? — спотыкаясь о чужую обувь и при этом пытаясь сохранять равновесие, Тэхён двигался за ним.       — К твоей любимой скамейке под старым каштаном. Хочу, чтобы теперь ты увидел то место совсем другими глазами. Без грусти и одиночества.

***

      По серой дорожке студенческого городка неторопливо двигались две стройные фигуры. Шагали в ногу, тесно прижимаясь плечами и крепко переплетая тёплые пальцы. В рассеянном свете высоких ночных фонарей они казались зеркальным отражением друг друга.       Отражением любви.       Лица альф светились, как будто у них внутри горели яркие фонарики желаний. Пора уже было их выпустить на свободу и ожидать исполнения загаданного. Устроить личный праздник фонарей.       Налетел лёгкий любопытный ветер. Старый каштан тут же что-то зашептал, зашуршал листвой, опустил ветки, создавая уютную полутень на скамейке.       — Я знаю, что это твоё любимое место. Признаюсь, что я часто за тобой наблюдал, когда ты тут сидел, — Чонгук опустился на скамейку, закинув одну руку на спинку.       — Между прочим, я за тобой тоже следил, когда ты тренировался неподалёку, — рядом вполоборота уселся Тэхён.       — Это когда ты надевал свои чёрные «Ленноны» и думал, что спрятался? Фиговая маскировка, Шерлок, — рассмеялся Гук, переложил руку со спинки скамейки на его плечо и приобнял. — Я ведь специально приходил заниматься в одно и то же место, чтобы ты меня не искал. Мне слишком нравилось твоё внимание.       — Так ты всё знал! — возмутился Тэхён, но придвинулся ещё ближе, чтобы прижаться к боку.       — Да, знал. А ещё надеялся, что всё-таки сумел вызвать твой интерес. Как павлин, старательно распускал перед тобой хвост, — иронизировал Чонгук, наблюдая за отблесками фонарей в любимых глазах и ласково поглаживал плечо.       — У тебя получилось, Гук-а. Ты мне… Я, кажется, в тебя тоже влюбился. Может быть, уже давно, просто наивно принимал это за крепкую дружбу, — от волнения Тэхён прерывисто задышал. Уткнулся лбом в висок, чувствуя, как тяжелеет запах альфы.       — Тэхён, так тебе только кажется или ты точно понимаешь, что чувствуешь ко мне? — Чонгук резко развернулся к нему и, крепко взяв за плечи, слегка встряхнул. — Мне очень, очень важно сейчас это знать.       — Я абсолютно точно влюбился, не сомневайся, — в голосе Тэхёна звучала стальная уверенность. Он обхватил ладонями лицо Гука и, окончательно осмелев, решил напомнить. — Ну, так где же твой обещанный поцелуй?       — Боже, Тэ, я так долго этого ждал…       Одной рукой Чонгук мягко прижал его к груди, другую положил на затылок и впервые нежно коснулся улыбающихся губ. Голова сразу закружилась, будто резко взмыл в воздух, не чувствуя под ногами земли. Сотни мурашек остро пронзали тонкую кожу, пока он восторженно ласкал губами податливые губы теперь уже своего Тэ-Тэ. От переизбытка эмоций сердце колотилось где-то в горле, готовое вот-вот выскочить и станцевать возле чужих ног страстную тарантеллу.       Тэхён тоже задыхался от слишком ярких ощущений. Руки то крепко обнимали Чонгука за шею, то судорожно цеплялись за волосы на затылке. Он дышал шумно, надсадно, рвано. То начинал частить, а то вдруг замирал, забывая делать вдох. Когда чужой язык скользнул по губам, он с низким стоном раскрыл их, впуская его в свой рот.       Почувствовал, как Чонгук дёрнулся навстречу, медленно опуская руку на талию. Услышал его ответный тягучий стон. Их тела откровенно тянулись друг к другу, хотели любого контакта, пусть и самого простого. Даже если это противоречило природе альф, они получат желаемое так или иначе. Тэхён несдержанно закинул ногу на бедро, чувствуя, как накрывает ответно вспыхнувшее возбуждение.       Не разрывая поцелуя, Чонгук схватился за его талию обеими руками и перетянул к себе на бёдра. Тэхён всхлипнул, несмело толкнулся языком в рот. Осторожно прокрался кончиком вдоль зубов, прошёлся полукругом по гладкой стенке щеки и, встретившись с таким же любопытным собратом, испуганно выскользнул обратно.       Они целовались неумело, иногда стукались зубами. То невероятно нежно, то ненасытно жадно. Им казалось, что лучше этого первого настоящего поцелуя ничего уже быть не может.       Чонгук подтянул его повыше, опираясь на спинку скамейки, прижал к себе плотнее. Тэхён практически лежал на нём, чувствуя под животом чужую эрекцию. Прерывисто задышал и, не в силах сдержаться, пару раз двинул бёдрами, проехав промежностью по уже твёрдому члену. Гука тотчас выгнуло дугой. Через мгновение он ритмично задвигался в ответ.       Они уже потеряли головы и не отдавали себе отчета, чем занимаются под открытым небом. Обоим хотелось закончить всё здесь и сейчас, уже ничто не могло их остановить. Тэхён разорвал поцелуй, провёл носом от подбородка до основания шеи. Осторожно лизнул, прошептал что-то ласковое, словно благодарил за оставленный на языке густой запах альфы. Чонгук так же мягко прошёлся языком по шее Тэ и даже заурчал от удовольствия, чувствуя во рту любимый аромат.       Поцелуй после этого получился необыкновенно яркий, вкусный. Они снова принялись двигаться, тёрлись друг о друга, подстраиваясь под общий ритм. Дальнейшее произошло быстро и практически одновременно. Не думая об одежде, сначала бурно кончил один, низко застонав в раскрытые губы, а следом и другой закончил петь свою первую мелодию в этом страстном дуэте.       — Что мы с тобой наделали… — рвано дыша, Тэхён продолжал лежать на Чонгуке и рисовал ладонями загадочные круги на высоко поднимающейся груди. Его всё ещё потряхивало от бурных эмоций.       — Мы подарили друг другу свои первые настоящие поцелуи со всеми вытекающими последствиями, — хрипло ответил альфа, перебирая дрожащими пальцами светлые пряди, и рассмеялся, опуская взгляд на пятна, что влажной акварелью расплывались на джинсах. — Сегодня нам предстоит большая стирка.       — Ну и пусть. Зато было хорошо. Мне так и хотелось крикнуть: «Не останавливайся, Гук!», — Тэхён подтянулся чуть выше, чтобы прижаться щекой к щеке. Шумно выдохнул возле самого уха. — Я всегда скептически относился к словам, что первый поцелуй — это как стремительный взлёт. Оказалось, что так и есть. Теперь я это знаю.       — А я никак не могу поверить, что ты теперь со мной. Ты был моей несбыточной мечтой несколько лет, — Гук повернулся и оставил очередной нежный поцелуй на покрасневших губах. — А сейчас… Ты даже не представляешь, что творится у меня внутри. Там какой-то безумный карнавал с фейерверками. Всё просто скачет от эйфории. Хочется и петь, и танцевать, как сумасшедший, и даже плакать от счастья, — глаза и правда заблестели в свете фонарей.       — Тогда будем плакать вместе, Гука, потому что я чувствую то же самое.       — Между прочим, я привёл тебя на это место не просто так, — легко провёл кончиками пальцев по скуле Чонгук. — Когда я рассматривал фото в твоей камере, то обратил внимание на этот пейзаж. Было очень красиво, но мне показалось, что всё выглядело как-то слишком одиноко.       — Ты прав, я делал это фото, когда именно так себя и чувствовал. Потому что ты был рядом, но не со мной, — тихий вздох лёг в ложбинку над ключицей.       — А теперь?       — Теперь я сделаю новое фото, — Тэхён полез в карман и достал телефон, — Это будет ярким напоминанием о нашем самом первом поцелуе, — он прикрыл глаза и мягко припал к губам, быстро защёлкав камерой. Через несколько секунд отстранился. — Нам нужно возвращаться, пока окончательно не слиплись.       Встав на ноги, он с усмешкой покачал головой, рассматривая тёмное пятно на джинсах.       — Всё когда-то случается в первый раз, — резко запахнул ветровку и застегнул наполовину, удачно прикрыв «следы преступления».       — А одежда оверсайз — это наше всё, — рассмеялся Чонгук, вставая рядом и натягивая толстовку до середины бёдер.       В ночной тишине прозвучал звонкий поцелуй и они торопливо зашагали домой к общежитию.