Помолчи

Следующий день прошел закономерно дерьмово. Общее состояние было ужасным, и Вадик вьющийся вокруг него нихрена не помогал. — Никогда больше не буду пить. — Если бы вы знали, золотейшество, сколько алкашей под утро тоже самое говорят. — Я не алкаш. — Это пока. Все начинается с малого. Сначала коктейли, потом водяра паленая. — Завались. Алтан валялся лицом в подушку, умирая от головной боли и накатывающей тошноты. Вадик скормил ему какую-то белую таблетку, пока тот молился, чтобы это не была какая-нибудь отрава. От него чего угодно ожидать можно, слишком уж у него репутация сомнительная. — Мне вот всё интересно, вы хоть что-то вчерашнее помните? — Что там такое было, что я должен помнить? Он ведь не сделал ничего из ряда вон выходящего? Сценарии, которые подкидывал ему раскладывающийся на части мозг, были совсем нежизнеутверждающими. Вплоть до некоторых взаимодействий с Вадимом, который почему-то очень настойчиво интересовался памятью Дагбаева. На то должна быть хоть какая-то причина. Или он сделал что-то такое, за что его можно будет подкалывать всю оставшуюся жизнь? — Ничего не хочешь мне рассказать? — Золотко, вы же понимаете, что если я вам сейчас наплету в три короба, вы об этом даже не узнаете. — Но ты ведь не будешь так делать? — Почему вы так уверены? — Зачем тебе это? — Ради своих корыстных целей. Так что вы сами вспомните, я говорить ничего не буду. Только хуже будет. Всмысле хуже? Кому? Что он там такого натворил? От этого ещё непонятнее стало. — Я ведь никого не убил? — Не до такой степени всё плохо. Скорее наоборот. — В смысле наоборот? Что это значит? — Я молчу. Развел какой-то херни и слился, оставив Алтана в полнейшем замешательстве. Кто и кого пытался убить, он так и не понял, поэтому просто залез в одеяло и вырубился. Юма его убьёт за несделанную работу, да и хрен с ним. Сил никаких не было. Вадим бесил собственной молчаливостью. Когда не надо, так его не заткнуть. А как что-то важное, он сразу тише воды ниже травы. Вечером только удалось разлепить глаза, но не встать. Полежав минут двадцать, в его голове вдруг стали кусками всплывать вчерашние воспоминания. Сначала бар, потом Вадик, мужик, машина, опять Вадик. Теперь ему хотелось перерезать вены. Понятно почему Вадим не хотел ему говорить. Хотя наверняка знал, что тот всё равно вспомнит. Он сел на кровати мелко дрожа. Его ведь действительно могли… Если бы Вадим его послушался и в машине остался. Он физически ощущал на себе эти жуткие грубые прикосновения и начал снова царапать себя, чтобы хоть как-то избавиться от них. Идиотская привычка ещё со времён аварии. Когда вспоминал всё это, пытался шрамы свои ногтями соскрести. Сколько лет прошло, до сих пор это происходит. Думает, что так сможет убрать все остатки ненужных воспоминаний. Дагбаев вздрогнул, когда чужие руки перехватили его, не давая содрать с себя хоть немного кожи. — Вспомнил всё-таки. Успокойся, нормально всё. — Он. Почти… Отпусти. — Почти не считается. Успокаивайся говорю, ничего не произошло. Всё в порядке. — Нет. Ничего не в порядке. Зачем я вообще туда поехал? Я не хочу больше это помнить. — А я говорил что херня идея. Больше туда не суйся, мало ли что. Вадик не заметил, как отпустил его руки, которые снова начали скрести собственные предплечья. Он взял его ладони в свои, смотря прямо в глаза. А Дагбаев смотрел куда угодно, только не на него. На стены, потолок, пол, на кровать. — Посмотри на меня. Он нехотя оторвал глаза от потолка и уставился куда-то в область шеи. — На меня. Сталкиваться с этими серыми глазами совсем не хотелось. Для Дагбаева прямой взгляд в глаза значил только неотвратимую угрозу. Всё же еле как подняв глаза он увидел в них только смесь абсолютного спокойствия и волнения. Странное сочетание эмоций вызывало какие-то непонятные ощущения в груди, от которых хотелось спрятаться. Или нет? — Слышишь? Всё в порядке. Он просто поддался собственному порыву. Слишком уж долго он смотрел издалека. Потянулся быстро вперёд, аккуратно касаясь Вадима. Пока Вадик соображал, что делать дальше, медленно отвечая, у того что-то вновь перемкнуло. Алтан быстро отпрянул и снова замотался с головой в одеяло. Вадик встал и вышел за дверь. Зачем это было? Кому он вообще нужен? А даже если и нужен. Не он, а его деньги. Особенно Вадику, который был чистым олицетворением слова меркантильность. Искренности нет, и никогда не будет. Дагбаев был нужен только своим цветам, а для остальных был только инструментом. Только. Вадим блуждал по коридорам, пытаясь привести мысли в порядок. Он буквально чувствовал, как золотко всё больше жалеет обо всём что только что произошло. Но он и сам не очень понимал, к чему было это всё, и лихорадочно пытался придумать миллион отговорок. Может уволиться? Он себя загоняет всё глубже и глубже. Он сюда ради денег пришёл, абсолютно не планируя ничего подобного рода. Деньги его, естественно, всё ещё интересовали, но и мальчишкой он увлекся не на шутку, что сам аж с себя удивлялся. Никогда он что-либо выше Муравьева-Амурского не ставил. Разве что Франклина, но это как повезет. Хотя у Дагбаева и тех и тех навалом, так что тут тоже всё на деньгах завязано. Или Вадик пытался себя в этом убедить. По пути обратно в комнату, натолкнулся на крайне недовольную Юму, которая тут же смерила его неодобрительным взглядом. — Ты что тут делаешь, тебе велено с него глаз не спускать, а ты по коридорам шляешься. — Всё под контролем, не беспокойтесь. К нему сейчас лучше не ходить. — Почему это? Конечно же она его не послушала и зашла в комнату, где обнаружила завернутого в одеяло брата в крайне скверном расположении духа. — Проваливай. — Ты охренел? Почему ничего не сделано, а ты дрыхнешь средь бела дня? — А, это ты. Я всё сделаю. Не сейчас. И убери от меня своего пса, он меня задрал. — Если к вечеру не будет сделано, можешь идти на все четыре стороны вместе с ним. Тот даже не пошевелился. Юма напоследок наорала на Вадика и ушла обратно к себе. — Не с той ноги встала. Золотейшество, я вам правда так надоел? — Замолчи, и без тебя хреново. — Так не честно, это вы всю эту кашу заварили, а на меня теперь гоните. — Забудь. — Я опять попался под руку? — Да. — Золотко, вы разбиваете мне сердце. Дагбаев поджал губы и отвернулся. Он ведь действительно все это сам, а Вадик ни в чем не виноват. Ну по крайней мере в этот раз. — Ладно, извини. Алтан снова отвернулся к окну заворачиваясь в одеяло. — Золотко, может вам всё-таки поработать? А то нагоняй от сестры вам обеспечен. — Не хочу. — Ясное дело, кто хочет то? Но жизнь штука такая. Дагбаев молчал минут пять, пока Вадик слонялся по комнате без дела. Скучно было до невозможности, хоть работа и не пыльная. Смотреть целыми днями на мальчишку и получать за это баснословные деньги это конечно хорошо, но хоть что-то интересное в жизни должно быть, а то он совсем зачахнет. А так и форму совсем потерять недалеко. — Давай уедем. — Чего? — Что слышал. — Золотейшество, вы совсем тронулись? — Как хочешь, тогда я без тебя. У Алтана по щелчку пальцев резко появилось дохрена сил, и он начал бегать по комнате в поисках вещей. — Вот так прям сорваться и уехать. Вы хоть подумали куда? — Потом придумаю. — Когда? — Не знаю. Дагбаев оказался схвачен и прижат к дивану. — Успокойтесь, такие импульсивные поездки никого до добра не доводили. Найдите себе хоть домик какой. А о цветочках вы подумали? Ваша сестрица же их в первый же день на помойку вынесет. Такого неподдельного страха в глазах он не видел давно, поэтому решил всё-таки выпустить Алтана из собственной крепкой хватки, хоть и очень не хотелось. — Так. Мне нужна теплица. Большая. И дом. — Вот это другой разговор. Он быстро уселся за стол и принялся копаться в ноутбуке с очень сосредоточенным видом. Все дома попадались даже без парников, по этому было решено заказать постройку теплицы самостоятельно. Рабочие сказали, что постройка займёт где-то недели две. Плацдармом был выбран большой участок с крошечным домиком в какой-то абсолютно глухой деревушке. Там его не то что Юма, он сам себя бы не нашёл. — Ты поедешь со мной? — Золотко, а платить мне кто будет? — Тебе только это и важно. — Вы меня раскусили. Золотейшество, ну что ты дуешься, подумай логически. Сколько бы у тебя не было сейчас, там ты станешь безработным, ну или на крайняк будешь паленкой торговать на местном базаре, что не сильно прибыльно. А я? Если я вашу сестру кину, то со всем этим завязать придется, либо меня где нибудь в канализации по частям найдут. Алтан его уже не слушал, продолжая тыкаться в ноутбук. Чего он ожидал? Естественно он не согласится. Деньги для него важнее всего в этом мире. — Ну золотко, ладно, подумаю. Он продолжал сидеть с каменным лицом, при этом внутри ликовал. Ему удалось хоть немного продвинуться. К концу месяца он точно склонит дракона к переезду в глухомань. По крайней мере он на это надеялся. А Вадим в это время думал, что золотко до сих пор не в себе. Он весь день ведёт себя максимально странно. Неужели он реально думает, что Вадик из-за какого-то пару недель знакомого пацана бросит свою почти тридцатилетнюю работу? Он плохо его знает, что в прочем не удивительно. Хотя порой ему казалось, что он сам себя плохо знает. Он соврёт если скажет, что сам этого не хотел, как и что готов пойти на это. Хотеть, как говорится, не вредно. Но в одночасье забросить все свои труды, при этом попасть в немилость чуть ли не самой влиятельной семьи Питера абсолютно не хотелось. Вадим к самокопанию склонен никогда не был, но сейчас он действительно запутался в себе, чего произойти было не должно. Он просто тихо надеялся, что золотко придет в себя и откинет эту идею. Прошло две недели. Ровно столько, чтобы Алтан успел сделать всё, что требовалось, перевезти цветы в новое место, сказав сестре, что больше не хочет ими заниматься. Та с недоверием смотрела на него, но похоже, что верила. Она давно ждала, что брат наконец одумается и перестанет подобной хернёй заниматься. Это, по ее мнению, мешало Алтану работать. Вадиму же стало скучно. Просто скучно. Сидеть в четырех стенах и читать книжки ему надоело, и желание бросить все и свалить в какую-нибудь глушь сильно перевешивало здравый смысл. Алтан постоянно вился вокруг него, расписывая все плюсы побега из курятника, коих оказалось не так уж и много, но заради этих бордовых глаз, смотрящих на него как на любимую игрушку детства, можно было и под нож броситься и пулю схватить. Поскольку с головой Вадик последнее время был не в ладах, желание развеять скуку и окончательно склеить змейку было сильнее доводов рассудка. Он уже давно потек крышей, и поэтому своим желаниям поддался без труда. — Хорошо золотко, я согласен. — Уехать? — Ага. У того глаза заблестели. Если бы Алтан был чуть менее сдержанным, давно бы уже прыгал по комнате от радости. — Честно? — Нет блин, шутки у меня такие. Конечно честно. Домик был простым, деревянным. Оранжерея рядом с ним была раза в три больше, что конечно смущало местных жителей. Довольно экстравагантная парочка прижилась там не сразу, пенсионеры, которые по большей массе сначала их недолюбливали, после привыкли и даже немного с ними сдружились. Соседке бабе Нине, Вадик помогал рубить дрова и носить ведра от колодца, а она делилась с ним молоком и яйцами. Алтан постоянно сидел дома, работал удаленно под чужим именем. А Юма как будто их и не искала. Никогда он ей особо нужен не был. Да и плевать. Так даже лучше. Главное, что в этом мире хоть что-то остаётся настоящим. В прихожей послышалось уже привычное шуршание. — Золотко, я дома.