День Тэ

      Обернувшийся Тэхен увидел, что Чимин сел на пол прямо там, где стоял. И сейчас сидел, притянув колени к груди, и нервно грыз ноготь большого пальца правой руки. Взгляд у него был отсутствующий и потерянный. И, выждав пару минут, Тэхен всё же спросил его:       — О чем ты думаешь? О своём решении до полуночи?       Очнувшийся, как от толчка, Чимин поднял на него глаза и ответил:       — Мне сейчас об этом совсем некогда. Пойдём со мной, придётся говорить прям там.       И, быстро встав, отправился куда-то вглубь гостиной. Откуда незаметным коридором они вдвоем вышли к двери, распахнув которую, попали будто в розовую раковину устрицы-жемчужницы. Тэхён не сразу понял, что это отделанное мрамором нежнейшего оттенка помещение, заканчивающееся большим арочным окном, является всего-навсего ванной комнатой. Сама ванна была тоже нежно-розовой, эдакий мини-бассейн с шикарным видом на город. Высокие этажерки с зелеными вьющимися растениями, изящный туалетный столик, затейливые шкафчики для полотенец и витрины для косметики — всё сказочным образом гармонировало меж собой. А зеркала, большие и маленькие, устроенные на стенах тут и там, делали помещение ещё просторнее и светлее. Все предметы были антикварными или, в крайнем случае, винтажными. Но и английские розы на туалетном приборе, и римские шторы на окне, и французские флаконы духов не спорили меж собой о красоте, скорее пели общий гимн гению и вкусу человека, их здесь собравшего.       Кивнув на банкетку почти у входа, Чимин жестом предложил Тэхёну расположиться на ней, а сам оправился открывать краны, чтобы наполнить свой мини-бассейн водой. Доставая из шкафа халат и полотенца, он спросил:       — Ну и как тебе моя «принцессина ванная»? Может и выглядит глупо, но мне куда комфортнее тут, чем в ванной Юнги, отделанной черным мрамором и изумрудно-зеленой сантехникой. Я люблю, когда много света, когда небо за окном как море, когда я чувствую себя драгоценнейшей жемчужиной чужого сознания, а не сокровищем, которое злой дракон спрятал в своей пещере во мраке, — с этими словами Чимин добавил в воду душистой пены, и ароматы вербены, мяты, мелиссы и цитрусовых тут же наполнили комнату.       — Ты хочешь поговорить о сказках? — спросил недоумевающий Тэхён, не знающий, как реагировать, и не понимающий, уместно ли тут промолчать.       — О сказках? Ну, можно сказать и так. Понимаешь, мне двадцать четыре года. Точнее, остались последние дни до двадцатипятилетия. И сегодняшний день — мой последний шанс изменить свою жизнь       — Как двадцать пять?! — громко воскликнул пораженный донельзя Тэхён. — Я думал, не больше девятнадцати.       — Нуууу, Юнги тоже так думал. Точнее, он думал, что мне восемнадцать, когда подобрал меня год назад, — говоря эти слова, Чимин принялся раздеваться, небрежно бросая предметы одежды на то, что могло быть только лишь корзиной для белья тут и каким-нибудь арт-объектом в любой из галерей мира. — Садись ближе, я всё расскажу, чтоб ты смог мне помочь.       — Но как же?.. — Тэхён послушно приблизился вместе с банкеткой, не в силах воспротивиться просьбе и тем самым прервать это откровение. Но чувствовал он себя крайне странно и нелепо, на его глазах Чимин остался полностью обнаженным, перекинул ногу и скрылся в пушистых облаках пены над поверхностью воды.       — Ой, ну если тебя это всё так смущает — можешь сесть ко мне спиной, — милостиво разрешил Чимин с легким смешком, чем Тэхён и не преминул воспользоваться. Правда, тут же понял, что толку от этого нет — в зеркалах он видел лицо Чимина слишком хорошо и явно. И не успел обрадоваться, что хотя бы его пылающих щек не будет видно, но тут же понял, что зеркала предают их обоих — насмешливый взгляд Чимина в отражении был тому подтверждением.       — Я родился и вырос в Пусане. Но как бы я ни любил море, никакого желания заниматься добычей рыбы у меня не было и появиться так и не смогло. Мне всегда хотелось выше. Я всегда верил в свой талант и упорно работал, чтоб его развить. Мне кажется, я и петь научился раньше, чем говорить. Родители ко всем моим мечтам относились снисходительно. По их мнению, рыбный ресторанчик от них мне в подарок решил бы все мои проблемы в жизни, позволил бы удачно жениться и обеспечить им по внуку каждый год. Да и правда — что может быть лучше, чем готовить из выловленной родичами рыбы и кормить людей? Для кого-то, может, так и есть. Но никак не для меня. И понимал меня лишь мой маленький приятель Чонгук. Мне было как раз девятнадцать, когда в танцевальной студии я встретил его — большеглазого подростка шестнадцати лет. Я ему хён, — почти шепотом продолжал Чимин. — Я занимался в студиях и вокалом, и танцами, но разочаровать родителей и не поступить на ресторанный бизнес так и не смог. И вот, когда, закончив обучение, я начал работать в ресторане и у меня всё стало получаться, я ощутил такую беспробудную тоску, что трачу свою жизнь на что-то хорошее, но совершенно мне не подходящее… Тогда пришел Чонгук, мы встретились на пляже выпить соджу за мой двадцать четвертый день рождения. И я не смог промолчать, я высказал ему все это в надежде, что он-то поступит со своей жизнью правильно, не так, как я. А он в ответ… Признался мне в любви. Я так смеялся тогда!.. Мне казалось это таким нелепым, детским, глупым. Но когда я понял, что он всё это всерьез…       Молчание затянулось на долгие минуты. Тэхён видел в отражении печальное лицо своего ангела, но молчал. Когда Чимин стряхнул пену с руки, провел по лицу сверху вниз, будто стирая эти воспоминания, а потом продолжил, Тэхён стал слушать еще внимательнее.       — Я тогда решил сбежать от всех, от всего, от любви этой, ненужной мне. Дать себе шанс стать кем-то или окончательно разочароваться в себе. Никому ничего не сказав, я тайком собрался, чтоб не успели отговорить, и сел на поезд в Сеул. Представь степень моей самонадеянности — у меня даже плана не было, а денег было совсем немного. Я не знал, где буду жить, чем зарабатывать. Бросил сумку в камеру хранения на вокзале и пошел гулять. Огромный город, фонтаны, мосты, к вечеру всё в огнях. И никто не знает, что я не певец, я могу представиться кем угодно, и меня будут оценивать по тому, как я пою, а не по диплому и тому, кто мои родители или в каком районе мой дом. Я шел и увидел ярко горящее название клуба караоке «Бриллиантовый лед». Понятное дело, что мне захотелось зайти туда. И когда я пел на сцене перед столиками, забитыми не слишком трезвыми людьми, которые меня слушали и подпевали мне, я почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. Спев три песни, я прошел к бару выпить. Симпатичный бармен спросил, есть ли мне девятнадцать, и я, кокетничая, сказал, что еще нет, но скоро будет.       Чимин потянулся добавить горячей воды и, взяв мочалку в руки, стал медленными движениями проходиться по пальцам, руке. Потом тёр локоть чуть дольше и усерднее, чем это было необходимо. Но любому занятию приходит конец. И он продолжил:       — Этим «барменом» оказался Юнги. Он мне подливал алкоголь и слушал мои восторги про город и громадьё планов на будущее. Я был опьянен свободой, возможностями и алкоголем… А он… Он оказался владельцем и этого самого караоке, и расположенного под ним элитного клуба с казино и кабаре «Тони Монтана». Юнги и предложил мне прийти на прослушивание, которое ожидаемо закончилось не только полученным местом солиста, но и страстным сексом — что я, дурак, что ли, отказываться с начальством спать? А уже через неделю он устроил меня в этой квартире, как свою редкую находку и послушную игрушку. Официально для всех я живу в этой квартире как мега-популярный блоггер и рекламирую всё это барахло. А что, мне нетрудно есть серебряной вилкой и плескаться в мраморной ванне. Размещаю несколько постов или сториз в день, принимаю гостей один или вместе с Юнги, устраиваю званые вечера. А несколько раз в неделю пою в том самом клубе. И мне всё нравится… — голос становился всё тише.       — Но всегда есть ещё и «но», правда? — подал голос Тэхён. — Что не так, он абьюзер? Издевается над тобой? Бьёт? — наугад задавал он вопросы, хотя прекрасно видел обнаженное тело несколькими минутами ранее и отсутствие на нём каких-либо подтверждений озвученным теориям.       — Ну, там если только психологическое насилие, — хихикнул Чимин. — Причём с обеих сторон. Я люблю включить и часто забываю выключать «стерву», так что ему тоже достается изрядно. У нас вполне себе гармоничные отношения. Только без любви.       — Кстати о любви. А как тут в Сеуле оказался Чонгук? — наконец решил прояснить заинтересовавший его вопрос Тэхён.       Опять помрачневший Чимин ответил не сразу:       — Он нашел меня спустя полгода. Не знаю как, он не рассказал, да я и не спрашивал. Он дождался меня ночью на улице после выступления в клубе и устроил сцену. Плоскость моих отношений с Юнги ни для кого не секрет, и он об этом тоже оказался осведомлен. Кричал на меня, стыдил, потом плакал и умолял вернуться. Но когда понял, что никуда я с ним не поеду, сказал, что останется со мной и будет охранять меня по мере сил, в надежде, что я передумаю и захочу уехать с ним куда угодно. Что значит — в никуда. У него же ничего нет! — Чимин тут почти сорвался на крик, ударил зло ладонью по подстывшей опять воде, а когда успокоился, продолжил: — И нам пришлось пока что-то придумать. Я знал, через какую службу занятости в клуб набирают персонал, предложил Гуку оставить там заявку на разнорабочего. И он оставил. Но на пианиста. И его пригласили попробоваться и выбрали как музыканта — он хорош, действительно очень хорош. Так уже через неделю он аккомпанировал моим выступлениям вместе с оркестром.       — И что же тут не так? Вы вместе, ты чувствуешь его поддержку, всегда можешь дать шанс и себе, и ему, — Тэхён искренне пытался разобраться, понимая, что это ещё не конец истории.       — Не так? Бушующий вулканом Юнги, от глаз которого не укрылась сверхзабота со стороны Гука? Или, может быть, ревнивые нотации Чонгука, когда я прихожу леопардом в засосах Мина? Я ни одному из них ничего не должен и не обещал. Но эти глупые страсти портят мне жизнь и настроение!       — Так выбери одного, зачем мучить обоих? — этот вопрос Тэхёна неожиданно вызвал бурю эмоций. Чимин резко выдернул пробку, поднялся в ванне во весь рост и ответил:       — Да я и выбрал! Я выбрал славу! Я хочу петь в мюзикле!       — А это тут причём?! — не выдержав экспрессии разговора, Тэхён обернулся и уставился в упор на тело со стекающими по нему остатками пены. Ничуть не смутившийся Чимин встал вполоборота и, включив душ, стал поливать себя теплой водичкой.       — У нас в Сеуле будут ставить мюзикл. По роману Джеффри Евгенидиса «Средний пол». Ты, конечно, не читал, но это книга о девочке, которая внезапно узнала, что на самом деле она мальчик. Я хочу играть и петь Каллиопу! Это главная героиня, герой, если точнее. И я идеально подхожу на эту роль! Ставить будет отец Хосока. А своему сыну, ответственному за хореографию проекта, он отдал и подбор актеров. Поэтому я, уже знакомый с Хосоком по клубу Юнги, просто предложил себя. И все в восторге от моих проб! Но тут появился Красавчик Джин!..       Тэхён, понявший — чтобы разобраться в хитросплетениях этой истории, ему пора уже заводить специальную книжечку, куда следует записывать главных героев, весь превратился в слух. И попытался проявить чудеса проницательности.       — Что еще за Джин? Он тоже поет и хочет эту роль? Или это… хм… партнер Хосока?       — Видимо, уже и то, и другое, — мрачно ответил Чимин. — Поэтому мне и пришлось подстраховаться этой ночью. Такие дела не стоит пускать на самотек! — поучительным тоном произнес он, продолжая поливать себя водой, периодически меняя горячую на ледяную. Контрастный душ всегда приводил его в бодрое состояние быстрее всего на свете.       — Но зачем тогда тревожиться, если ты сделал всё, что мог и даже… больше? — Тэхён всё еще не мог назвать секс подстраховкой. Да чего уж там, никак не мог назвать.       — О, ты просто не видел Джина! Мы похожи чем-то, губами точно. Но они у него ярче, взгляд с поволокой, плечи широченные, он выше… — при перечислении неоспоримых достоинств соперника Чимин хмурился всё сильнее. Но, включив в последний раз ледяную воду сильным напором, собрался и продолжил: — Зато он старше! И я не к тому, что он мне хён, а к тому, что и для роли, и для Хосока он староват! Ему уже двадцать семь!       Тэхён, посчитавший разницу в два года незначительной, постарался не рассмеяться, но не смог. Прыснув в кулак, он посмотрел в глаза Чимину, тоже старавшемуся удержать серьезное выражение лица, и они оба расхохотались уже в голос.       Чимин выключил воду, вылез из ванны и потянулся к стопке пушистых полотенец. Он не вытирался, а нежными касаниями прикасался махровой тканью к телу, и капельки просто впитывались в нее. Взяв пузырек с туалетного столика, он выдавил из дозатора молочко для тела и начал следующий цикл ухода за собой. Кожа под этими касаниями приобретала какое-то глубокое сияние и казалась бархатной настолько, что Тэхён поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться, чтобы убедиться в этом. И тут же, застыдившись своих мыслей, отвернулся к стене. Но предательские зеркала не дали ему возможности успокоиться — в них отражались части тела Чимина, принимающего всяческие позы, чтоб дотянуться и намазать равномерно всё тело этим чудо-средством с космическим шиммером.       Не подозревающий же о душевных метаниях своего психолога Чимин продолжил разговор:       — Ты же не думаешь обо мне плохо? Я просто люблю секс, он мне доставляет удовольствие, понимаешь? Не то, чтобы мне всё равно с кем, но я предпочитаю разграничивать: секс случайный, для выгоды и с чувствами. Они все имеют разные причины, но мне не составляет труда расслабиться и дать себя отлюбить к удовольствию обеих сторон. И с чувствами тут сложнее всего… Вдруг я скажу или сделаю что-то такое, что любящий человек потом в реальной жизни будет вспоминать и менять свое мнение обо мне? На черта мне этот геморрой?       На эти слова Чимина у Тэхена ответа не было. Впервые в своей жизни он слушал чужие откровения на эту тему и терялся в эмоциях и в усвоенной с рождения морали. Часть его была возмущена, но душой он чувствовал, что Чимин с ним предельно откровенен — не рисуется, не преувеличивает, не лжёт, а высказывает свою точку зрения, как другу или… психологу. На этой мысли Тэхен выдохнул и успокоился.       — И со всеми секс, кстати, разный. И я сейчас не про позы и виды. Вот Юнги, например. Он самец, а значит, не признает никаких игрушек, удовлетворяет меня, как сам хочет и может. И да, его член, пальцы и язык — божественны, — тут Чимин возвел глаза к потолку и как-то слишком уж смачно облизнулся.       В повисшей паузе Тэхен растерянно произнес:       — Неужели он так хорошо целуется?       — Целуется? — серебристый смех разнесся по ванной, как жемчужины из порванных бус.       Отсмеявшись и налюбовавшись красными кончиками ушей Тэхена, Чимин продолжил свои откровения:       — А я, признаться, очень люблю побаловать себя вибратором, пулькой, бусами, разогревающей или охлаждающей смазкой. Я как тот омежка из фанфиков, у которого под кроватью всегда припрятана огромная «коробка для утех», а если уж герой едет в отпуск — то он с собой тащит целый чемодан такого добра. Но, к сожалению, Юнги в этом отношении непреклонен, и мне приходится довольствоваться лишь всем им целиком, без заменителей и запчастей, — Чимин вздохнул разочарованно. — Так что если ты видел розовые наручники и ушки в спальне, то это принес Хосок, и я ему за это благодарен. Всегда хотел кого-то молодого приковать и объездить.       — Ну, с молодым же у тебя проблем нет — Чонгук же младше и выглядит… очень хорошо, — последние слова предельно смущенный Тэхён произнес почти шепотом. Он не понял и половины из столь интимных объяснений, но прояснить ему захотелось лишь момент с Чонгуком.       — Гуки? — вопрос прозвучал слишком звонко и удивленно, настолько, что Тэхён обернулся и, глядя на всё еще голого Чимина, с изумлением услышал: — Так мы же с ним никогда!..       — Но почему?.. — спросил было Тэхён, но тут же осекся, сам всё поняв. По любви, значит, всё-таки нельзя, чтоб не было потом больно обоим, если вдруг не сложится?..       В воздухе повисла та пауза, которая сделала неловким нахождение обоих в этом помещении. Чимин отвернулся и накинул наконец-то на себя халат, обнажение душевное далось ему трудней, чем телесное. А вот ошарашенный услышанным Тэхён буквально замер, не зная, как теперь быть.       Спасением неожиданно стал звонок в дверь. Тэхён настороженно взглянул на Чимина, ведь у Юнги есть ключи, а Чонгук вскроет дверь, если надо. Не Хосок же это пришёл? Или там еще какой-то новый персонаж этой безумной пьесы?       — Открой, пожалуйста. Это, наверное, кейтеринг, или флористы, или поставщик вина, уже пора бы им прибыть, — попросил Чимин, — до приема осталось совсем мало времени. Я скоро приду. Помоги им разместить всё правильно и встречай остальных. Как только все гости и журналисты соберутся, Хосок объявит об утверждении на главную роль. И если он выберет правильно — у меня начнется новая жизнь. А если нет — ты сделаешь всё, чтобы он передумал. Я надеюсь только на тебя! Никакой Джин не пройдет, будь он хоть трижды Красавчик!       Звонок всё надрывался, а Тэхён стоял и пытался осознать свалившуюся на него ответственность. Но и этого было мало.       — И да, тут будет и Намджун. Помни, что ты обещал Даин. Надо помочь, — спокойно продолжил Чимин и улыбнулся.