День Тэ

      В машине, по пути в шоу-room за давно отложенным костюмом для себя и за чем-нибудь приличным для Тэхена, Чимин больше молчал. Его внутри фактически потрясывало от всех перипетий сегодняшнего дня. Вроде бы отпустило от утренней череды происшествий с Хосоком и Юнги, но вот показ — он в очередной раз выбил из колеи. Увидев перьевое безумие на вешалке, он, конечно же, пошел искать Намджуна и упрашивать изменить костюм, ну хотя бы на дьявольский, демонический или как там это называется. Не ощущая себя ангелом, ходить в перьях было выше его сил. И каково же было его изумление, когда сразу после приветствия Намджун сам взял его за локоток, отвел в сторону и тихим шепотом сказал, что сейчас ему привезут совсем другой костюм! Оставалось переодеться в предложенное, взять себя в руки, принять отстраненно-возвышенный вид и выйти… самим собой. Обычным парнем, Пак Чимином. Который, если и вел себя иногда непотребно, выглядев при этом совершеннейшим ангелом, всё равно оставался просто человеком.       Если бы Чимин знал слово катарсис, он бы обязательно так и обозвал своё перерождение на сцене. Под светом софитов, в молчании замершей толпы, опаляемый взглядом Тэхёна, он будто действительно был обнажен до предела в своих эмоциях, нервах, ожиданиях и отчаянных стремлениях выше. Какие-то секунды, перевернувшие его мир, дали так много и забрали оставшиеся сомнения. Оставалось лишь привыкнуть к новому себе.       Стоя там с рядом ангелов по правому плечу и демонов слева, он был всего лишь человеком, но при этом подобием Божьим. И Тэхён ли так влиял на него одним своим присутствием, или он вдруг проникся концепцией Намджуна, или ему так не хватало сегодня влияния чистого разума — понять было невозможно. Но совокупность всего погрузила его в тот кокон молчания, который его деятельной натуре был совершенно непривычен. И решив, что пора это прекращать, как только машина остановилась и они вошли в магазин, где таких дорогих гостей уже давно ждали, он вернулся к своему привычному амплуа светловолосой пустышки.       Чимин даже не стал примерять свой костюм — был в нём полностью уверен еще с прошлого раза и в конечной подгонке по фигуре не сомневался. А вот уделить полчаса на завершение преображения Тэхёна оказалось неожиданно очень забавно.       Со своим новым стилем прически и озадаченно-одухотворенным выражением лица Тэхён неожиданно стал выглядеть как английский лорд. Не Вустер, конечно, но и совсем не Дживс, к которому был по своему статусу ближе всего. Так что после нескольких попыток пошалить и вырядить его в черные кожаные брюки в обтяжку, черную водолазку и кожаную красную косуху, или в яркий костюм цвета фуксии, или в полупрозрачную удлиненную блузу из голубого шелка и атласные брюки, Чимин понял, что конкретно этому человеку идёт абсолютно всё. Казалось, одень его Белоснежкой, повяжи бантик в волосы и всучи яблоко — и тогда он будет прелестен, как майская роза, причем с таким же румянцем на щеках. А щёки и вправду пылали — Тэхён успевал увидеть цены на всё это великолепие и, видимо, с ужасом понимал, что никогда и ни за что не сможет позволить себе подобного.       Сжалившись, Чимин прервал столь веселое времяпрепровождение, остановив выбор на английском бархатном шоколадного цвета костюме под винтаж, который полагалось носить с белой сорочкой и предложенным девушками клетчатым черно-белым шахматным шейным платком, завязывать который правильно их тут же и научили. Понимая, что ближайшие 10 часов Тэхен будет рядом в купленном сейчас костюме, и эта торжественная серьезность пойдёт на пользу имиджу и его самого, Чимин не жалел никаких денег. Никаких денег Юнги, естественно. Потрясенному же ценником Тэхёну он тут же объяснил, что раз не может рассчитаться с ним деньгами, то в качестве оплаты будет выступать это наряд, на чём и посчитал тему закрытой. Смущенный Тэхён, не ожидавший подобной щедрости за свои более чем скромные услуги, смог только кивнуть. И в полном молчании, каждый в своих мыслях, они отправились домой.       Снова такси, холл роскошного дома, и вот, провожаемые странным взглядом консьержа, они ожидают лифта. Для Тэхёна обстановка уже привычная — это заключает Чимин, глядя, как увешанный пакетами с одеждой и обувью, Тэхён даже не смотрит по сторонам, лишь серьезно и сосредоточенно о чем-то думает. И Чимин понимает, что вот-вот, с минуты на минуту начнется сеанс вопросов и ответов. Ну что ж, ему есть что сказать и о чем попросить.

***

      Когда, наконец, они оказались у двери в квартиру, Тэхён будто услышал какой-то звук. Музыку? Кто-то играл на рояле. Обернувшись на Чимина, он увидел его вмиг помрачневшее лицо. И вместо того, чтоб открыть дверь ключами, Чимин с гневно сжатыми губами просто толкнул дверь, и она, незапертая, тут же распахнулась. Звуки музыки стали громче, проникновеннее, мелодия будто ставила перед собой цель забраться в душу, расположиться в ней и никогда уже ее не покидать, с чем удачно и справлялась.       Чимин же, бросив у порога все пакеты, злобной фурией пронесся через в гостиную прямо к белому роялю, за которым сидел обнаженный по пояс молодой человек. Он заметил вошедших, но играть не перестал, не поднимая глаз продолжал перебирать клавиши, явно чего-то выжидая. Его правая рука была забита почти полным рукавом. Тэхён, непривычный к татуировкам, рассматривал во все глаза эту нательную живопись, почему-то в этот раз совсем не смущаясь обнаженного тела. Может быть потому, что в нем не было нарочитой сексуальности или подчеркнутой эротичности? Это было тело молодого сильного человека, не чуждого физическому труду, тем удивительнее было понимать, что волшебная музыка льется из-под его пальцев. Когда парень поднял голову, то за явно отросшими и влажными кудрявыми локонами Тэхён увидел яркие большие глаза, пирсинг на губе и даже рассмотрел довольно свежий шрамик на левой щеке. Парень приветливо улыбнулся Тэхёну и перевел глаза на яростно кусающего свои губы Чимина.       — Ну привет, малыш.       Эта фраза будто привела в движение замершую фигуру — Чимин рванулся ближе, со всего маху влепил пощечину, потом вторую и со злыми слезами выкрикнул:       — Какого черта ты тут делаешь, Чон Чонгук?! — и дальше вопросы посыпались горохом: — Как ты проник в квартиру? Почему ты голый? Что у тебя со щекой? Где тебя вообще носило последний месяц?!        — О, ты смеешь спрашивать где? А может, стоит спросить сначала, почему? — испытующе глядя в глаза Чимина, начал отвечать вопросами на вопросы парень. Его кулаки сжались, он вскочил и теперь грозно нависал над Чимином, который оказался ниже его минимум на полголовы. Тэхён успел заметить намотанную туго на бедра простыню и босые ступни и в очередной раз подумал, что эта квартира явно проверяет его выдержку. Что тут вообще происходит? Что за страсти витают в воздухе и к чему всё это может привести?       Но, несмотря на пылающие гневом щеки обоих, Тэхён верил, что до кровопролития не дойдет, к тому же он и сам может разрядить обстановку:       — О, так вы тот самый Чон Чонгук!       Светский дружелюбный тон и сама суть фразы заставили Чонгука если и не прикрыть свои телеса, то всё же отвести взгляд от Чимина и, учтиво поклонившись, ответить, что он действительно является тем самым.        — В тюрьме, знаешь ли, учат проникновению со взломом и куче других полезных навыков. Поэтому я вскрыл квартиру, принял душ, чтобы отмыть месячную пыль, и ждал тебя прояснить несколько моментов. Ничего не хочешь мне сказать? — эта тирада была адресована Чимину, глаза которого, казалось, сейчас просто выпрыгнут из орбит и самостоятельно будут играть на клавишах что-то донельзя шокирующее.        — Почему в тюрьме?! Что ты сделал, поганец? Как вообще жив остался? Это там тебе изуродовали щеку? — дрожащими пальцами Чимин потянулся к шрамику и почти прикоснулся, как Чонгук перехватил его руки за запястья и чуть грубее, чем того требовала ситуация, сжал.       — Ну уж нет! сначала ты ответишь мне, что и как было в тот вечер! — голос Чонгука не предвещал ничего хорошего.        — В тот вечер? Я… — Чимин запнулся и буквально затрепетал в чужих руках, сжавшихся сильнее на его запястьях от такой заминки. — А ты меня разве ждал тогда? Ты даже не удосужился мне позвонить и ничего объяснить! Просто исчез так надолго и всё! — привычно нападая, когда от него ждали оправданий, Чимин старался выиграть время и придумать, как выкрутиться. — Мне пришлось с Юнги поехать в оперу! А там выключить телефон! И встретиться с тобой вовремя у пристани я просто не смог! Но разве покататься по реке Хан мы не могли в любой другой вечер?        — Ах вот как? Просто покататься по реке? Чимин, я ждал тебя для серьезного разговора! Возможно, самого серьезного в твоей и моей жизни! Я снял яхту, купил самого дорогого шампанского, которое только мог себе позволить, цветов и ждал тебя, чтоб объясниться наконец по-человечески и получить тот ответ, которого я уже столько лет жду! — выпустив чужие руки, Чонгук в ярости ударил кулаком по клавишам ни в чем не повинного инструмента, которые ответили таким безобразным рыдающим звуком, что все трое в комнате замерли.       Тэхён смотрел, как мгновенно вспыхнувший щеками Чимин с досадой кусает губы так, что они становятся похожими на спелую вишню. Но других слов оправдания, кроме: «Но я же был с Юнги!», они с Чонгуком не слышат.       Мгновенно выдернув упор, Чонгук захлопнул рояль и, подхватив ничего не успевшего понять Чимина, усадил его сверху прямо на крышку. Обхватив его руками, как нечто желанное и драгоценное, он яростно зашептал:        — Юнги-Юнги-Юнги! Всегда он! Я понимаю, точнее, могу понять, почему ты с ним, но как же я?.. Как же мы? Неужели все эти годы я ждал и надеялся зря? И ты — ты же не можешь отрицать, что любишь меня до сих пор! Скажи мне, Чимин! Я умоляю! Забудь про эти проклятые деньги и вспомни, кто мы друг для друга! Вспомни, как я не хотел отпускать тебя сюда, в Сеул. Как мы сидели на берегу моря в Пусане, смотрели на звезды и были самыми близкими душами на свете. Неужели тебе так важно, что я младше? Что у меня нет столько денег, как у всех тех, перед которыми ты поешь вечерами? Неужели моя любовь нечего для тебя не стоит?       По их лицам, по тесным объятьям Тэхён понимал, что перед ним не актерская игра, а что-то живое и настоящее, которое не стоит обозначать словом страсть, но любовь?.. Тем ужаснее было видеть, как по щекам всё еще молчащего Чимина из закрытых глаз текли слёзы. Те самые соленые капли, которые бывают и от горя, и от счастья. Но что-то подсказывало Тэхёну, что конкретно сейчас радости в них не было совсем.        — Расскажи мне, что было дальше тем вечером? — шмыгнув носом, спросил отмерший наконец Чимин.        — Дальше? Я прождал тебя до полуночи на палубе. И когда день закончился, и я, наконец, поверил, что ты не придешь, я выпил прям из горла то самое, уже почти согревшееся шампанское, потому что лед в ведерке, конечно же, растаял. Коробочка с кольцом отправилась на дно реки. Поверь, её не найти теперь даже рыбам — с такой яростью я её зашвырнул с полной уверенности, что ты предпочел мне Юнги.        — Кольцо? Ты купил для меня кольцо? — прошептал Чимин, спрятав горящее лицо в ладонях, его напряженные плечи выдавали, что ему этот разговор дается очень непросто.        — Ну конечно же, я его купил. Давно выбрал, но мне не хватало, и как раз получив от всех родственников деньги на свой день рождения, я смог его оплатить и организовать всё остальное. Но, видишь, не судьба. Потом шёл по городу и раз за разом набирал твой номер. И когда в тысячный раз выслушивал бездушное «абонент-не абонент», я не глядя закинул телефон. И, как и положено неудачнику, попал в витрину какого-то магазина. Стекло обрушилось с оглушительным грохотом, но даже это не привело меня в чувство. Наряд полиции приехал до того, как я смог понять, что именно произошло, и меня отвезли в участок.        — Хулиганство? Тридцать суток? Но почему же ты не позвонил? Можно же было внести залог! Ты реально был в тюрьме? — с расширившимися от ужаса глазами быстро переспрашивал Чимин.        — О, как мило, что ты поинтересовался! Ты был недоступен. И я свой единственный звонок использовал, позвонив одному человеку. Который в присущей ему манере ответил мне, что это — мои проблемы и вносить залог за своего музыканта даже в счет зарплаты он не намерен.        — Юнги? Ты позвонил ему? И он отказал? Он всё это время знал, где ты, и ничего не сказал мне?! — вся краска отхлынула со щек Чимина, который спрыгнул с рояля и начал нервно ходить по комнате, заламывая руки и кидая злые взгляды по сторонам. Практически любая из вещей в этой квартире стоила больше, чем залог за человека, и это понимал даже Тэхён.        — Да, милейший Мин Юнги, владелец всего, вся и, видимо, и тебя тоже, не захотел раскошелиться. Он мог уплатить той ночью штраф и стоимость витрины за меня. Или залог на следующий день. Но не захотел. Я всегда тебе говорил, что он не верит в невинность наших отношений.        — Да-а-а? И почему это, хотел бы я поинтересоваться? — зло тянет Чимин. — Это ты не отходишь от меня ни на шаг вечерами, не позволяя поклонникам передать мне что-то дороже цветов! Это ты рвешь всё, на чем подозреваешь хоть какой-то номер телефона! Да из твоих оберегающих меня взглядов можно сложить самый большой в мире костер! Ты и в комментах моего инстаграма готов перегрызть глотку любому, рискнувшему написать мне комплимент! Юнги не дурак! Даже если он и поверил, что новый музыкант нашелся вот так запросто, через службу занятости, но уж поверить в то, что ты равнодушен ко мне, он не смог бы никогда! Все твои эмоции на твоем лице просто как огромная татуировка жирным шрифтом! А сейчас ты так запросто пришел взломать его квартиру, чтоб объясниться со мной? А если бы мы с ним пришли вместе?! Чонгук, твою мать, что ты творишь?! Любовь-любовью, но здравый смысл-то где?        — Хорошо, я дурачок без здравого смысла. Но я пришел за ответом. Пусть и без всей этой романтической мишуры, так нужной тебе. Но мне нужен ответ — ты со мной, ты любишь меня? Я должен это знать, — Чонгук трет шрам на щеке нервно, но смотрит прямо в упор, не желая пропустить сейчас ни одну эмоцию Чимина.       Затянувшаяся тишина, кажется, сейчас зазвенит от напряжения. Чимин бросает на Тэхёна умоляющие взгляды, привычно уже прося о помощи. И Тэхён понимает, что им всем нужен перерыв на подумать. Психолог он или где?        — Молодой человек, — чуть свысока начинает он, для которого Чонгук выглядит чуть старше подростка, правда брутального такого, взрослого телом, но, видимо, не умом. — Чонгук, — пытается он привлечь внимание еще раз и ему это удаётся. — Вы же понимаете, что переговоры в ультимативной форме ничего на дадут? Вы оба злы и раздражены, может, стоит дать Чимину время подумать?        — Извините, как к вам обратиться? Вы меня знаете, а я вот вас — нет, — Чонгук пытается вернуть себе самообладание. И когда слышит в ответ имя и то, что стоящий перед ним консультант-психолог, продолжает: — Так вот, Тэхён, у меня не так много времени, точнее, оно истекает в полночь. Как думаете, сможет ли Чимин дать мне ответ за оставшиеся до этого крайнего срока часы? А еще лучше — положительный ответ?       Чимин, возмущенный тем, что эти двое говорят про него, будто его там и нет, прислушивается и ждёт слов Тэхёна, искренне надеясь, что тот всё еще на его стороне.        — Чонгук, я постараюсь если и не помочь Чимину разобраться в себе, то сделать так, чтоб он был готов ответить вам до полуночи. И будет лучше, если вы сейчас оба остынете, прежде чем успеете наговорить друг другу еще чего-то непоправимого.       Подойдя к Чимину, Чонгук обнял его и, наклонившись, прижался лбом к его лбу. Они оба молчали, не было ни поцелуя, ни других движений, будто какое-то напряженное прощание, когда ничего не понятно, и расстаться невозможно, но еще более невозможно быть сейчас вместе. Эта замершая поза обоих рождала в Тэхёне безотчетную печаль и беспокойство, и он клялся себе всем, чем угодно, что постарается сделать чудо для этих двоих, хотя и совершенно не представлял как именно и какое.       Прошла минута. Разомкнув объятья, Чонгук пристально посмотрел в глаза Тэхену, будто пытаясь убедить в том, что он — лучший выбор для Чимина, и ушел по лестнице вверх. Спустя ещё пять минут он спустился в чуть помятом, и очевидно только что вытащенном из сушки, костюме, обул стоящие у порога щегольские ботинки, кивнул Тэхену и, послав воздушный поцелуй Чимину, бодрым голосом сказал:        — Время истекает в полночь. Увидимся! — и бесшумно скрылся за дверью.