Пока звенит ветряной колокольчик

༺༒༻

      Не стоило ему связываться с этими людьми. Изначально не стоило.       Ибо очень четко осознает, что ничем хорошим сегодня дело не закончится, вновь предчувствуя грядущий пиздец.       И почему это дерьмо не может происходить с кем-нибудь другим?! Кажется годам так к шести он окончательно проебал благосклонность судьбы к себе и с тех пор не помнил ни единой минуты, когда бы не чувствовал себя плохо.        Каждый раз, просыпаясь утром он заранее знает, что сегодня произойдет что-то отвратительное: наорёт отчим, мать выставит за дверь, побьют в школе, траванут в столовой, украдут последние деньги…        Всегда что-то идет не так. Он устал от этого настолько, что чувствует, как очень скоро потеряет силы для сопротивления. Но все же каждый раз, теряя почву под ногами, больше всего он жаждет ухватиться за что-нибудь… что-нибудь устойчивое, надежное. И никогда больше не падать.        В детстве он еще мог плакать по ночам, пряча лицо в матрас, когда в очередной раз его маленькая жизнь катилась по наклонной вниз. Сейчас ему семнадцать, и никто больше не увидит его слез.        Он привык к этой жизни.        Теперь уже ему бояться нечего.        — Сюда не пролезть, отправь мелкого через подвал.        Или еще есть чего…        Главный говорит громким шепотом, отдавая распоряжения своим парням, делая вид, что не видит Ибо:        — Черт, пошевеливайтесь!        «Мелким» как ни странно является он. Это отчасти справедливо, ведь он самый младший, а соответственно самый маленький и щуплый. А вот дыра у подвального люка оказывается недостаточно маленькой.        - Блять… — шипит он себе под нос, максимально вытягиваясь всем телом, чтобы сдвинуться вверх.        Пролезть в дыру ему стоит ободранных плеч и порванной куртки, но он хотя бы не получил кроссовком по лицу, хотя могли дать для «ускорения».        Когда они шли в это место, Ибо не думал, что это будет дело, связанное с полицией. От чего-то слишком незаконного он старается держаться подальше, но в этот раз выбора у него особо не было.        Он точно не знает всех подробностей, так как его в эти дела не посвещают, но он слышал от старших что-то вроде «полиция», «нычка», «деньги», «под тюрьмой».        Последнее светит им всем, если их поймают. Парень осознает это только когда видит, в какой район они пришли.        Банда лезет в подвал дома, что находится за два здания от территории полузаброшеннного «тюремного замка», как его любят называть местные жители. Но на самом деле то место — простой следственный изолятор, где держат подозреваемых преступников перед тем как отпустить или отправить в тюрьму.        Место это жуткое, на отшибе города. Рядом только старые пятиэтажки и несколько частных домов за ними. Дальше обрыв и река, но территория там частная, закрытая.        Ибо не решается что-либо сказать или спросить. Он здесь самый младший и попал сюда только потому, что отрабатывает долг одному из главных.        Он светит телефонным фонариком вокруг себя и аккуратно продвигается к гнилой лестнице на первый этаж.        Дом не жилой и никогда им не был. Кажется это долгострой, который так и никогда не достроится. Парень поднимается и отыскивает окно, заколоченное изнутри. Ловко орудуя ножом, он быстро снимает доски с окна и тут же один за другим внутрь просачиваются парни из банды.        — Мелкого не отпускать, — шикает кому-то главарь, задумчиво осматривая сырое помещение. — Он еще будет нужен.        Некоторые парни оборачиваются на него и понимающе хмыкают, но никто ничего не говорит. Ибо это все очень сильно не нравится. Но он привычно цепляет на лицо непроницаемое выражение и идет вслед за всеми. Ему позволено только молчать, следовать указаниям и немного дышать.        Откуда у банды карта подземных переходов — останется только гадать. Но суть в том, что они прямо сейчас стоят большой комнате под землей и они явно на территории изолятора.        Никто не переговаривается, слова заменили на язык жестов как только они все вошли в тоннели. Вокруг очень тихо и сверху, кажется, никого нет.        Ван Ибо идёт третьим, позади него ещё два парня. Видимо, они все же опасаются, что он может просто сбежать и сдать их. Только Кузнец не переживает, уверенно шагая перед ним. Имени этого парня Ибо тоже не знает, как и его собственное — каждый из этих парней. Но тот несколько раз прикрывал Ибо при других обстоятельствах и полтора месяца назад вытащил его из одного клуба в полуживом состоянии.        Ван Ибо слишком противно вспоминать ту ночь, поэтому он молча склоняет голову и идет следом за группой, мечтая поскорее закончить здесь и освободиться хотя бы от этой ноши.        Главное не набрать новых в процессе. И в этом он начинает сомневаться все больше с каждым шагом, пока ровный гул голосов впереди все усиливался.        Развязка происходит слишком стремительно. Ван Ибо и так старается ничего не запоминать и ни о чем не думать, но происходящее все же отпечатывается в сознании жуткими картинками.        Сначала они доходят до дверного проема без двери и поднимаются на первый этаж, где находят коридор заброшенной части здания и запертые комнаты, которыми наверняка уже не пользуются.        Затем они слышат жуткие звуки криков за ближайшей стеной, и от эха множества голосов по ту сторону у Ван Ибо волосы на затылке шевелятся.        Но старших ничего не останавливает. Они взламывают одну из дверей, за которой обнаруживается склад старого оружия, и проникают внутрь.        Видимо, это и являлось целью их вылазки, так как парни тут же принимаются воодушевлённо сгружать добычу в мешки, пока Ван Ибо стоит на стрёме.        И все выглядит вполне успешно и удачно, пока вдруг человеческие крики не становятся слишком громкими для расстояния в несколько стен.       И их обнаруживают.        Из комнаты за стеной, где все ещё звучат крики и мольбы о пощаде, выводят двух человек и тащат в направлении заброшенного коридора через незаметную дверь. Группа парней как раз спускается по лесенке в подвал, когда темноту коридора вдруг прочерчивает яркий электрический свет.        Ван Ибо идет последним, замыкающим в этот раз. Он ждет пока лестница освободится и все парни скроются в переходах, чтобы пролезть следом, но ничего не успевает понять, как, обернувшись, вдруг видит эти три фигуры, выцвеченные светом: двое еле стоят на ногах, на них только нижнее белье, а тела их залиты ало-бордовым. Третий человек держит их за цепь от наручников и вид у него при этом такой кровожадный что Ван Ибо в первую секунду думает, что это и не человек вовсе, а самый настоящий демон. Монстр.        Взгляд Ван Ибо даже зацепляется за обстановку в светлом помещении, из которого вышли эти люди. И это явно самая настоящая пыточная. От того, что видит там парень, его тут же начинает мутить, а в глазах щипать. Это отвратительно. И страшно.        Но страшнее становится, когда он внезапно сталкивается взглядом с «монстром». Тот мгновенно начинает орать себе что-то за спину, швыряет заключенных об стену и бросается в сторону Ибо.        Тот тут же разворачивается и холодеет от страха и досады, обнаружив, что никого из его группы рядом уже нет и парни, видимо, давно сбежали. А Ван Ибо оставили один на один с охранником и полицией. И ему не остается ничего, кроме как броситься следом.        Сзади его догоняет «монстр». Ибо слышит его голос и громкие приказы остановиться, но он не собирается его слушаться. Ему до жути страшно. Он бежит в темноте, врезается в каменистые стены подземных проходов и во мраке даже не пытается вспомнить дорогу. Ему уже даже плевать на группу и на других парней, которые его бросили. Он просто хочет сбежать.        Перед глазами то и дело возникает картинка окровавленных стен и чьих-то испещрённых ранами ног, лежащих на холодном полу. Он не хочет этого исхода для себя, не хочет туда — в такое место. Он не хочет в тюрьму и поэтому бежит.        За шумом крови в ушах он не замечает, в какой момент голос тюремщика теряется в других коридорах и затихает. Он все бежит и бежит, петляя в темноте, падая и поднимаясь.        Счет времени теряется. Ему кажется, что он бежит целую вечность, но при этом стоит на одном месте. Он начинает уставать к тридцатому повороту. Ноги немеют и он почти перестает ощущать, движется ли он вообще куда-то или просто летит в пространстве.        В какой-то момент он заворачивает за очередной угол и со всего размаху налетает на какое-то деревянное перекрытие, с легкостью выбивая его из свода пещеры и вылетая вместе с ним наружу.        Свежий воздух бьет в лицо, выбивая из глаз слезы, а потом он падает на землю. Доски падают на него сверху, ударяя по рёбрам, но парень тут же теряет точку опоры и кубарем катится куда-то еще ниже.        Он ничего не видит, так как на улице почти полночь, а фонарей нигде поблизости нет. Его швыряет по земле, какие-то ветки царапают лицо и он несколько раз ударяется о коряги и пни, пока наконец не врезается в ствол дерева.        То сдерживает его падение, но удар выбивает последний воздух из легких. Парень едва не теряет сознание от боли. Он едва дышит, переводя дух и пытаясь остановить кружащееся перед глазами пространство.        Парень чувствует, как тело начинает замерзать, и не знает сколько проходит времени, прежде чем круговерть перед глазами стихает. Все тело болит, а адреналин постепенно отступает, позволяя мозгу трезво проанализировать произошедшее.        Ван Ибо слабо осознает, что они все крупно проебались, а он сам еще и лицо засветил, хоть и был в маске. Теперь об их визите знает полиция и, возможно, там уже поняли, зачем они приходили. Непонятно, догнали ли остальную группу или те успели убежать, но теперь их так просто не оставят и по горячим следам мгновенно найдут.        Во всяком случае, первое что приходит Ибо в голову — нельзя оставаться поблизости от выхода из подземного перехода. Здесь его точно рано или поздно найдут, ведь он не знает, есть ли вообще ещё какие-то выходы кроме этих двух или они единственные.        По этой причине он собирает волю в кулак и осторожно поднимается. Куртка вся изорвана и висит на нем клочьями, поэтому он без сожаления стряхивает с себя ее остатки и комкает в руках. Без верхней одежды ночью прохладно, да и футболка явно порвана тоже, но парень старается не обращать на это внимания, как и на боль в вывернутой ноге.        Он пытается осмотреться и хотя бы сориентироваться, где находится, но район он не узнает. Он стоит у подножия крутого склона, где наверху в зарослях каких-то кустов и находится скрытый потайной лаз в переходы, до которого так просто и не добраться. Он скатился по этому земляному склону почти в самый низ, где за деревьями течет грязный городской ручей. Ван Ибо не видит его, но чувствует запах болота и звук журчания воды.        За этим перелеском и ручьем темнеют неестественно ровные и острые очертания какого-то строения. Ибо не был здесь и не знает, что там, но первым делом направляется именно туда в надежде понять собственное местонахождение.        Хромая, он бредёт сквозь колючие кусты, пока не добирается до темной заросшей дороги со стандартными двумя едва заметными колеями. Он выбирает идти в правую сторону и, с остановками и передышками, тащится в неизвестном направлении.        Вокруг зловеще шумят пушистыми ветками неопознанные деревья и кустарники, склоняясь из стороны с сторону и своим шелестом не позволяя Ибо хорошенько прислушаться.        Дорога петляет и сворачивает в разном направлении, совершенно сбивая с толку уставшего парня. В какой то момент он начинает предполагать, что ходит кругами, пока наконец картинка впереди не меняется.        Слабый электрический свет просачивается сквозь заросли серых во тьме древесных исполинов, высвечивая дорогу желтыми вкраплениями. Вскоре он выходит на более изъезженную грунтовую дорогу из щебня и видит впереди несколько заборов частных домов. Два или три забора, а дальше дорога заворачивает в перелесок, теряясь где-то в глубине темных зарослей.        Над заборами горят неяркие уличные фонари, разгоняя мрак. Окна ни в одном из домов не горят, что может значить лишь, что там никто не живет или же о том, что хозяева давно спят.        Ван Ибо добирается до ближайшего забора и заглядывает внутрь через кованные прутья ограды.        Сад не кажется заброшенным, но навес для машины перед воротами пустует. Дом двухэтажный, простенький и не очень большой — тоже не выглядит заброшенным. Во дворе много небольших построек неизвестного назначения, но Ибо не обращает на них внимания. Он проходит ко второму забору, но там сразу же замечает видеокамеры на заборе и не решается приближаться.        Он слишком устал, чтобы придумывать что-то для своей безопасности, поэтому возвращается к первому дому и не без труда перелезает на его территорию, обдирая джинсы еще сильнее.        Плюхнувшись на землю с другой стороны, он недолго лежит, восстанавливая дыхание, а потом с трудом встаёт снова и ковыляет куда-то вглубь чужой территории.        От калитки идет аккуратная дорожка, петляя между гаражом и беседкой. Ибо забирается в большой собачий вольер — достаточно чистый, и забивается в угол, наконец расслабляя уставшее тело.        Нога болит, но он не решается ее трогать и просто старается не двигаться и не дышать, чтобы не чувствовать этой боли.        Ночь холодная и он пытается укрыть плечи обрывками куртки. В таком положении он засыпает, а точнее вырубается от стресса и усталости.

...

       Сквозь сон он слышит странный шум, шуршание и чей-то голос. Проснуться слишком сложно. Он не хочет открывать глаза и снова думать о том, что ему делать.        Он чувствует как вокруг становится светлее и до него медленно доходит, что хозяин дома, видимо, все же явился.        Ибо пытается приоткрыть один глаз и смутно замечает зажжённые огоньки вдоль дорожки и включённый свет в окнах дома.        Он затаивается и перестает дышать. По дорожке проходит высокий человек в длинном светлом плаще. Возле него семенит серо-белая крупная собака с опущенным хвостом, вывалив из пасти язык и пытаясь заглянуть хозяину в лицо.        Тот что-то говорит собаке, опуская взгляд и широкими шагами достигает крыльца. Оба скрываются в доме, а Ибо пытается собраться с мыслями и придумать, что делать.        Но мыслей нет. Ему все еще жутко больно и холодно. И страшно. Он даже шевельнуться не может, потеряв чувствительность всего тела.        Огоньки вдоль дороги плавно гаснут, но вскоре загораются вновь. Ибо закрывает на миг глаза, а в следующий раз просыпается от того, что по его лицу скользит что-то мокрое и щекотное.        Он резко просыпается. Напротив него стоит собака и увлечённо его обнюхивает мокрым носом, параллельно размахивая своим пушистым хвостом из стороны в сторону. Парень от неожиданности дёргается, ударяется ногой о стену вольера и чуть слышно стонет от боли, зажмуриваясь.        Собака отступает на пару шагов и садится на задницу, чуть склоняя морду и внимательно глядя на парня большими голубыми глазами.        Ван Ибо замечает позади нее темную фигуру и испуганно замирает, встретившись взглядом с человеком. Тот все это время стоял в проёме двери и молча смотрел на него.        Ибо инстинктивно пытается отползти дальше и вжимается спиной в стену, боясь моргать.        Ну почему он сразу не убежал, когда человек явился? Теперь у него будут проблемы. Новые.        Но мужчина ничего не говорит и не подходит к нему, странным взглядом осматривая его.        Наконец он выпрямляется и мажет взглядом по собаке:        — Шу, охранять. Разберусь с этим завтра.        С этими словами он разворачивается и просто уходит, прикрыв дверцу.        Ибо в растерянности переглядываются с почему-то довольной собакой. Та невозмутимо встаёт и подсаживается ему под бок. Ибо замирает, а собака спокойно ложится вдоль его ног в какую-то ужасно благородную позу.        Ее шерсть теплая и мягкая. Ибо невольно согревается.        Через какое-то время он пытается встать, чтобы незаметно улизнуть, но от его движений собака предупреждающе скалится, поднимая голову. При этом из ее глотки не вырывается ни звука. Это почему-то выглядит куда более ужасающе. Эта собака явно следует приказу хозяина и никуда его не отпустит.        Он со вздохом смиряется и возвращается на свое место. Так они вдвоем и засыпают.