Гон

      Рейнард рассудил, что единственной точкой для подлова оставался смартфон Кирсы. Тот, что оставался известным ему. Вламываться или пробираться в запертый дом брата он бы не стал ни при каких условиях: ни чтобы подождать там девушку, ни чтобы застать её там одну вечером. Или ночью. Слишком уж грубое действо. Впрочем, караулить подростка возле школы не особо лучше — мужчина целиком отдавал себе отчёт в этом. Но разве она оставила ему иной выбор? В том же Форте-Коллиннсе ей куда проще скрыться и убежать от него. На прошлой неделе Гардог парочку дней неприметно следил за родственницей. Самолично и тщательней. Знал примерный маршрут, лучше понимал чужое поведение. Сегодня с самого утра терпеливо выжидал недалеко от школы, то и дело посматривая на своём телефоне локацию девушки. И только после того, как та знакомо застыла в одной точке, парень из предосторожности подождал полчаса и вышел в парк, куда племянница вернётся в конце псевдо-учебного дня. Боковая, кованная ограда школы из прутьев со стороны прогулочной зоны, с тускло-зелёным можжевельником. Местоопределение в этой части парка работало не столь точно. Возможно сказывалось плохое покрытие на заброшенном участке рядом, и кажется, Кирса выбрала место по этой причине. Проявила расчётливое, хладнокровное благоразумие.       Для большей надёжности Рейнард решил просто остаться поблизости, чтобы наверняка не пропустить уже изученное возвращение девушки. Благо парковые дорожки, насаждения позволяли оставаться незаметным. Собственно, он даже оделся не так как обычно — более свободный и удобный для догонялок наряд, непохожий на его излюбленный стиль, взял свою запасную Suzuki, о которой знал один лишь Гантрам. Гардог умел маскироваться с толпой, по достоинству ценил этот навык. Многие недооценивали его, считая прямолинейным и нахрапистым позёром. И многие жестоко платили за эту ошибку — именно он выходил победителем. Сегодня в том числе он не собирался проигрывать. Им нужно поговорить. Правда, собственное терпение изрядно страдало из-за силы глубинных переживаний, тревог и домыслов неизвестности. Как долго она мотается в город и подрабатывает на не пойми кого?! Что с ней там могло приключиться? Ведь девушка такая юная. Неужели он настолько её испугал? По-всему выходило, что настолько. Голод, бивший не только в пах, но с недавних пор ещё и в виски, давал о себе знать. И совсем не улучшал ситуацию, однако Рейнард глушил это, как мог. Он по-своему восхищался девочкой, её сноровистостью и характером. Она действительно всё делала как сама решила, никого не втягивая в эти проблемы. Его маленькая и отважная Кирса.       Она появилась со стороны парковки, и парень без проблем успел отойти к удобному месту, чтобы наблюдать за ней и не быть замеченным. Когда девушка вытащила спрятанный телефон из нижней кроны можжевельника, его губы растянуло одобрительной улыбкой. Подросток всё делала правильно. Насколько имела возможностей и подручных средств. Рейнард смотрел на неё, звонящую, судя по-всему, родителям, и ощущал, что колючее раздражение и злоба на то, что она его провела, уходят. С лёгкостью и без особого осадка. Осталось лишь клокочущее волнение предстоящему — ему следует исправить недопонимание как можно скорее. Поэтому когда племянница двинулась той же дорогой из парка, пошёл наперерез. Очень расчётливо, чтобы той некуда было бежать кроме как парковки. А там уж всё будет проще и быстрее. И когда Кирса миновала означенную точку невозврата, Гардог вышел к ней. Он, несмотря на всю свою подлинную радость, видел, как та испугалась, но в ужасный шок не пришла. Мог буквально осязать, как её сердце запускает выброс гормонов: кортизол, адреналин, норадреналин. Не тот коктейль запаха, которого он желал ей.       Рейнард уже с чёткой определённостью понял, что мирно договориться сейчас не получится, но всё же решил попробовать. Не исключать этого. Всё, чего он хотел в данную секунду, успокоить её, отвести к себе в машину, поговорить, избавить её от этой боли. Хоть чужое упорство и будоражило. Ему придётся повозиться с ним. Иначе не выйдет. — Кирса, я уже заждался тебя. Пойдём — я отвезу тебя домой, — с искренней заботой начал парень, параллельно думая уже о неизбежных, непростых действиях.       Однако девушка почуяла его внутреннюю готовность — отступила ещё на шаг, пока он любовался ею. Близко. Ближе, чем в тот вечерний визит семье брата. И впервые за весьма долгие недели так близко. Ему хотелось запечатлеть её целиком. Насытить тот голод, который пришлось терпеть. В светло-зелёных глазах метались мысли — Кирса пыталась не просто найти выход, но и оценивала сложившееся положение с разных сторон. И он позволил ей эту паузу, сам же внимательно примечал, что она выглядит усталой. Не только из-за копившегося стресса — из-за работы и этих упрямых поездок туда-сюда. На ботинках больше грязи, явно была за городом. Что могла там делать? Лицо хоть и умытое, но вот на пальцах под ногтями виднелся тёмный сор. Да и в целом она в серой, полурасстёгнутой куртке не являла собой особой бодрости. И не смотря на всё это, Рейнард видел, что девушка прямо сейчас нацеливается на борьбу.       Кирса попятилась на шажок. Ближе к школе и людному месту, которое могло бы спасти. Мужчина выше её, тренированнее. На короткой дистанции он на раз-два догонит. Она очень шустро оценивала варианты, силясь не запинаться в них от спешки, а удерживать последовательность. Бежать влево напрямик через парк к улице? Не слишком удачно — ей придётся огибать кусты и скамейки. Вдобавок, можно запнуться и упасть, тогда всё будет кончено. Звать на помощь? Как вариант, но дядя уж точно сумеет выкрутиться как-нибудь. Придумает очередное оправдание, что просто забирает строптивого и расшалившегося подростка домой. Да и успеет ли к ней кто-то? Хоть кто-нибудь. Школа? Если только она успеет забежать территорию, то там получит преимущество. Девушка сглотнула и разлепила губы, ощущая как и прилив сил, так и тупую боль где-то в голове. По горлу пробежалось нечто горькое и тошнотворное. — Я сама доеду. Не стоит утруждаться, — отстранённо заговорила по большей части, чтобы хоть чуточку ослабить чужую бдительность, — и тратить время.       Дядя выглядел псом, увидившим любимую игрушку. Вот-вот бросится. Вот-вот начнёт трепать. Вот-вот снова надругается над ней.       И такое поведение — среди белого дня, на улице — говорило, что он выключил какой-то внутренний предохранитель. Точнее, незримая вещица слетела, не выдержав давления. Если раньше он был опасным, то сегодня он превратился в губительного и агрессивного. — Не дури, Кирса, — мужчина чуть покачал головой в недовольстве и как-то поморщился в сожалении, потом мрачно усмехнулся, словно предупреждая её мысли о протекции учителей в школе: — Всё же я твой негласный опекун — в школе знают. Они не помешают мне тебя забрать особенно на фоне твоих прогулов. Даже в завещании Реджинальда моё опекунство назначено, — парень выдохнул и продолжил несколько миролюбивее: — Я лишь хочу отвезти тебя домой, пока родителей нету, и хочу поговорить, Кирса. Нам надо поговорить. — Говори с кем-нибудь другим, — вернула девушка с оскалом, почувствовав участившийся пульс не то от его голоса, не то от намёка, который воспалённый нервами разум углядел. — Оставь меня в покое!       Она прыгнула назад, разворачиваясь, побежала обратно к можжевельникам. Единственный путь с наибольшим шансом на успех… Рейнард стартанул не менее резво, и ощутив его скользнувшую руку на правом плече, девушка молниеносно дёрнулась в сторону парковки влево, потому что в другой мешался плотный кустарник. Без малейшей запинки перепрыгнула через бордюр, чтобы не угодить в чужую хватку. Точно как в диких пятнашках.       Мужчина последовал за ней, отсекая от парка. Теперь ей пришлось бы огибать его либо справа, либо слева — и у него появилось преимущество. Она оглянулась через плечо — дядя пока больше не бежал, медленно подходил, зорко следя за её манёвром из-под козырька бейсболки. Но он стоял между ней и спасением. Не спешил. Кирса остановилась, чтобы быстро обдумать такой неприятный поворот и пока не тратить лишнюю энергию. Вокруг только машины, асфальт, забор и заросли. Решение образовывалось очевидное. — Не повредись, Кирса, — заметил Гардог, чуть наклонил голову, будто перед броском, а пронзительные глаза неотрывно, немигающе смотрели на неё. — Лучше садись в машину. В догонялки мы сможем сыграть позже.       Она не могла сесть к нему в машину. Осталось лишь нестись прочь. К заброшенной пуще и там скрыться. Девушка рванула как загоняемый борзой заяц через всю парковку. За ней взаправду гнался хищник, бывший ей кровным дядей. И он снова нагнал её, крепко ухватил за локоть. Отчего она, дёрнувшись, чуть ли не упала вперёд, но её удержали. Вес оставался немного на ногах и по большей части на пойманной руке. Девушка повисла на плече, а ужас внутри клокотал. Лучше бы она разбила себе лицо об асфальт. Ощущая, что её держат, Кирса затравленно посмотрела назад, наверх. — Я осалил тебя, — произнёс мужчина с совершенно дикой в радости улыбке. — Теперь ты водишь.       Его глаза, всегда бывшие родными и любимыми, горели безумием. Его забавляло происходящее, как ребёнка игра. Возможно, для него — взрослого, её сопротивление и было слишком мелким, пустяковым, тщетным.       Настолько, что он будто взаправду предложил ей подогонять его в ответ. Но вот в выражении островатых черт аккуратного лица, выглядевшего малость непривычно без обрамления алых прядей, пробилось умиление и тёплая забота. Какие подросток видела раньше, пускай и частично. Лишь со стороны родственных отношений, а прямо сейчас и иных. И это резануло по-живому. Это противоречило всему. Кирса внезапно дёрнулась всем телом вниз, что было сил ударила ногой мужчину по голеням. За счёт инерции своего движения ей удалось вырвать руку. Рейнард такого не ожидал, поскольку потерял равновесие и спешно повалился в противоположную сторону, но не рухнул. Тогда как девушка подскочила на руках и ногах, стремглав рванулась к забору. Не стала проверять, сумеет ли мужчина её перехватить, если она попробует всё же прорваться к школе. Сперва требовалось увеличить расстояние. И она стремилась теперь к сетчатому забору. С прыжка зацепилась за него и перелезла под звон металлической проволоки, не оглядываясь. На заброшенной территории для неё открывалось новое преимущество — территория не просматривалась, геолокация работала отвратительно. Можно затаиться и тихонько ускользнуть. Вдобавок, девушка сама успела обследовать тот участок во время некоторых прогулов и знала его. Неплохо знала.       Преодолев как напрочь обезумевший от грохота выстрела олень первые сто метров, Кирса стала двигаться медленней, обдуманней. Не ломать ветви, обходить мягкую землю и грязь, чтобы не наследить. В голове пульсировала отравляющая надеждой мысль, что мужчина не последует за ней. Оставит её в покое, побрезгует или придумает что-то другое. Сегодня домой она не вернётся. Ни за что. Как-нибудь выкрутится, если только удастся улизнуть. Почему он просто не мог не мучить её? Просто оставить в покое. Девушка углублялась в чащу, стараясь теперь выравнять дыхание. В какой-то момент голову начало кружить, но она заставила себя пройти дальше. Где наконец спряталась подле ствола дерева, плотно окружённого кустарниками. Пролезла под нижними ветвями, зная, что их густое плетение и без всякой листвы не даст её разглядеть. Там она больно вжалась спиной в кору, подтянула к себе ноги, чтобы быть как можно компактней. Сжаться, исчезнуть. Перестать быть.       Пока она снимала серую куртку, чтобы вывернуть ту более тёмной стороной наружу, ставила рядом с собой рюкзак, сердце бешено билось. В какой-то момент начало трясти руки. По пальцам пробегало немение, иглами поднималось к локтям. Сливалось в одно и преследование, и реакция на него, и чужие цели, и его власть, и та противоречивость. В эти секунды наплыв сил и чёткости разума уходил, уступая истощению. Сказывались все нервы минувших дней. Хотелось рыдать, но жар не покидал голову такой благословенной разрядкой. Девушка с силой прижала грязные ладони к лицу, зная, что необходимо успокоиться. Губы беззвучно и так обманчиво шевелились, повторяя фразу: «Я справлюсь. Я справлюсь. Я справлюсь». Возможно, когда-нибудь. Но не сегодня. Несмотря на упадок сил, она по-прежнему ощущала угрозу вокруг. Та заполонила весь мартовский воздух. Да только теперь мысли рассыпались, стоило к ним только обратиться. Что ей делать? Куда идти, как выбираться, как действовать? Какие варианты возможны? Кое-как Кирса сообразила, что лучше поставить телефон на беззвучный. Было бы очень глупо спалиться вибрацией или мелодией звонка. Но Рейнард не звонил и не писал.       А сама она пару минут сверлила взглядом тёмный экран телефона: звонить ли родителям сейчас? И что она им скажет? И самое главное, они ведь не приедут. Даже если захотят. Она одна. Вокруг витала вязкая тишина. Ни шагов, ни шорохов. Лишь где-то вдалеке щебетала пташка. И Кирса прикрыла рот рукой, чтобы самой дышать тише, хоть ничто не указывало на чужое приближение. Кажется, дядя ходил в другой стороне. А может и не преследовал её здесь. Она силилась собраться с духом. Но тремор тела усиливался. Её колотило. Слишком больно, душа обливалась кровью. Слишком страшно, разве он услышит её по-настоящему? Сейчас девушка ощущала, что ей как никогда бы пригодилась его прежняя поддержка, но этого не было. Рядом бродил голодный пёс, ведомый лишь извращённым инстинктом. И это она ещё сомневалась насчёт своей правильности — вот где неправильно по-настоящему. Закралась мысль позвонить на 911. Полиция могла приехать на вызов, её могли забрать в участок, но что потом? Там она, если бы хватило духа, рассказала бы о совращении. И ей либо поверили б, либо — нет.        В случае последнего передали бы дяде, потому что родители в отъезде. Она не совершеннолетняя. Да и где гарантии, что у Рейнарда нет связей в отделениях? «Я просто выберусь для начала отсюда. Я сумею, всё будет хорошо» — мысль отдавала уже большей внятностью нежели истерикой, бессвязной потребностью. Паника отступала — Кирса медленно приходила к выводу, что ничего очень уж нового не случилось. Ей просто было страшно — она не знала, чего ещё ожидать. И тот взгляд предвещал много тревожного. Но ведь… это было не столь непредсказуемо? Девушка предполагала нечто такое — сегодня первый день отъезда Реджинальда, возможно единственного человека, с коим Рейнард считался — просто эмоции затмили всё высокой волной.       Подросток сдавленно выдохнула, следя за тем, чтобы делать это совершенно бесшумно. Отняла дрожащие руки, устроила их на коленях. Выждет ещё какое-то время и улизнёт. Сбоку и очень близко, почти подле самого уха раздался оглушительный треск ломаемых ветвей. Испуг кольнул ножом, однако в этот раз сил не придал. Кирса успела лишь дёрнуться в другую сторону — её неумолимо придавали к земле знакомые руки. На этот раз крепко ухватившие её. С тем, чтобы не выпустить. Из горла рвалось беспомощное, отчаянное и безмолвное «нет». Сил на голос, что мог бы выплеснуть часть боли, не осталось. Девушка начала вовсю брыкаться, чем явно существенно усложнила родственнику задачу. Мешались и ветви кустов. Зато им двоим. В один момент Рейнард просто оторвал её от земли и вышел из этого плена зарослей, лишь с тем, чтобы на подобии поляны уложить девушку спиной на грязную землю и сесть сверху, окончательно пригвождая ту, мешая дёргаться. Его серые глаза сверкали облегчением и предвкушением, по виду преследование его раззадорило. Но теперь охота завершилась. Кирсе осталось только сжать зубы в пугающем ожидании. Заросли застыли в тишине на удивление тёплого весеннего дня.