1.
25 февраля 2023 г., 13:42
9 апреля 2014 года.
Порыв ураганного ветра распахивает деревянное окно, створки которого с грохотом ударяются в стену. Светло-сиреневая тюль разлетается, намокает из-за крупных капель дождя. Через мгновение весь дом озаряет яркая вспышка высоко в небе, после чего громыхает раскат грома такой мощности, будто раскалываются горы.
Девушка подбежала к окну и, сражаясь с сильным ветром, который хлестал по лицу, быстренько исправила непорядок, причиненный стихией. Ваза с цветами, что занимала место на подоконнике, оказалась опрокинута на пол, поэтому осколки, торф и сломанные бутоны роз, пришлось убирать, вооружившись венком и совком.
Электричество отключили из-за жуткой грозы, что бушевала уже второй час кряду, так что в доме была такая же темень, как и на улице. Дальше собственного носа разглядеть что-либо практически нереально; Юн Чонхи свободно передвигалась и находила предметы, только потому что находилась в родной обстановке, где прожила почти двадцать шесть лет.
Собрав осколки разбитой вазы и сломанные цветы, девушка отправилась на кухню, чтобы выкинуть всё это в мусорное ведро. В каждой комнате был застелен ковёр, так что девушка ходила босиком, но сегодня было довольно прохладно и по дому прогуливался сквозняк.
Захлопнув дверку шкафчика, девушка включила воду и сполоснула руки над раковиной. Ветер продолжал завывать; такая ненастная погода казалась предвестником катастрофы. Юн Чонхи всеми фибрами души ощущала дурное предчувствие, которое не могла объяснить разумными доводами, а только предположениями.
Юн Чонхи привыкла, что её жизнь находится в постоянной опасности.
С пятнадцати лет она росла без матери, научившись заботиться о себе самостоятельно, содержать небольшой, но уютный домик в малочисленном городке и вести дела сувенирной лавки, что досталась по наследству от бабушки и матери. Сувенирную лавку, большинство товаров из которой девушка изготавливала своими собственными руками, несколько раз пытались отнять.
Однажды, стеклянные окна и двери забросали булыжниками и совершили это местные жители, которым не угодила хозяйка лавки. В другой раз Юн Чонхи с большим трудом спасла своё «детище» от сноса, ради этого ей пришлось в прямом смысле ночевать под зданием администрации, чтобы убедить их отменить приказ.
За неполные одиннадцать лет самостоятельной жизни, Юн Чонхи стала известна в посёлке, как «сумасшедшая стерва» с которой лучше не связываться и обходить стороной. Девушка была отчаянной, совсем не милой скромницей, и умела за себя постоять, обучившись ещё в юности боевым искусствам.
Девушка не хотела доверять свою безопасность кому-то, кроме себя самой.
Юн Чонхи ни разу не видела отца, но среди местных о нём ходили самые разные слухи и некоторые из них были весьма угрожающими. По одной из версий, отец Чонхи был беглым преступником, которого приютила её мать, а после того, как между ними случилась связь, он сбежал. Другие наоборот утверждали, что Чонхи — это внебрачная дочь какого-то депутата, которую он тщательно скрывает в этой глуши.
Девушка привыкла к шептанию за спиной.
Но сейчас за её спиной был не шёпот, а что-то другое.
Чонхи замерла возле раковины, так и не выключив воду, что продолжала бежать из крана плотной струйкой. Раз в несколько минут весь дом освещала яркая, но короткая вспышка света, после чего гремело с невероятной силой. Ливень усиливался и сильный ветер «бросался» в окна, как изголодавшийся зверь. И, сквозь такое сумасшествие, Юн Чонхи услышала шаги.
По её дому кто-то бродил. Эти шаги не были торопливыми, не были тяжёлыми или резкими; они принадлежали человеку, который точно знал с какой целью сюда пришёл и был совершенно уверен, что никто не сможет ему помешать воплотить желаемое. Он не торопился. Прогуливался по каждой комнате. Тихонько открывал каждую дверь.
Стараясь не издавать шорохов, девушка протянула чуть дрожащую руку и вспотевшими пальцами схватилась за рукоять самого большого кухонного ножа. А потом наклонилась и спрятала в штанину узких джинс. Холодный метал, соприкоснувшись с кожей, послал по телу волну мурашек, а сердце облилось горячей кровью и совершило бешенный кульбит.
Подкрадываясь тихой поступью к собственной спальни, девушка чувствовала, как всё её существо сжимается от страха и злости, а кончики пальцев немеют.
Раскат грома совпал с последним шажочком девушки и, когда яркая вспышка осветила высокий чёрный силуэт над расстеленной кроватью, Юн Чонхи напряжённо замерла в проёме распахнутых дверей.
В центре спальни стоял он.
Холодный, мрачный, опасный, посторонний… Чонхи ждала, что рано или поздно он вернётся за ней. Вернётся, чтобы убить.
5 апреля 2014 года.
Сувенирная лавка приносила доход в большей степени благодаря своему расположению вблизи главной дороги, соединяющей сразу несколько маршрутов, одним из которых являлась туристическая ветвь. Поблизости располагалась заправка, единственная на ближайшую округу, поэтому поток покупателей в лавку Чонхи был постоянным. А уникальность товаров ручной работы и приемлемые цены привлекали покупателей приходить повторно и даже оставлять заказы.
Несколько дней назад сюда в лавку заглянул солидный мужчина в сопровождении телохранителей, которым он велел подождать снаружи. Хотя он и пытался прикинуться обычным покупателем, Юн Чонхи разгадала в его словах и поведении личный интерес, нацеленный на неё. В тот раз она прямо спросила у незнакомца, что ему понадобилось и зачем было увиливать, вместо того чтобы поговорить откровенно? Мужчина был приятно впечатлён её смелостью и, вскользь упомянув, что знает о Чонхи гораздо больше, чем она о себе, оставил свою визитку, будучи убеждённым, что она непременно позвонит ему. Юн Чонхи долго рассматривала эту визитку, провожая взглядом две чёрные машины, отъезжающие от её лавки, однако избавляться от неё не стала. Просто спрятала. Мало ли что.
А в этот день, сразу после открытия, пока девушка ещё вытирала стеклянные витрины специальным средством, закатив рукава пиджака по локоть, в дверь тихонько постучали.
Чонхи обернулась, хлестнув длинными тёмно-каштановыми волосами.
В её лавке появился посетитель.
Довольно молодой мужчина, высокий и стройный, на голову выше Чонхи, весь в чёрном — чёрные джинсы, чёрные кроссовки, чёрный свитер, чёрная ветровка. Войдя в лавку, он остановился у двери, неспешно разглядывая предложенный ассортимент. Юн Чонхи, продолжая своё занятие, поглядывала на мужчину, отмечая всё больше странностей в его поведении.
Незнакомец, хоть и изучал содержимое полочек и шкафчиков, заинтересованным не выглядел; его взгляд был пустым, ни на чём не задерживался дольше двух-трёх секунд и, казалось, будто мужчина думал вовсе не о покупках.
Будто он вообще ни о чём не думал.
— Аджосси, вам что-нибудь приглянулось? — девушка решила привлечь его внимание, чтобы эта тишина так сильно не угнетала.
Он молча повернул голову и взглянул на неё.
Юн Чонхи невольно сглотнула, стряхивая с себя внезапное оцепенение, возникшее из-за этого взгляда. Прямой, без никаких эмоций, абсолютно безразличный и тёмный — словно омертвевший. В глубине его глаз проглядывалась чёрная, агрессивная пустота.
У него были острые скулы, смугловатая кожа отдавала оливковым оттенком, прямой нос и большие губы, волосы, цвета вороньего крыла, аккуратно пострижены, укрывали лоб и переносицу, небольшие узковатые глаза и едва заметные тонкие и редкие ресницы, а под веками кожа была немного сморщенной — там образовывались «мешки», какие бывают от недостатка сна и отдыха.
«Красивый… но какой-то замученный.» — сразу же подумала Чонхи.
Закончив с влажной уборкой, девушка встала на носочки и вернула на место все принадлежности для наведения чистоты, а когда снова повернулась к потенциальному покупателю, настороженно и непонимающе нахмурилась, потому что мужчина вёл себя странно. Он опускал жалюзи на окнах.
— Аджосси, что вы делаете? — плохое предчувствие поразило девушку, как удар молнии, она ощутила дрожь под коленками, а стоило мужчине обернуться и посмотреть на неё, как Юн Чонхи поняла, что он пришёл сюда за ней.
Страх въелся в кожу, разогнал по венам жгучую кровь, а вокруг стало слишком тихо, так что девушка слышала биение собственного сердца.
Он смотрел на неё, как зверь на добычу. Цель — убить. Не желание, потому что в глазах мужчины не было абсолютно ничего. Он был холоден и собран, а ещё до абсурдного спокоен, будто отнять чью-то жизнь для него ничего не стоит, как будто он делал это каждый день, как будто это была его работа…
Ужаснувшись собственным размышлениям, Юн Чонхи до боли округлила глаза, не обратив внимание на жжение в глазницах. Дрожащие губы разомкнулись, но не единого звука из рта не вылетело.
Сорвавшись с места (оказывается незнакомец двигался быстро и юрко, как дикий зверь, как росомаха) мужчина двинулся к хозяйке магазина, нацелившись на неё своими цепкими и угрюмыми глазами, в которых тьма билась в судорогах.
Чонхи впала в какой-то ступор от неожиданности и паники. Только два шажочка назад деревянными ногами сделала и руки приподняла в защитном жесте, словно это могло бы его остановить.
Чонхи почувствовала себя на краю пропасти, видела собственную смерть в руках приближающего мужчины, но внезапно дверь снова открылась и раздался приветливый голос, из-за которого опасный незнакомец замер на расстоянии метра от своей будущей жертвы. Его лицо оставалось равнодушным и отстранённым, но Чонхи чуть не захлебнулась собственным дыханием и, обмирая от нахлынувшей надежды, огромными глазами уставилась на вошедшего полицейского.
— Агасси, вы уже открылись? Помните в прошлом месяце я покупал для своей жены плетённую корзинку с цветами? Хочу что-то похожее купить, у неё сегодня юбилей.
Полицейский присматривался к товарам, а Чонхи вся съёживалась и дрожала, не в силах отвести надолго взгляд от своего убийцы, который вдруг стал казаться до того отчаянным, что хозяйка лавки засомневалась, остановит ли его представитель закона?
Посмотрев на девушку ещё некоторое время, незнакомец молча развернулся и покинул сувенирную лавку, оставив за собой густой запах дегтя, дубового мха и кардамона, а ещё чрезвычайное напряжение и липкое чувство опасности.
Юн Чонхи громко выдохнула, а потом её ноги подломились, и девушка медленно сползла вниз на пол, пугая этим полицейского. В её испуганных глазах застыл ужас, потому что она поняла, что зайди этот полицейский буквально на десять минут позже, и он застал бы здесь её бездыханный труп.
А ещё Юн Чонхи была совершенно убеждена, что убийца вернётся за ней.
9 апреля 2014 года.
Ночь ревела, как лев, раненный в горло отравленным копьём.
Юн Чонхи вздрогнула от раската грома, глядя в безжизненные глаза тёмной твари, пробравшейся к ней в спальню. Его лицо и взгляд… они были так холодны и так жестоки одновременно, жалили словно лед обнаженную кожу, тормозили кровь, раскаленными иглами вторгались в голову.
Чонхи узнала в этом незнакомце того, кто несколько дней назад приходил к ней в сувенирную лавку с явной целью убить. Сейчас он снова напротив, и они снова наедине. Юн Чонхи даже пошевелиться не могла, чтоб не спровоцировать слишком внезапное нападение. Она должна собраться с духом прежде, чем он совершит это.
Она должна быть готова принять удар.
Между ними натянулось бешеное напряжение, запульсировала электризованная атмосфера, а затем что-то взорвалось. Чонхи распознала то мгновение, когда лицо маньяка приобрело хищное выражение: сжалось и вытянулось, глаза опасно сузились; и девушка сорвалась с места, убегая, а мужчина рванулся следом за ней.
Было темно.
Девушка хорошо ориентировалась в собственном доме, но из-за слишком сильных эмоций в её сознании всё путалось. Глаза слепило от слез, дыхание сбивалось, разные мысли копошились в голове, а сердце заходилось в паническом ритме.
Девушка забежала в столовую, неудачно налетев на небольшой комод у дверей и опрокинула его на пол вместе со всем содержимым. Споткнувшись, она чуть не упала и в этот момент её за предплечье поймала довольно сильная рука и потянула обратно. Чонхи попыталась вырваться, собиралась вцепиться ногтями в чёрные угольные глаза маньяка, но он перехватил её запястья, соединил вместе и больно сжал.
Девушка продолжала вырываться, наклоняясь назад, а потом резко поддалась вперёд, наваливаясь на мужчину и, от неожиданности манёвра, он всего на миг удивился, а Чонхи выпутала свои руки из захвата и рывком бросилась убегать. Мужчина не дал ей осуществить задуманное. Дотянулся и ухватил за руку, а Чонхи извернулась и при попытке оттолкнуть его, случайно сжала в руке ткань чёрной куртки и, когда убийца потянул её на себя, девушка тоже рванула ткань попавшуюся под руки.
Потерявшись в сумбурных эмоциях, девушка разглядела чёрные полосы, слегка выпуклые, нанесённые равномерно на открывшемся участке кожи. Предплечье мужчины оказалось усеяно ещё не зажившими порезами. Испуганно ахнув, Чонхи разжала сведённые судорогой пальцы и именно этой заминкой воспользовался убийца, чтобы схватить девушку за шею, а потом с лёгкостью повернуть её спиной к себе, перекрывая доступ кислорода.
Юн Чонхи беспомощно хватала ртом воздух, но облегчения не чувствовала. Сильная рука сжимала её горло, так что девушка задёргалась в панике, на её глазах выступили слёзы, а голова взорвалась пылающей болью.
Осознав, что оторвать его руку от своего горла она не сумеет, девушка собрала последние силы и, замахнувшись, ударила согнутым локтем прямо в солнечное сплетение. Над её головой послышался сдавленный, болезненный вздох, а сама девушка наконец-то ощутила свободу и спасительный воздух хлынул в её лёгкие большими потоками, от которых начала кружиться голова.
В таком состоянии Чонхи побежала дальше к лестнице, ведущей на второй этаж, схватилась за перила и, оттолкнувшись для большей скорости, рванулась вверх, стуча босыми ногами по деревянным ступенькам.
Он догонял её с поражающей скоростью. Вот-вот схватил бы за волосы, но в последний момент Чонхи забежала в первую попавшуюся комнату и захлопнула дверь прямо перед его носом, сразу же защёлкивая замок. Её убийца стал стучать: громко и настойчиво. Он колотил в дверь и эти страшные звуки, переплетаясь с громом и молнией, были похожи на начавшуюся катастрофу.
Чонхи подлетела к окну и распахнула его, нарочно разворотила кровать, а простынь скрутила и перекинула через поддонник. Пускай маньяк подумает, что она сбежала через окно, а сама Чонхи тем временем укрылась под кроватью и, ровно в эту же секунду, дверь слетела с петель, а в гостевую спальню торопливо зашёл Он.
Выглянув из-под кровати, девушка увидела, что её задумка отчасти удалась. Маньяк сразу же кинулся к распахнутому окну, схватился руками за створки и, щурясь из-за сильного ветра с дождём, пытался разглядеть силуэт беглянки. Этот момент и улучила хозяйка дома, чтобы покинуть своё укрытие и бегом направиться в коридор в сторону лестницы.
План не сработал, не в этот раз. В проёме дверей (она даже не успела выйти за пределы комнаты) мужчина настиг её, небрежно подхватил под локоть и, больно надавив, поднял практически вертикально, вынудив Чонхи повернуться к нему передом и закрутиться ужом, в поисках наименее болезненной позы.
Девушка зашипела сквозь плотно стиснутые зубы и предприняла ещё несколько попыток вырвать свой локоть из грубого захвата.
Уровень страха зашкаливал и Чонхи резко ударила мужчину в голень. От резкого удара он тихонько и очень коротко простонал, и его нога подогнулась, и он неосторожно выпустил девушку из рук, давая ей шанс улизнуть.
На ступеньках Чонхи снова оказалась поймана. Из её горла вырвался крик, когда мужская рука схватила её за шиворот длинной кофты. Дёрнувшись на пробу несколько раз, Чонхи резко согнулась, вынуждая маньяка последовать за ней, а потом также внезапно выпрямилась и, развернувшись к мужчине лицом, со всей силы толкнула его, впечатывая в стену.
На миг дезориентированный, он отступил и выпустил из рук её кофту. Чонхи воспользовалась этим и побежала дальше, но предугадав, что главная дверь могла быть заперта маньяком, девушка побежала к запасному выходу из дома.
И снова ей удалось захлопнуть стеклянную дверь всего в нескольких сантиметрах от лица маньяка. В это мгновение они оказалась прямо напротив друг друга, смотрели друг другу в глаза и, если Чонхи едва дышала от такого сильного потрясения и ужаса, то маньяк был спокоен и даже не казался агрессивным. В его целенаправленном взгляде была уверенность, будто всё шло по плану, будто Чонхи далеко не первая, кто пытался играть с ним в догонялки.
Очутившись на улице, Юн Чонхи сразу задрожала от пронизывающего насквозь холода, а её волосы стали метаться во все стороны и почти сразу запутались. Над дверью был козырёк, поэтому, к счастью, дождь до неё ещё не добрался.
В ушах стоял страшный гул, но, не обращая на это никакого внимания, девушка во все глаза таращилась на мужчину с дикой внешностью и такой же дикой энергетикой, от которой бросало в жуткую дрожь.
Она прижала вспотевшие ладони к прохладной дверце, в надежде, что может таким образом оттеснить свою смерть подальше. Её бледное лицо выражало крайнюю степень озадаченности и непреодолимой душевной боли.
— Если не откроете эту дверь, то умрёте. — произнося каждое слово, он был максимально собран и готовым продолжать эту борьбу, а в уголках его глаз уже начинала собираться голодная тьма.
Он знал… знал, что она ни за что не откроет дверь.
Юн Чонхи пережила острый приступ жалости к себе, а потом решительно покачала головой и ответила ему таким яростным взором, что не разозлить этим просто не могла. Однако, убийца совсем не поменялся в лице; всего несколько мгновений просто смотрел на девушку, а потом согнул руку в локте и со всеми размаху ударил по стеклянной дверце.
Чонхи вовремя закрыла голову ладонями и пригнулась, дабы мелкие осколки не поранили её. И, прежде чем маньяк просунул руку в образовавшуюся дыру, дотягиваясь до ручки, Чонхи бросилась бежать прочь.
Ей было холодно. Страшно.
Ветер, дождь, холод, темнота — всё это играло против Чонхи.
Стучаться в запертые калитки не было никакого смысла. Убийца следовал за ней по пятам, не отставая и, наверное, уже догнал бы, будь на месте Чонхи другая девушка, не увлекающиеся спортом.
Дождь моросил мелкими, прохладными капельками, а сумасшедшие порывы ветра сбивали с ног. Девушка старалась правильно дышать и не сбиваться с ритма, не подпускать к себе слабость слишком близко.
Страх перед смертью толкал её всё дальше в неизвестность; девушка бежала туда, куда вела дорога, особо не задумываясь, к чему всё это приведёт.
Она бежала.
Он догонял.
Разгорячённое долгим бегом тело не мог остудить даже пронизывающий до костей ветер с дождём, а босые ноги почти не чувствовали острые камни, что попадались на дороге. В голове яростно пульсировала одна единственная мысль — бежать, и Чонхи бежала, подчиняясь инстинктам, не оглядываясь. По телу мучительно-долго разливалась тянущая вниз тяжесть, она обволакивала кости, забираясь куда-то под кожу. Усталость навалилась резко, как удар. Веки стали тяжёлыми. Девушка ощутила упадок сил.
Надеяться на то, что убийца выдохнется первым было глупо, но Чонхи всё-таки лелеяла призрачную надежду, что на этой пустынной улице хоть что-нибудь станет её спасением. Как назло, тёмной ночью в бушующую непогоду, никто не выходил из своих домов, и никаких прохожих не было видно.
Чонхи металась взглядом по одинокой тропе, ведущей в лес и даже не сразу сообразила, что давным-давно убежала за пределы городка.
Впереди была глушь, зловещая и тёмная. Чонхи даже казалось, что из глубины густого леса на неё смотрят глаза монстра, но на самом же деле, настоящий монстр бежал следом за ней и, как бы Чонхи не петляла, маньяк упорно преследовал её, не позволяя скрыться из виду.
Он двигался так стремительно и легко, словно его нёс сам ветер, словно он и человеком-то не был.
Загнанное дыхание рвалось из груди, усталость перемешивалась с ужасом и ядом сочилась из припухших глаз, оседая солёной тяжестью на губах. Чонхи бежала против ветра, охваченная диким желанием взлететь. Её организм уже работал на износ.
В лесу бежать стало труднее. Приходилось расталкивать низко растущие ветви деревьев и перепрыгивать мощные корни, выпирающие через слой почвы. Трава была скользкой из-за дождя, поэтому Чонхи несколько раз едва не потеряла равновесие.
Спрятавшись за стволом массивного дерева, девушка постаралась перевести дух и хоть немного отдохнуть перед дальнейшей дистанцией, потому что её энергетический запас был на исходе.
Прижавшись к дереву, покрытому мхом и вдыхая влажный аромат леса, Чонхи отчётливо слышала шаги, приближающиеся к её укрытию.
Тропинок вокруг было очень много, но маньяк, как будто пользовался звериной интуицией, и игнорировал каждую из них, направляясь прямо к тому дереву, за которым пряталась его жертва. Его шаги были настолько твёрдыми и уверенными, будто он вообще не сомневался, что она именно там.
Нащупав в траве довольно массивную ветку, которую сломал ветер, Чонхи сосчитала до трёх и, на последней цифре, убийца как раз появился рядом, однако успел обезопасить себя от удара, перехватив опасный предмет в руке Чонхи прямо у своего лица.
Маньяк сдерживал её.
Смотрел прямо ей в глаза, вышибая этим весь воздух из лёгких. Чонхи никогда прежде не думала, что всего лишь взгляд может обладать такой мощью, что даже сотни жестоких угроз и физическое насилие, казалось, испугало бы её меньше.
Было жутко, потому что он ещё и молчал.
Как же всё-таки дышать тяжело, когда твоя грудь этих вдохов не выдерживает, так ещё и что-то тёмное, скручивающееся горьким узлом где-то в солнечном сплетении, давит постоянно, тянет низко-низко к земле. Чонхи упрямо не отпускала эту злосчастную ветку, сжимая её всё сильнее, причиняя себе вред, царапая до кровоподтёков.
Попытавшись выдернуть эту ветку из его руки, Чонхи получила тяжёлый удар вторым концом своего же орудия. Коротко вскрикнув от вспыхнувшей боли в спине, девушка упала на четвереньки, но не растерялась, а набрала в ладонь горсть земли и, когда маньяк поднял её на ноги, ухватив за волосы, девушка бросила ему в лицо мокрую землю и, пока он отвернулся, вытирая глаза, Чонхи развернулась, мысленно построив траекторию бега, однако, мужчина даже, толком не прочистив глаза, на ощупь схватил её и повалил на землю.
Чонхи оказалась лежащей на спине, но как только убийца наклонился к ней, девушка одним оточенным движением обхватила ногами его шею и толкнула рядом с собой, чуть придушив.
Он слегка захрипел, вцепился в её ноги, оставляя синяки, но выбраться из удушающего захвата не мог. Чонхи чуть привстала, чтобы усилить давление, но, увидев, как бледнеет лицо мужчины, как беспомощно он дёргается, как полу-стонет и полу-хрипит, она невольно почувствовала приступ ужасного, уродливого сочувствия и её совесть пробудилась в такое неподходящее время.
Из глаз Чонхи коварным образом выкатились три-четыре слезинки, и она с глухим стоном (осознавая, что не может причинить этому человеку серьёзный вред, а значит даёт ему шанс убить себя) отпустила его, отползая назад.
Отдышавшись, Тэ Су поднялся на ноги и повернулся к девушке с таким мрачным лицом, что, увидев этот взгляд, нацеленный на неё, Чонхи ощутила фантомную боль, словно с неё уже сдирали скальп. Пачкая светлые джинсы и вонзая ногти в землю, девушка судорожно отползла на некоторое расстояние.
Кое-что в глазах этого мужчины беспокоило Чонхи. Если учитывать, что он собирался отобрать у неё жизнь, то нечто странное в его поведении определённо присутствовало.
Он совсем не казался живым человеком. Чонхи чудилось, будто перед ней стоит оживший мертвец или призрак, какой-то злобный лесной дух. В какой-то момент, ей даже показалось, что он, на самом деле, не хочет этого делать, не хочет убивать её. А как иначе описать эту глубочайшую болезненную пустоту и спрятанное страдание, то и дело проглядывающие через дымку агрессивной пассивности. Замученный до невозможной степени собственной ненавистью, обезоружен и выслежен, странно-скомканный и ментально невылеченный.
Да, у него в глазах плескалась боль. Постоянная. Должно быть, мужчина даже не замечал её присутствия, поскольку свыкся или даже породнился с этой болью.
Отрешённо смотря в одну точку и чувствуя, как где-то в области сердца начинает немного жечь словно оно умывалось в груди раскалёнными слезами, девушка чуть не пропустила тот злосчастный миг, когда мужчина отмер и быстрым шагом направился к ней с холодным равнодушием на тёмном лице.
Отползая по влажной и колючей траве, девушка, не задумываясь о причинах, с какой-то сумасшедшей одержимостью, всматривалась в его глаза, пока мужчина надвигался на неё, словно шторм.
Ощутив под пальцами не заросшую траву, а тропинку, Чонхи вскочила на ноги и, не оборачиваясь, побежала, быстро набирая скорость. Он сделал тоже самое.
Под моросящим дождём и шумом не стихающего ветра, они бежали друг за другом, а вокруг бушевала стихия, сотрясая небо и землю.
Ухватившись руками за последнее дерево, что росло прямо у обрыва, Чонхи разочаровано прикрыла глаза, потому что впереди раскинулось озеро, отрезая путь к спасению. Дальше только плыть. И Чонхи уже собиралась прыгать, но только преследователь догнал её и просто снёс, толкнув на землю своим телом.
Девушка закричала, принимаясь выпутываться из-под навалившегося на неё тела. Несколько раз она ударила его, и мужчина на два-три мгновения отклонялся в сторону, что давало девушке возможность попытаться отползти прочь, но затем он снова бросался к ней, прижимался вплотную и вдавливал её в землю, фиксируя ноги и руки, хотя Юн Чонхи и пыталась выкрутиться всеми немыслимыми способами.
Мокрая от всей этой возни, уставшая и запыхавшаяся, девушка наконец-то затихла, только успокоить бешеное дыхание, из-за которого её грудь быстро вздымалась, она не могла. По её скулам катились капельки пота.
Он был похож на коршуна, склонившегося над обездвиженной добычей. Осознанный, спокойный и уверенный взгляд. Только в глубине его глаз зарождалось что-то, отдалённо напоминающее веселье. Будто что-то в сложившихся обстоятельствах казалось ему смешным.
Но он не насмехался. Это было безобидно.
Он смотрел на неё без всякого интереса. Это утешало.
Так они и замерли, глядя друг на друга.
Полностью обездвиженная, растрёпанная и раскрасневшаяся, Юн Чонхи больше не пыталась шевелиться и с каким-то благоговейным ужасом разглядывала холодные глаза, которые также внимательно глядели на неё. Сделав глубокий и размеренный вдох, девушка ощутила, как её лёгкие наполняются дымчатом запахом дёгтя, кардамона и дубового мха.
Его личный запах.
Признавшись самой себе, что он оказался довольно приятным, девушка окончательно растерялась.
Немного поразмыслив, Тэ Су пришёл к выводу, что всю эту игру нужно заканчивать. Зло сузив глаза, он вздёрнул девушку за одежду вверх, принудив её сесть и, конечно, не ожидал, что Чонхи испуганно вскрикнув, отыщет где-то булыжник и с размаху ударит его по голове.
Удар пришёлся в височную часть и из открытой раны сразу же полилась кровь, пачкая волосы и капая на воротник куртки. Так и сидя на коленях, Тэ Су дотронулся пальцами левой руки до раны, потом поднёс к глазам и разглядел свежую кровь, в которую испачкались подушечки пальцев. Медленно повернул чуть кружащуюся голову и посмотрел на девушку, которая очень осторожно поднималась на ноги, не взяв с собой тот камень, на котором тоже оставалась его кровь.
Чонхи с трудом дышала, глазки её напряжённо отслеживали каждое движение мужчины. Она так и ждала, когда же он нападёт. Вся её одежда уже промокла, как и волосы.
Девушка даже не выпрямлялась в полный рост, словно перед ней на самом деле находился дикий зверь и она не хотела провоцировать его агрессию, не хотела казаться больше и уж тем более не хотела показать, что сама представляет для него какую-нибудь опасность.
— Ушу и каратэ… Занималась в детстве. — хриплым полушёпотом поделилась Чонхи, чтобы очеловечить себя в его глазах. — А вы? — сглотнув, поинтересовалась, едва справляясь с дрожью в ослабевшем голосе.
Невесело усмехнувшись, Тэ Су небрежно стёр ручейки крови, которые очевидно щекотали его скулу, а потом поднялся, даже без особых усилий. Посмотрел на Чонхи и медленно пошёл на неё, не сводя глаз.
Его губы чуть-чуть изогнулись в нелепой усмешке, а в сочетании с диковатым взглядом и кровью, стекающей с раны на его голове, видок у маньяка был ужасающим. Юн Чонхи встряхнуло от передозировки адреналином.
Не дожидаясь, когда маньяк схватит её, Чонхи развернулась и прыгнула в озеро с невысокого обрыва.
Окунувшись в холодную воду, девушка взвизгнула и вынырнула, откашливаясь от застоялой воды, что попала в нос и рот. И только услышав позади себя всплеск воды, она поняла, что убийца последовал за ней. К счастью, Чонхи отлично плавала и сейчас, до боли в мышцах, старалась максимально быстро переплыть это озеро.
Он упорно плыл за ней.
Добравшись до берега, где вода уже едва-едва дотягивалась до пояса и была грязной, Чонхи забарахталась в попытках как можно скорее подняться на ноги и убежать. С неё стекала вода, а мокрые вещи моментально охлаждали тело, так что девушка уже чувствовала першение в горле и начинающийся насморк.
Дно, однако, оказалось крутым и нестабильным, так что Чонхи наступила куда-то в провал и, испугавшись, вскрикнула, падая обратно в неприятно пахнущую воду, испытывая ужасную досаду, потому что ей уже почти удалось выбраться из этой лужи и надо же было опять плюхнуться...
Взбудораженные полу-вскрики и громкое стенающее дыхание вырывались из горла девушки, сопровождая каждое её движение. Чонхи уже слышала, как маньяк шёл за ней по мелководью и поэтому не стала тратить силы и время на то, чтобы поднятья, а просто начала быстро-быстро ползти, захлёбываясь брызгами, долетающими до её лица.
— А-А-А-А… НЕ НАДО! — Чонхи заверещала, когда маньяк вцепился руками в её спину, обхватил кольцом чуть выше талии и одним рывком поднял в вертикальное положение.
Вспомнив изученное на курсах по самообороне в такой критический момент, девушка как могла развернулась, согнутым локтем целилась мужчине в лицо, но он увернулся, и она попала в шею, услышав сдавленное шипение, а потом опустила голову и впилась зубами в ладонь, которая покоилась на её талии.
Несмотря на сильный укус, хватка на талии не ослабла, а наоборот только усилилась. Чонхи почувствовала боль в животе, когда маньяк буквально вдавил её в своё скользкое и холодное тело, удерживая сильной ладонью так жёстко, что мышцы живота уже горели огнём.
Маньяк тяжело дышал ей в волосы, пока тащил на сушу, и снова молчал. А Чонхи как могла сопротивлялась — кричала, проклинала, посылала ко всем чертям, царапалась и кусалась, извивалась и билась, лягалась и пробовала толкать его оставляла кровоточащие ранки на руках мужчины, пыталась головой ударить его побольнее.
Всякий раз, когда их взгляды сталкивались в этой борьбе, Чонхи пылала злостью и негодованием, а Тэ Су лишь тихонько усмехался и совершенно без эмоционально продолжал тащить свою ношу.
Долгая истерика позволила Чонхи выплеснуть страх и боль, а дальше в её сознании оставалось исключительно здравое желание остаться в живых и как-нибудь нейтрализовать убийцу.
Глубоко вздохнув, она собрала все силы и, оттолкнувшись ногами от земли, всем туловищем навалилась на удерживающего её маньяка, так ещё и головой ударила, в надежде попасть куда-нибудь побольнее. Мужчина не удержался на ногах и упал на землю вместе со своей неугомонной ношей.
Юн Чонхи мысленно поблагодарила все известные высшие силы за то, что убийца оказался примерно в одной весовой категории с ней. Да, он был высоким, но совершенно худощавым, с узкими плечами и как будто иссушёнными рёбрами, на которых мышцы, конечно, имелись, но выглядели совсем не внушительно.
И удар у него был слабо поставлен, зато выносливости мужчине было не занимать. Поэтому Чонхи решила действовать быстро, чтобы отделаться от него раз и навсегда. Вот только ей становилось горько, от того что собственное спасение в данной ситуации означало смерть для другого человека.
— Сволочь, оставь меня в покое! — прокричала девушка, отбиваясь от рук маньяка, усаживаясь на него верхом.
Распознав тот миг, когда мужчина потянулся рукой к её шее, чтобы свернуть, как цыплёнку, Чонхи резко поддалась назад, скинула с плеч кофту и накинула ему на лицо. Она не душила его, но хорошенько обмотала широкой кофтой вокруг головы и концы завязала, чтобы так просто нельзя было распутать. Ничего не видя, мужчина пытался наощупь поймать её и, одновременно с этим, сдёрнуть с себя кофту.
Ничего не получалось.
Чонхи, обрадованная ещё одним шансом на спасение, побежала дальше, тем более, что за озером лес заметно редел и мимо пролегала трасса.
Чонхи выбежала на проезжую часть и, захлёбываясь волнами надежды и радости, стала метаться от одной стороны к другой. Проезжающая машина даже не сбавила скорость, хотя Чонхи отчаянно кричала и умоляла остановиться; она даже умудрилась стукнуть кулаком по бамперу и несколько мгновений ещё бежала за автомобилем.
Тоже самое повторилось ещё с тремя машинами, которые проезжали по этой дороге с временным промежутком около двух минут.
Никто не захотел остановиться.
Мокрая, босая, испуганная девушка с отчаянием глядела на каждую проезжающую мимо машину. Постепенно ей стало казаться, что весь мир повернулся к ней спиной.
Захлопнулась ловушка.
Голова гудела, грозясь разломиться надвое, мир выворачивало наизнанку, рвало на части и трепало по ветру в разные стороны.
Неужели всё на самом деле так?!
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих? И никто не подаст руки…
Слёзы бессилия текли из глаз, когда Юн Чонхи обернулась и увидела на обочине маньяка. Он стоял там и, склонив голову набок, посмотрел таким взглядом, что у Чонхи разорвалась душа.
Он всё видел. Видел, что она осталась одна и ей некуда бежать. Видел, что даже начни он убивать её прямо на этой трассе, никто не вступится.
Пока он шёл к ней, не обращая внимание на проезжающие мимо на большой скорости автомобили, новый поток слез так и хлынул горячей волной с глаз девушки, обжигая разум и чувства, будто немым криком исходя из уголков ресниц.
У него было серьёзное лицо. Даже злое.
Шаги быстрые и твёрдые.
Летевшие мимо них обоих машины даже не сигналили, а просто объезжали двоих людей: девушку, которая стояла посередине трассы, и мужчину, который шёл к ней, точно также по центру.
Чонхи зажала рот ладошками и зарыдала навзрыд.
Девушка вдруг разразилась до того сильным криком, что казалось, будто она вот-вот выкричит собственную душу, до того сильным отчаянием исходил этот возглас.
Тэ Су не дошёл до своей жертвы около полутора метра, когда она, закричав, резко замолчала и упала перед ним на колени, сотрясаясь от нервной дрожи и безмолвного плача.
В её красных и мокрых глазах было столько смиренной мольбы, столько отчаянной жажды жить, столько трепетной надежды… и ни капли ненависти.
С каждым мгновением, пока Тэ Су смотрел на девушку с такой мрачной решимостью довести дело до конца, надежда в её взгляде угасала и слёзы стали литься вдвое быстрей, из груди вырывался жалостный скулёж и несчастные стоны. Место надежды в её глазах заняла боль и невыносимая мука.
Теперь он подошёл к девушке медленно, уверенный, что она не предпримет попытку к бегству. Чонхи с ужасом осознавала, что в нём ничего не дрогнуло. Глядя на её страдания, маньяк ничего не испытывал.
А значит…
И, внезапно, рядом с ними затормозила машина.
— Агасси, всё в порядке? — обратился к ней взволнованный голос. Это мужчина вышел из машины, оставив внутри свою жену и двоих маленьких детей. Кинув взгляд на пассажиров, а потом на маньяка, Чонхи ощутила, как в её сердце вонзили что-то острое и жуткая боль захватила всё её тело.
Как только маньяк жутковато усмехнулся и, повернувшись, сделал шаг по направлению к ненужному свидетелю, Чонхи кинулась к нему, как была на коленях, и крепко обхватила его ноги, обнимая обеими руками.
Тэ Су замер, опустил взгляд на девушку.
Её трясло. Но Чонхи держала его крепко. Прижималась всем телом.
— Агасси, у вас неприятности? Он напал на вас? — доброта мужчины могла сейчас стать его смертным приговором и Чонхи, взглянув в глаза маньяку, увидела там подтверждение своим страхам, а ещё он словно предлагал ей:
«Спаси их, если сможешь!»
Чонхи чувствовала себя совершенно выпотрошенной, вывернутой наизнанку и размазанной по земле. Усталость, обида, злость, непонимание, все это даже не бурлило, а просто медленно пузырилось внутри, будто суп на огне. Мыслям было больно, словам ещё больнее, но говорить все же пришлось:
— О, нет. Это я дура молодая. Он мне тысячу раз говорил, не ходить ночами по безлюдным улицам, а я не слушаюсь. — Юн Чонхи попыталась изобразить улыбку, но рыдания так и рвались из раненого сердца.
Она понимала, что этот мужчина, вероятно, последний человек, что видит её живой.
Мужчина не спешил уходить. Быть может его не убеждал дрожащий и испуганный голос девушки, а может окровавленное лицо этого парня, в ногах которого валялась бедняжка.
— Всё в порядке. Спасибо за заботу. — как можно искренне выразилась Юн Чонхи, мысленно умоляя этого мужчину уезжать.
Когда захлопнулась дверь и рёв двигателя стал отдаляться, Чонхи впала в такой шок, что обычными словами это состояние не передать.
Слёзы медленно катились по щекам, а руки, обнимающие колени убийцы, словно парализовало.
Она вдруг поняла, что достигала точки абсолютного безразличия к происходящему, к собственной судьбе, ко всему. В душе было так пусто, будто она и в самом деле вырвала себе сердце. Хотелось просто не быть, не чувствовать, не задыхаться в этой бесконечной пустоте, где нет места надежде…
Тэ Су вдруг, с неожиданной силой, оторвал её руки от себя и, удерживая девичьи запястья, порывисто опустился на колени напротив неё.
Словно нарочно к этому мгновению бушующая стихия немного утихла. Ветер присмирел. Дождь прекратил моросить. Между ними оставалась только ночь.
В его глазах возникло кое-какое понимание. А потом Тэ Су наклонился к девушке, и она закрыла глаза.
Вместе с запахом мягкого дыма, и тихого дыхания, ей на ухо обрушился выразительный шёпот:
— Больно не будет.
Распахнув глаза, Чонхи даже не вздрогнула, когда увидела его лицо настолько близко. Стало ещё ужаснее, когда девушка поняла, что он действительно хотел утешить её этой фразой. Наклонившись к её лицу, Тэ Су не стал потом отходить. Он так смотрел на девушку, чуть скосив глаза, поскольку шептал ей на ухо, а её голова располагалась чуть-чуть правее.
Юн Чонхи позволила себе тонуть и захлёбываться в этих глубоких чёрных омутах, которые затягивали её в свою преисподнюю и странным образом забирали страх, даруя взамен чувство бесконечного падения.
Этими глазами он удерживал её в состоянии оцепенения, а потом внезапно ударил ребром ладони по какой-то точке на шейных позвонках.
Чонхи испуганно ахнула, вздрогнула; её глаза на миг округлились в ужасе, а потом закрылись и она медленно упала на асфальт, потеряв сознание.
