Рогатые-хвостатые

1

             - Что са уродство? - сморщилась Гретта и обошла Габи с левого бока, оглядывая её чёрную лоснящуюся шкуру с презрительным прищуром, - тебя не кормят?              - А какие ноги, - присоединился Ханс и кобылу взяли в импровизированное кольцо, - такие... короткие и толстые, софсем не такие, как у нас - прекрасные и утончённые.              - Да-да-да, - поддакнул Клаус, уставившись на широкий тёмный круп прямо перед его носом.              Габи скривилась от противного шепеляво-картавого акцента и осмотрела всю троицу с кончиков ушей до копыт: высокие дылды, выше, чем она сама сантиметров на двадцать; толстые неповоротливые туши на через чур тонких ногах, которые, казалось, при любом неосторожном шаге или движении могут сломаться от собственного веса этих кляч. И чем здесь гордиться, спрашивается? Кобыле казалось, что если бы её не было здесь, то они бы в благоговении начали облизывать друг друга.              Слишком противные и заносчивые. Такие Габи не нравились.              - Да кто вам мешает, любите друг друга, - с едкой насмешкой выделив слово, Габи резко шагнула прямо на Ханса, почти сталкиваясь с ним грудью. Жеребец не ожидал подобного дерзкого выпада и в растерянности, глупо захлопав глазами, шагнул назад, - только меня не трогайте.              - Снай, ты фсё ещё ходишь сдесь только потому, что так решили мы, - гордо задрала голову Гретта, дёрганным движением откинув вбок соломенного цвета чёлку.              Габи усмехнулась про себя и подумала, что здесь ей будет "очень весело". Н-да, кто же знал, что здешние кони считают себя пупами земли. А за кого они тогда принимали работников фермы и самого Морено? За своих рабов, которые их кормят, чистят и ухаживают? И ведь они действительно так считают, до самого последнего уверенные в своей правоте. Вот уж... немчуги. Не всех добили в сорок пятом.              Кобыла прошла почти в самый конец просторного загона и уже хотела улечься на зелёную траву под тенью широкого раскидистого дерева, как из хлева быков послышалась нарастающая ругань. До этого незамеченная мной Лупе, которая задумчиво жевала пучок жухлой травы, мелькнула оранжевым пятном по ту сторону электропастуха и исчезла между бычьими боками. Лошадь шагнула ближе к натянутым проводам - в полутьме хлева было видно, как остальные быки обступили стоящих друг напротив друга Фердинанда и Вальенте. Снова этот несносный зацепился за что-то. Когда же он успокоится, надоел уже... Но также внезапно шум прервал чей-то радостный крик. Я с настороженным интересом повернула голову влево и пошла на крик. Раздавался он оттуда, откуда меня вчера и привели сюда, в конюшню. На выженную солнцем землю падала большая тень заведённого грузовика. Когда Габи подошла ближе, то с удивлением заметила там... Гуапо.              Он радостно переминался с ноги на ногу внутри фургона, почти пританцовывая, и радостно отфыркивал пыль, которую сам и поднимал. Лошадь встала у деревянной калитки и заметила, что наружу уже вышли быки и также тучно зашагали к ограде.              - Смотрите, кого выбрал Эль Примеро! - буквально пропел Гуапо, - ну, и кто из нас теперь бык? Ага-ага! Гуапо едет на бой быков, вот так! О, привет, красотка!              Его улыбка стала шире при взгляде на тёмную кобылу и он распылялся ещё больше, совсем не замечая, что остальные быки смотрят на него с непониманием и... жалостью. Габи сокрушённо заломила брови. Неужели он не понимает?              - Я понятия не имею, что там творилось, но должно быть - полный отпад!              Где-то слышался возмущённый Ангус, но никто не обращал на него внимания. Все взгляды были прикованы к чёрно-красному быку и к человеку, подошедшему, чтобы закрыть дверь фургона, отрезая Гуапо путь назад.              - Я буду знаменитым! - закричал бык и откинул рогатую голову назад, видимо, представляя момент своего блестящего триумфа, - увидимся, милая!              Он задорно подмигнул Габи, но она не изменилась в лице. Гуапо, какая встреча, если тебя увозят на убой...              - О нет... - просипел Хрящ и втянул голову в худые плечи, в неверии отступив на шаг назад.              - Пока, лошары! - грузовик взревел двигателем и медленно покатился вперёд, позволяя увидеть всем, что Гуапо позирует перед схемой разруба туши. Голова шла под страшной клеймённой цифрой один.       

2

             Я потеряла дар речи. Я совсем не ожидала, что с потерями придётся столкнуться так... быстро? Говорили мне старшие кобылы - не привязывайся, отпускать будет больнее. Но кто знал, что сеньор матадор начнёт свой отстрел прямо сейчас?!              - Минуточку, куда его повезли? - склонившись к поникшему Хрящу спросил Фердинанд. Тощий бык всё также смотрел в след удаляющемуся с каждой минутой грузовику и не верил, что всё это происходит на самом деле.                   - А-а... они повезли Гуапо на бойню, - тихо прошелестел рыжий бык и шагнул следом за Вальенте.                    Мы столкнулись взглядами. Он не был потрясён, грустен, ошарашен или огорчён. В его потемневших глазах я читала плюс одну возможность без усилий достигнуть цели, ведь одна из преград пала сама собой. Я неверяще покачала головой.              "Как так можно?!" - кричали мои полные скорби глаза.              "Легко и просто" - отвечал его взгляд - упрямый и не отводящий глаз.              Первой контакт разорвала я. Было невыносимо. Невыносимо от того, что я верила и допустила надежду, что где-то в глубине души у этого гордого, невыносимого быка всё-таки есть что-то... сочувствующее, сострадательное. Но как я ошибалась. Всё, что произошло между нами в этот короткий период, отозвалось холодным колючим зудом под шкурой. И что я от него ожидала, глупая...              Несмотря на моё недолгое пребывание здесь, ко всем быкам и Лупе я привязалась очень крепко и поэтому переживала потерю одного из них, как свою собственную беду. Но он... он равнодушно перешагнул это, как уход конкурента и шанс к победе.              Мне захотелось расплакаться.              Я вышла в загон бок о бок с быками и сразу же отошла к самой дальней ограде, чтобы проводить грузовик до того момента, как он полностью исчезнет за крутым холмом. Как хорошо, что три клячи, с которыми я вынуждена соседствовать, просыпаются только после обеда.              - Ты... ты ему мозги запудрил, - гневно выплюнул Хрящ, ещё больше распаляясь от показушно отстранённого вида Вальенте, - это ты во всём виноват.              - Да брось, его никогда не пустили на арену и мы все это знаем.              - И именно поэтому он заслужил такую участь? - на место ушедшего Хряща встал Фердинанд и заглянул в глаза Вала с высоты своего роста.              Бурый бык вмиг нахмурился и сделал шаг вперёд.              - Послушай меня, ботаник, - Вальенте сделал паузу, акцентируя внимание на том, что он скажет после, - всё изменилось с тех пор, как ты удрал от нас. Теперь ты либо боец, либо холодец!              Фердинанд ступил назад, когда Вальенте шагнул в его сторону и, пропустив мимо ушей его фразу про мясо, уткнулся взглядом светлых глаз в удаляющуюся бурую спину, иссечённую шрамами.              Я всё это видела. Я всё слышала - до последнего вдоха и это было через чур. Даже для меня.              - Фердинанд.              Огромный чёрный бык обернулся на мой негромкий оклик. Я медленно подошла к натянутым проводам электропастуха, дожидаясь, пока Ферд сделает то же самое. Мы стояли друг напротив друга. Он ждал, что я скажу то, зачем я его позвала. Я же... собиралась с мыслями.              - Фердинанд, - повторила я и немного раскашлялась после долгого молчания, - всё будет хорошо. Мы обязательно придумаем, как спасти Гуапо.              Бык благодарно и с лёгкой грустной улыбкой кивнул головой, принимая мои скудные, но такие необходимые слова поддержки. Но среди этого всего оставался только один вопрос.              Веришь ли ты сама в сказанное тобой же, Габи?       

3

             Яну почти восемнадцать (семнадцать лет и десять месяцев!) и он считает себя вполне взрослым, самостоятельным и сформированным человеком. Вроде как нашёл своё призвание, хоть и баснословные деньги за это не получает, есть машина (с горем пополам отбитая у их же тренера Надиром) и их серединка-наполовинку небольшая квартирка в Тольятти. Всё у него было. Но отчего-то было пусто на душе, как будто... чего-то не хватало. А может быть и кого-то.              Ян сидел у изголовья кровати, где морской звездой растянулся задремавший Надир. С его высоким ростом и этими койками для карликов, его ноги постоянно свисали с кровати, заставляя мальчишку периодами заходиться в диком хохоте и фоткать это "на память". Немного, но брат пришёл в себя - хотя бы стал похож на живого человека, а не зомби из песни "Мёртвый анархист" Шутов. Правда гематома с виска перебросилась под правый глаз и теперь татарин весело блистал ярким тумаком. Нужно благодарить высшие силы, что нет переломов и серьёзных травм. Так же сказал и Ингасио. Гас.              Ян встряхнул светлыми кудряшками, отросшими почти до самых плеч, и стянул их резинкой в низкий хвост. Отложенная на колени книжка с закреплённой на ней недоплетённой фенечкой вновь перекочевала в руки к мальчишке. Ян считал и точно относил себя к гетеро, даже когда они ещё были России пытался завести отношения. Не складывалось как-то... но в последнее время его убеждения стали очень громко трещать по швам. В основном из-за одного очень красивого и высокого медика.              Надир все прелести любви испытал, когда начал встречаться с жоккейкой из Ростова-на-Дону. Они тогда только начинали искать себя и тыкались носом всюду, как слепые котята. Тогда-то он и встретил её - непобедимую Киру, которая бортанула его ровно через три месяца и ускакала с каким-то бородачом в Нальчик. Надир долго убивался по ней и вот - они здесь, с его лёгкой подачи и разрешения их тренера-учётчика-бухгалтера.              "Нормально так, чтобы забыть человека сменить материк", - усмехался про себя Ян, не зная, что даже смены планеты не хватит, чтобы стереть все воспоминания о человеке.              Всё в нашей голове, а от неё не убежишь.              В коридоре послышались шаги и весёлые разговор двух мужчин. Ян подобрался и отвёл от лица мешающие пряди, небрежно затягивая узелки на фенечке.              Сначала в комнату вошёл медик в привычной чёрной водолазке, высоких тканевых берцах и с большим оранжевым чемоданом. Мальчишка вскинул голову и тут же наткнулся на взгляд тёмных глаз Гаса, обрамлённых чёрными ресницами.              - Hola, - врач улыбнулся краем губ и поставил чемодан на приставленный к кровати табурет, - как твой бро?              - Дышит.              - Ценю тех, у кого юмор темнее, чем ночи над Аризоной.              Ян смущённо усмехнулся и опустил голову вниз, там, где он поел фенечку. В проёме застыл Морено, сверля спину друга вопросительным взглядом.                    - Иди, здесь ты не нужен, - хозяин ранчо кивнул, зная, что Гас этого не увидит, и уже развернулся, чтобы уйти, как медик остановил его вновь, - слышал, сюда прибыл Эль Примеро. И как он?              Морено непонятливо нахмурился, но осознав, что имеет ввиду Гас, сморщился, будто съел лимон целиком, и поспешил уйти.              "Как он? - тормознул Ян и безотрывно смотрел на то, как мужчина закатил рукава до локтей, обнажая крепкие предплечья, и надев латексные чёрные перчатки, пальпирует проснувшегося Надира, - сомневаюсь, что они знакомы. Так с чего такие странные вопросы?.. ".              Долгие и трудоёмкие мыслительные процессы не были сильной стороной Яна и вскоре он просто считал узелки и пытался быстро менять цвета на фенечке. Но он постоянно путался и фыркал, когда приходилось распускать несколько узлов, чтобы симметричный узор не сбился. Конечно, удержи тут свои мысли, когда рядом с тобой ходячий тестостерон с феромонами.              - Не кипятись, а то пар из ушей пойдёт, - усмехнулся Ингасио и взял в руки шприц с витаминами, - задницу вверх, красавец.              "Знал бы ты причину этого пара, заговорил бы по-другому" - про себя подумал Ян и приложил к пылающей щеке ладонь с прекрасно прохладными кольцами. Чёртов м-м... мужчина.              - Ну что могу сказать, сеньоры, - подытожил медик, кинув пустой шприц и снятые перчатки в мусорное ведро, - радует, что пациент идёт на поправку, но постельный режим соблюдаем недели две до полного восстановления всех систем организма.              Ян напрягся и сглотнул вставшую вдруг поперёк горла слюну. Он это знал. Он это предвидел. Для него это означало только одно.              На завтрашней корриде, завершающей блестящую карьеру матадора Эль Примеро, он будет выступать один.