Изумрудное Трио

- Эмили! Она поднимает взгляд от книги, и от безупречно вежливой улыбки на ее лице Себастьяну хочется выть. - Себастьян, - она кивает ровно так, как положено по этикету. Эмили не избегает Себастьяна и, Мерлин сохрани, не игнорирует его. Нет, дистанция, на которой она его держит с некоторых пор, не измеряется количеством метров или улыбок. - Мы можем поговорить? - застать ее одну в купе Хогвартс Экспресса было невероятной удачей, и Себастьян хочет видеть в этом добрый знак. Сказать, что он в отчаянии - не сказать ничего, потому что поезд прибудет в Лондон через неполные два часа, а проклятая стена вежливой невозмутимости, которую выстроила между ними Эмили, все еще на месте. Еще чуть-чуть, и Эмили сойдет с поезда в жаркое лето, где Себастьяну не будет места, и к осени вычеркнет его из своей жизни окончательно и бесповоротно. Одна мысль об этом приводит Себастьяна в необъяснимый ужас, но и придает решимости, поэтому он, не дожидаясь разрешения, заходит в купе. Брови Эмили еле заметно приподнимаются, и это чуть ли не самая искренняя ее реакция за последние месяцы. - Полагаю, у меня есть несколько минут до прихода Натти, - но Себастьяну сегодня нечего терять, поэтому он закрывает дверь в купе и опускает щеколду. Брови Эмили поднимаются еще немного выше. - Открой дверь, Себастьян, - в ее голосе звучит что-то, похожее на смятение, но Себастьян просто скрещивает руки на груди, загораживая выход из купе. Сегодня Эмили его выслушает, хочется ей того или нет. - Эмили, я понимаю, что подвел и разочаровал тебя, и ты имеешь полное право на меня злиться. «Я не хочу потерять тебя, как потерял Анну», крутится у него на языке, но Себастьян, вопреки расхожему мнению, учится на своих ошибках. Сейчас это только между ним и Эмили, и ни Анне, ни Оминису, ни кому бы то ни было еще в этом разговоре места нет. - Я не злюсь, - пожимает плечами Эмили, - но Натти уже заняла место. О чем она говорит? О месте в купе или о месте лучшего друга? Эта двусмысленность теперь неизбежно присутствует в каждом их разговоре, и Себастьян не удивился бы, узнав, что Эмили дразнит его нарочно - она всегда изумительно ловко обращалась со словами. Но видит Мерлин, он устал, так устал разгадывать ее! - С зимы ты ни разу не была в крипте. - Я готовилась к СОВ. - Ты не отвечала на мои письма. - Может, они потерялись по пути? - закатывает глаза Эмили, и даже этот сарказм Себастьян принимает с воодушевлением, потому что это говорит настоящая, его Эмили, на мгновение показавшаяся из-под маски невозмутимой благопристойности. - Послушай, я виноват, я вел себя, как полный идиот. Но я скучаю по тебе, - Себастьян нервно проводит рукой по волосам, и сколько бы он ни репетировал, все равно каждый раз их разговор идет не так, как он рассчитывал. Как объяснить ей, что она значит для него? Как рассказать, что он понял это только сейчас, и не выставить себя еще большим идиотом? - Ты была лучшим другом, чем я заслужил. Что я могу сделать, чтобы все исправить? Глаза Эмили неожиданно сужаются, и Себастьян понимает, что снова сказал что-то не то. Она медленно поднимается с сиденья - плечи расправлены, губы плотно сжаты, глаза сверкают гневом и… разочарованием? - Поди вон, - внятно, раздельно произносит она, глядя ему в глаза, и неожиданно Себастьяна захлестывает волна гнева. Он четвертый месяц бьется, как рыба об лед, пытаясь вызвать Эмили на откровенный разговор и обсудить все, как подобает взрослым людям. И каждый раз она с феноменальным упорством обрубает все его попытки на корню, будто не может представить себе ничего хуже, чем снова быть ему другом. Снова подпустить его к себе. - Почему ты такая упрямая? - Эмили демонстративно смотрит в сторону, и тогда Себастьян просто хватает ее за подбородок и разворачивает к себе. Вдруг оказывается, что она стоит очень близко: в широко раскрытых глазах изумление, на щеках легкий румянец, через который проступают милые веснушки, губы полураскрыты, как будто она хочет что-то сказать. И это что-то Себастьяну наверняка не понравится, это что-то наверняка будет очередной сдержанной отповедью с привкусом сарказма, и так же наверняка и безвозвратно разрушит то, что осталось от их дружбы. И когда Себастьян прижимается к ее губам своими, он думает только об одном - не дать Эмили сказать ни слова. А потом все мысли исчезают, оставляя только горячий туман и бьющийся в висках пульс. Губы у Эмили нежные и податливые, и она сначала замирает, а потом обмякает в его объятиях, и от ее тонких пальцев в его волосах по коже бегут мурашки. От ее запаха, от тепла ее тела кружится голова, ее волосы щекочут шею, и кажется, что это - тот кислород, нехватка которого заставляла Себастьяна вновь и вновь бросаться на штурм. Это длится вечность. Это длится мгновение, и она отшатывается, и Себастьяну кажется, что он никогда не видел Эмили такой красивой, как сейчас. Где были его глаза весь этот год? Даже слепой понял все гораздо раньше… Эмили молча протискивается мимо него к двери, щеколда звучно щелкает, и Себастьян остается в купе один, ошарашенный, задыхающийся, растерянный, но и счастливый. До прибытия поезда на вокзал Кингс Кросс он Эмили больше не видит.