Изумрудное Трио

- Ты не знаешь, где Эмили? - Себастьян с размаху падает на диван рядом с Оминисом, небрежно вытягивает ноги на журнальный столик, взмахом палочки раскручивает ближайший глобус. Слишком много движения, много шума, много энергии: импровизированная завеса, призванная скрыть его нервозность. - Нет. - Я проторчал в крипте все утро. Может, она не получила мою записку? - Мы учимся на одном факультете, - невозмутимо замечает Оминис. - Тебе не приходило в голову просто подождать ее в гостиной? Глобус под прицелом палочки Себастьяна делает еще один нетерпеливый оборот, и какой-то третьекурсник уже недовольно ворчит на шум, мешающий готовиться к экзаменам. Как объяснить Оминису, что ожидание Эмили в общей гостиной вместо тайного убежища низводит их странную, но и такую особенную дружбу до уровня простых однокурсников? - Раньше она всегда приходила. - И что же, во имя Мерлина, могло измениться? Себастьян морщится, нервно проводит рукой по волосам. Их с Оминисом дружба с грехом пополам пережила произошедшее в катакомбах, и Себастьян из кожи вон лезет, стараясь убедить друга в своем раскаянии. И Оминис, хвала Мерлину, великодушно дает ему такую возможность. В отличие от Эмили, которая с присущим ей мастерством ускользает от любых попыток Себастьяна поговорить о чем-то более серьезном, чем эссе по зельям. - Ты не помогаешь. Оминис пожимает плечами и зевает, деликатно прикрыв рот ладонью. - Я правда не знаю, где Эмили. Может, с Натсай. Ты слышал, как она заслонила Эмили от Круцио? Эти гриффиндорцы... Себастьян замолчал. Надолго. Вокруг них однокурсники скрипят перьями, шуршат пергаментами и страницами книг, и с тихим отчаянием чертыхаются под нос. Все вокруг так привычно, так знакомо, и одновременно все неправильно. Все должно было быть иначе. С Анной. И с Эмили. - Я понял, понял. Эмили наконец-то выбрала себе нормальных друзей. Таких, которые не накладывали на нее непростительных заклятий, не сомневались в каждом ее слове, не приводили в катакомбы, полные инферналов, и дальше по списку. - Я этого не говорил, - горечь в голосе друга немного смягчает Оминиса. - Но мысль я уловил верно. На это Оминису возразить нечего. Его лицо становится отстраненным, выражение, которое появляется теперь каждый раз, когда Себастьян начинает сетовать на установленную Эмили дистанцию и на то, как глупо было с его стороны принимать ее дружбу, как должное. Выражение, которое Себастьян пока не может разгадать до конца. - Я сказал ей, что готов каждый день доказывать свое раскаяние. И я ведь правда готов, я стараюсь, Оминис. - Я знаю. И Себастьян не удивляется, ведь Оминис всегда был гораздо проницательнее его самого. Оминис предупреждал об этом месяцы назад. И только сейчас, когда Эмили улыбается ему пустой улыбкой и разговаривает фразами, от дежурной любезности которых сводит зубы, Себастьян понимает, чего он лишился. Чего он лишил себя сам. - Так помоги мне! Поговори с ней, убеди... - Извини, Себастьян, - перебивает его Оминис, и отстраненность на мгновение сменяется холодным недовольством, причину которого Себастьяну тоже еще предстоит разгадать, - но здесь я тебе не помощник.