Рашн Трип 2, или Квест по-Петербургски

— Ух ты, сколько тут на вокзале таксистов! — воскликнула Наташа, — и татаре, и таджики, и узбеки, и якуты… — Наташ, ты же, вроде, в Москве живёшь, — подметил Пашка, — там же, наверное, ещё больше всякого такого сброда. — Ой, да что Москва, Паш… Вот в Иркутске хорошо, а Москва так… Поразвлечься… — Наташа, а я не «Паш». Я Пашка! — и мужчина снова показал свой большой палец. — Пашка, ты совсем?! Убери палец! Они же подумают, что нас надо подбросить! — Ну так а мы чего хотим? — не понял свою новую знакомую Пашка. — Ну, понимаешь… Они все подозрительные. Эти… Ну… У них горячая… Эта… Горячая кровь… Не люблю в общем я этих… Иноземцев. Будем искать кого-нибудь русского. — Ну, как скажешь. Я уже теперь, честно, после последних двух дней не верю вообще никаким таксистам. Так наши герои продвигались сквозь толпу таксистов всех сортов и мастей. «До Неффского с ветерком», «Такси дёшево», «За час вэсь Пэтэрбург покажу, мамой клянусь!» — в окружении таких плакатов и возгласов найти таксиста без, как сказала Наталья, «горячих кровей» было просто невозможно. И всё же напротив светофора девушка заметила красную «Газель Баргузин», рядом с которой мирно стоял простой русский мужчина, покуривавший сигарету. На вид ему было лет сорок, и больше он походил на профессора, чем на таксиста. Очки, махровая жилетка, клетчатая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, что обнажала волосатую грудь. Если бы не табличка «Довезу до гостиницы красивую девушку. Недорого. Роман Георгиевич», то никто бы даже не подумал, что он таксует. Наташа тут же подбежала к нему, бросив чемодан в руки Пашки. Взгляд таксиста был направлен в никуда и одновременно осматривал всё, но как только он увидел Наталью, в его глазах загорелась какая-то странная искорка. — Здравствуйте, — начала разговор Наташа, — Такси, да? — Добрый вечер, — галантно поздоровался таксист, — Роман Георгиевич, для друзей просто Рома. Да, Вы не ошиблись. Могу довезти Вас до лучшей гостиницы, моя прекрасная… Прошу прощения, как Вас зовут? — Наталья. — Наталья… Что ж, Наталья, присаживайтесь в салон моего скромного авто, — Роман Георгиевич, как швейцар, открыл дверь Баргузина и уже предлагал ручку Наташе. — Ага, хорошо, — ответила девушка также непринуждённо, видимо, не заметив комплимента от таксиста, — только приятеля моего дождёмся. О, а вот и он. Когда Пашка прикатил чемодан, таксист на миг поменялся в лице. Взгляд стал суров, очки запотели от частого дыхания. — Пашка! — фирменно представился наш Пашка. — Муж? — с тем же злым взглядом, но спокойным тоном спросил Роман Георгиевич. — Нет-нет, это просто знакомый, — сказала Наташа, и таксист снова стал добрее. — Роман Георгиевич, — нехотя протянул он Пашке руку, которую тот с большим энтузиазмом пожал, — что ж, как я и говорил, присаживайтесь в салон моего скромного авто. Сначала Пашка и Наташа сели на задние сидения, но когда водитель положил чемодан в багажник, он заставил девушку пересесть вперёд. — Так будет гораздо безопаснее, — заводя мотор, объяснил Роман Георгиевич, — по статистике, в дорожно-транспортных происшествиях женщины становятся жертвами примерно в 5 с половиной раз чаще, чем мужчины. — Ух ты, не знала! — А чё, даже такое учёные считают? — удивился сзади Пашка. — Нет, учёным нет дела до такого, — ответил таксист, — это мне рассказала одна из студенток на защите своей курсовой. — Студенток? — переспросила Наташа. — Ну да, такси — это так. Хобби. На самом деле… — У Вас свой бизнес? — закончил фразу Пашка. — Ха-ха, смешно. Нет, лучше, чем бизнес. У меня своя кафедра в самом лучшем вузе Санкт-Петербурга. — Ух ты, как интересно! — Наташа смотрела на Романа Георгиевича с большим уважением. Между тем Пашка продолжал паясничать: — А чего ж Вы в такси подались? Вам же и так хорошо платят. — Такси, дорогой мой друг, это для души, — вдохновенно произнёс профессор, — Когда весь день сидишь в душной аудитории, проверяя тесты и курсовые, так хочется развеяться. Ну, понимаете, с ветерком прям прокатиться. Да и с людьми пообщаться. Столько к нам интересных людей приезжает. Вот Вы, Наталья, почему в Петербург приехали? — перешёл диалог в сторону девушки, — Наверняка хотите увидеть Петропавловскую крепость, да? — Ой, знаете, да. Очень хочу! Но вообще я приехала сюда по работе. Работать тут буду. Да. Охранницей. — Охо, Наташа, так мы, с Вами, работнички, получается? Хе-хе. — Хех. Получается, так. — Но какая же их Вас охранница, Наташа? Вы должны покорять подиумы Петербурга, позировать лучшим творцам города. Знаете, сколько тут ходит художников? Особенно во время заката! Вот пока мы ехали, я уже как минимум троих заметил. — Ахах, Роман Георгиевич, ну Вы и шутник! Ахахаха! — Кхэм, а мою историю хочешь послушать? — напомнил о себе Пашка. — Да… Был бы рад, но мы уже приехали. Вот она, «Астория». Краса и гордость Петербурга. Лучшая гостиница всей России. Прошу. — Ух ты, какая красота! — продолжала радоваться всему Наташа. — Так-с, вот Ваши вещи, — достал таксист чемодан из багажника, — пойдёмте провожу Вас. Я часто вожу сюда приезжих, так что могу посоветовать номерок. Если Вы, конечно, не против. — Ой, с удовольствием, — и профессор ловко взял под руку Наташу и пошёл с ней к дверям гостиницы. Пашка снова остался в гордом одиночестве катить чемодан. Изнутри «Астория» была ещё прекраснее, чем снаружи. Огромный холл, хрустальная люстра, стойка ресепшн, обитая красным бархатом — Наташа словно очутилась в королевском дворце! К девушке и таксисту пулей подлетел коридорный в синей униформе. Действительно, было видно, что Роман Георгиевич часто приезжал в гостиницу, так как двухметровый портье согнулся в три погибели, чтобы с экстазом пожать ему руку. — Роман Георгиевич, дорогой мой, любимый! — прыгал от счастья молодой коридорный, — И Вам доброго вечера, мадемуазель, — коридорный элегантно поцеловал ручку Наташи. — Ну привет, Антоша, — отдал почтение Роман Георгиевич, — Надеюсь, корень из 25 не занят? — Да что Вы, Роман Георгиевич, да как можно?! Корень из 25 неприкосновенен! Подготовить Вам всё, как и всегда? — Да, Антош, именно так. Наташа, пойдёмте, провожу Вас до номера. Номер 5, или как его называли, корень из 25, был шикарен. Нежно-розовые стены, мягкая кровать для двоих, огромная ванная комната, на тумбочке вместо торшера стоит ряд красный и розовых свечек. В общем, у номера была своя атмосфера идиллии и гармонии. Наташа присела на кровать, пока Роман Георгиевич что-то обсуждал с портье. Лишь краем уха она услышала что-то, кажется, про ужин. — Шампанское открыть при Вас и нести следующее. Всё будет исполнено! — пролепетал коридорный и упорхнул из номера обратно в лобби. Однако неимоверно высокому портье лучше было бы смотреть под ноги, ведь в порыве чувств он врезался прямо в Пашку. — О, портье! — обрадовался Пашка, — слушай, можешь помочь? — О, у Вас багаж! Да-да, конечно. В какой номер нести? — Да вот это я и хочу узнать. Сейчас сюда входила такая белокурая девушка в голубом платье. Её ещё таксист вёл… Ну знаете, на учителя похож. Вот туда мне и надо. Антоша Смузин, наш коридорный, смекнул, что речь шла о постояльцах из корня из 25, поэтому поспешил отмазаться: — Оу, сожалею, но там сейчас ремонт… Так что придётся подождать. Приходите завтра. — Что за бред?! — удивился Пашка, — Наташа же только заселилась, как там может быть ремонт? — Ну… Ну… Ладно, там не ремонт… Там… Как бы сказать… Ну, в общем, это VIP-клиент, понимаете. Там… Ну нельзя туда, в общем. — Наташа — VIP?! Так она ж только сегодня приехала. И работает охранницей. Хотя нет, ещё даже и не работает. — Ну… Ну… Понимаете… Эх… Не умею я врать. Дело не в Наташе. Роман Георгиевич — это наш особый постоялец. Он здесь, скажем так, завсегдатай. — Вот те раз. То учитель, то таксист, а живёт в гостинице втридорога? Интересное кино! — Ну так да! Он здесь… Скажем так… Можно вуалировать, да? Он проверяет «диссертации» и «доклады» своих студенток. Каждую ночь за работой человек, да. — Да? — тут, Пашка, если честно, не догнал, — а дома нельзя проверять их? Ну, доклады? — Хм… Да как сказать… Дома жена… А в докладе важно же не содержание, как говорят… Там самое главное — это же… Это защита! — Защита?.. Что? — вот тут Пашка совсем выпал в осадок. — Ладно, мужчина, мне с Вами некогда разговаривать. Дам Вам последнюю подсказку: корень из 25., — и коридорный тут же удалился. — Корень из 25?! Это что… Опять квест?!

* * *

— Ну что ж, Наташа, — Роман Георгиевич присел на кровать, — в номер я Вас сопроводил, а теперь, как говорят у нас в такси, время деньги. — Ой, да, конечно, сейчас, — Наташа стала рыться в своём ридикюле, — сколько с нас, ещё раз? — Ну что Вы, Наташа, я же говорю, такси — это для души. Деньги меня не интересуют. Оплату я беру другим способом. -… А, по карточке! Сейчас достану! Картой «Халва» могу? — Так, Наташа, не злите меня. Отложите свою сумочку. Наташа послушно отложила ридикюль. — Хорошо. Вы же приехали устраиваться на работу. Покажите — ка мне лучше свои документы. — Документы? А! Эти документы! Да, они у меня тоже здесь, в ридикюле, сейчас достану!

* * *

— Так, ладно, думай, Пашка, думай. Корень из 25. Корень из 25… «Двадцать» и… И «пять». Нет, ерунда какая-то. Подумаем ещё. Корень из 25… Чего? Наверное, корень из 25, собственно, корней. Это у нас что может быть… Грибница, наверное? Ну не может же быть ответ «гриб»! Погоди-ка… Ресторан, точно!

* * *

— Ага, посмотрим… В медицинских справках ничего нет про СПИД… Так, а где же документ об образовании?.. А вот он, диплом… «Иркутский государственный университет»… Экономический факультет, вот как. Что ж, думаю, у вас там была крепкая дипломная работа? — Ага. Да. Защищалась, прям, очень было волнительно, но всё прошло хорошо. — Вот как… Это хорошо, что ты хорошо защищаешься… Тогда, Наташа, приступим к защите Вашей новой лабораторной.

* * *

— Официант, подскажите, есть ли у Вас что-то… Грибное? — Хм… Посмотрим. Есть салат из шампиньонов, есть жареные лисички, есть цыплёнок по-французски… Это из самого популярного. — Так. Я понял. Блюд слишком много. Надо как-то сузить круг выбора… Но как… Корень из двадца… Из 25! Точно! А скажите, почём эти блюда? — Лисички стоят 300, шампиньоны — 275, а вот цыплёнок по-французски… 625! — Отлично! Вот что нужно! Цыплёнок по-французски! … А как будет «цыплёнок» по-французски? — Хм… Знаете, люди, конечно, говорят, что я похож на Арсения Попова, но я, к сожалению, не знаю французский. — Блин, я тоже… Хм, а есть ли у вас где-то здесь библиотека? — Да. На втором этаже. — Отлично.

* * *

— Роман Георгиевич, а… А почему вы расстёгиваете рубашку? — Наташа, я ни за что не поверю, что в Иркутском государственном университете есть факультет экономики, но нет факультета биологии. — Не совсем понимаю, о чём Вы, но… Да? — Ну как же, Вам там наверняка объясняли всё про пестики и тычинки. Как пчёлки опыляют цветочки… Ну Вы меня понимаете. — Я… Я… О Боже!

* * *

— Так-с… Ц…ц… Цинга… Цирк… Цыгане… О, цыплёнок! «Poulet, poussin… Coq le petit»… Ле петит… Звучит как… Пять! Ну конечно! Корень из 25 — 5! Как я сразу не понял! Мне в пятый номер, вот я дурак, а!

* * *

Роман Георгиевич был в одних лишь семейниках и, Господи… Как же он был хорош! Кто бы мог подумать, что такой на вид неказистый таксист-профессор окажется настоящим мачо из мексиканского сериала. Волосы на груди обрамляли мужественный торс тела, подчёркивая чёткие кубики пресса. В глазах горел огонёк перчика Халапеньо, а сам «перчик» был внушителен. Эль Мачо уже потихоньку приближался к Наташе, а она была и не против! Нежно щупая кудри на груди профессора, она поддалась этим чарам и уже невольно начала снимать с себя платье. Одно мгновенье — и она уже в нижнем белье. Роман Георгиевич снимает очки, и этот штрих только дополняет образ горячего мексиканца. Тела девушки и профессора с каждой секундой становятся всё ближе и ближе. Вот уже они доходят до критической точки, как вдруг: — Наташа, стой! Наташа осмотрелась: вроде никого нет. Но тот же голос повторил: — Стой, Наташа, не надо. Вдруг Наташа увидела в прихожей… Нет, не Пашку, как Вы могли подумать. На пуфике в прихожей сидела такса с грустными глазами, висящими ушами и проплешиной на спине. — К… Кеша? — удивилась девушка. — Да, Наташа, — сказал Кеша, — это я. — Но что… Что ты тут делаешь? — Это я у тебя хочу спросить. Ты этого Романа Георгиевича знает, от силы, час-два, а уже лежишь с ним в постели. Не стыдно тебе, а? — Кеш, ну я имею право на женское счастье! С кем хочу, с тем и ворочу. — Вот как… А вспомни их разговор с портье. Думаешь, ты у него такая первая? Мне кажется, далеко нет. — Ну… Хм… — Ты забыла, кто ты такая. — Нет, я не забыла. Я — Наташа. — Наташа, послушай меня. Ты бросила Пашку. Сейчас он скитается по всей гостинице в поисках тебя. Ты бросила Пикуля, а ведь кто знает, что в большом городе может приключиться с таким индивидом. Наконец, ты бросила меня, а значит забыла, кто ты есть. Только тебе решать, как тебе быть дальше. Закончив фразу, Кеша бесследно исчез. Между тем Наташа поймала себя на том, что её рука запуталась в колючих дебрях на груди таксиста, который нависал над ней прямо вплотную. " Я не брошу тебя, Кеша!» — подумала девушка, и её рука сама по себе дала пощёчину нависшему над ней профессору. Пока Роман Георгиевич был в ступоре, она откинула его всеми руками и ногами от себя подальше так, что он даже упал с кровати. — Вот, значит, какие Вы тут проверяете лабораторные, да?! — крикнула девушка, — я Вам сейчас покажу, чему меня научили в Иркутском государственном университете! — и уже чуть ли не в лицо подлецу летела нога. Роман Георгиевич вовремя спохватился и нацепил очки: — Тише, тише, Наталья, спокойнее. Очкариков не бьют, знаете, да? — Очкариков нет, а засранцев — ещё как! — Наташа кинулась на него с подушками. Таксист скорее побежал на выход, но в прихожей он врезался в поднос: это коридорный доставил ужин на дом. — Чего встал?! — закричал на портье профессор, — давай, давай, быстрее, открывай шампанское! У меня код красный! — Код красный, код красный… А, код красный! Да-да, Роман Георгиевич, сейчас, всё будет сделано. Пока Антоша Смузин искал по бесчисленным карманам униформы штопор, Роман Георгиевич уже перехватил одну подушку из рук Наташи и насильно через подушку прижал её к полу. — Ну чего ты там мешкаешь?! — А, вот, нашёл! Один момент, Роман Георгиевич! Коридорный мастерски открыл бутылку шампанского и уже готовился разливать напиток по бокалам, как таксист одёрнул его: — Куда ты льёшь, ну куда ты льёшь?!!! Лей в неё, слышишь?! Прям в рот ей заливай, в рот! Профессор сел на бедную девушку сверху и всей массой тела прижал её к полу. В тоже время портье ничего не понимал, но по долгу чести делал то, что ему сказали: активно заливал шампанское прямо в Наташу. Девушка пыталась сопротивляться, выплюнуть алкоголь, когда на тебя давят двое мужчин, было непосильно, так что ей пришлось выхлебатт всю бутылку. — Ну чего ты стоишь?! Быстро неси вторую! — заорал с новой силой Роман Георгиевич на коридорного. Портье понёсся пулей выполнять новое поручение, как вдруг со всей дури его ударила дверь. — Всем стоять! Работает Пашка! — послышалось из дверного проёма. — Пашка! Сюда! Помоги! — закричала Наташа, пока её снова не заткнули подушкой. Пашка уже хотел было бежать, но на пути снова встал коридорный. Покалеченный, но не сломленный, он продолжал не пускать Пашку в корень из 25: — Ещё раз повторяю: сюда нельзя. Здесь сейчас идут дела личного характера. — Слушай, а тебе-то какое дело? На, вот, доставь багаж в номер! — Пашка кинул в коридорного чемодан Наташи, и хотя Антоша Смузин поймал багаж, от неожиданности он всё равно упал. Пашка аккуратно переступил через портье и попал в сам номер. Роман Георгиевич к тому времени уже совсем обнаглел: одной рукой он держал подушку на Наташе, другой стягивал с неё нижнее белье. Девушка изо всех сил сопротивлялась и дрыгала ногами, но коварный насильник уже привык к этим ударам и продолжал своё грязное дело. — А у Вас перекларамередон убежал, — спокойно обратился Пашка к таксисту. — Чего?! — повернул голову профессор, и это стало роковой ошибкой. — А вот чего! — и Пашкин кулак мощно приземлился на физиогномию Романа Георгиевича. Тот не растерялся и дал нападающему в плечо и в нос. Наташа освободилась от давления Эль Мачо, так что она поднялась и поспешила Пашке на помощь. Но из-за шампанского ноги очень плохо её держали, и она повалилась всем телом на нападчика, закрыв ему голову подушкой. — Приует, Пашка, — поздоровалась пьяненькая, — спасибо… За. .за защиту спасибо… От этих слов у Пашки всплыл в памяти диалог с коридорным: «Хм… Да как сказать… Дома жена… А в докладе важно же не содержание, как говорят… Там самое главное — это же… Это защита!» — Наташа, кажется, я знаю, что делать! Где его одежда? — Вон там, — Наташа указала на кучку вещей в углу комнаты. — Наташа, я его задержу, а ты найди там телефон, поняла. — А… агась… Я. п… Пошла я… Когда Наташа отпустила подушку, профессор продолжил бороться с Пашкой. Бой шёл на равных: сначала бил Пашка, дважды бил Роман Георгиевич, а Пашка ему тоже 2 тумака. Между тем Наташа стала рыться в грязном белье таксиста. Небрежно разбрасывая вещи по комнате, она услышала лязг, когда бросила брюки. И точно: в правом кармане брюк лежал новенький смартфон. — Пашка, смо…сотри… Я нашла его… Чё дальше…дальше чё, а? Услышав голос своей новой любовницы, одичавший профессор откинул Пашку и направился в её сторону. Он сдал её в своих ручищах и стал насильно расстёгивать крючки лифчика. У девушки уже не было сил сопротивляться, но она сообразила кое-что. Она бросила телефон на пол и пнула туда, где лежал Пашка. Тот увидел знак и, уже изрядно, побитый, дополз до телефона. — Так, только бы всё оказалось, как я думаю… Уф… Контакты… Первый крючок расстёгнут. — Анжела ❤️, … Влада 💓, … Не то, не то… Второй крючок пал под натиском огромных пальцев. — Ева💕, Жанна 💚… Вот оно! Жена. Лифчик упал с груди Наташи. Перчик Халапеньо в глазах Романа Георгиевича загорелся ещё сильнее… Но тут послышались гудки, а за ними: — Алло, Рома, ты где? Пашка включил жену Романа Георгиевича на громкую связь, так что теперь нашему развратнику некуда было деться. Огонь в глазах таксиста тут же потух, а голос сделался мягким и елейным. — Ой, Танюша, привет. Да знаешь, в университете задержали… Ну, сама понимаешь, декан с этим его загонами всё такое… — Вот, пожалуйста, ещё шампанское, — невовремя вернулся коридорный. — Рома, это что там за шампанское? Вы что там делаете? — Ой, да это декан… Он, знаешь, сегодня, отцом стал, представляешь! Вот только что узнал и… И физик шампанское купил, вот… — Вашему декану 67 лет, Рома, какой к чёрту отец? — Любви… Все возрасты покорны… Ну. э… — Быстро домой! То же мне, эксперт в любовных делах. — Д.да, Танюша, уже бегу, — Пашка отключил звонок. — Идиот! — Роман Георгиевич выхватил из рук портье бутылку, подпрыгнул и ударил ею коридорного по лбу. Отпихнув Смузина, он побежал назад к своему Баргузину. Пока профессор бежал до машины, все постояльцы и работники гостиницы смеялись над ним вслед. Он уже завёл мотор и отъехал, когда Пашка высунулся из окна и крикнул: — Эй, профессор, а как же одежда?! — но Роман Георгиевич впопыхах забыл её, и уж как он теперь будет выкручиваться из этой ситуации, одному лишь Богу известно. Между тем Наташа несколько протрезвела и надела назад своё белье и платье. Она разлеглась на кровати, выдохнув полной грудью: это всё закончилось. Пашка же отошёл от окна и помог встать коридорному. Из его лба текла кровь, так что он придерживал голову ладошкой. — Ох, — вздыхал Антоша Смузин, — нет, всё, решено. Перевожусь на дневную смену. Ну его нафиг… Ах, как же больно… Уф… — Давайте помогу, — сказал Пашка, — где у вас в отеле медпункт? — Да…да здесь, прямо по коридору. Пойдёмте. Пока они шли, Пашка мимолётом решил спросить: — Слушайте, а можно мы в этом номере останемся, поживём недельку? А? — Ой… Ох… Да живите, где хотите, мне всё равно… Ах, голова… — Так, а почём номер? — Ну, это… Сколько там . 600 рублей в день… Это же на неделю будет… 4… Нет, 5200. — Подождите, так ведь 4200. — Тысячу мне. За моральный ущерб. Все деньги — это на ресепшн. 4200 туда, а тысячу… Ох, тыщу мне. Вот и медпункт. Спасибо. — Не за что. Извините за этот сырбор… — Ой, ладно… Мы уже в расчёте. Завтра подам вам кофеёк, а вы мне косарь на чай… До свидания. — Счастливо. Когда Пашка вернулся в номер, Наташа уже уснула, укутавшись в бархатное одеяло. Из мебели в номере была только двухместная кровать и кресло, куда портье во время разборок поставил чемодан. Пашка уже было прилёг в постель, но недавние события не давали ему покоя. Наташа спала очень сладко. Во сне она лучезарно улыбалась: может быть, ей снился Кеша, кто знает. Пашка не решился прерывать её сон. Он снял чемодан с кресла, положил голову на подлокотник и, укрывшись чехлом для кресла, стал потихоньку засыпать. Это был дикий и сумасшедший день для обоих путников. Так что пусть поспят: завтра им ещё предстоят великие поиски.