Мачеха

      Ему стоило действовать иначе. Периодически притворяться если не хорошим, то не столь уж плохим мальчиком, подключить обаяние. Энн наверняка купилась бы, как вереница девчонок до неё, если б Лиам избрал такую стратегию с самого начала. Но теперь поздно. Он злился на себя за то, что не смекнул раньше, и на неё за то, что… Да за всё. Лиам терпеть не мог от кого-либо зависеть, а сейчас зависел от мачехи.       Работа в конюшне тоже не добавляла радости. Хэйс вправду был человеком мягкосердечным и неконфликтным, и Лиаму удавалось обращать это себе на пользу, но крайне редко. Энн будто чувствовала, когда он, заручившись грустным согласием Хэйса, собирался устроить передышку, куда-нибудь улизнуть, и появлялась в самый неподходящий момент.       Зато и Лиам кое в чём её уличил. Точнее, начал кое-что замечать. Уставая после полного работы дня, он чаще оставался дома на ночь. И уже несколько раз наблюдал, как мачеха, ближе к полуночи или вскоре после, вылезает из своего окна и куда-то спешно уходит.       Почему в окно, а не в дверь? Это же её дом, она вольна вести себя как угодно. Почему ночью? Наконец, почему одетая в мужскую одежду? Буйное воображение подкинуло Лиаму множество объяснений, да ни одно не казалось правдоподобным. Но раз Энн таится, то наверняка делает нечто постыдное. Значит, её можно уличить. Пусть она уже не жена, а вдова отца, и после смерти развестись нельзя, но вдруг получится обнаружить что-то, что сделает её недостойной наследницей и позволит Лиаму получить свои деньги?       Воодушевлённый этой мыслью, однажды ночью он последовал за Энн.