i.
20 февраля 2023 г., 23:08
Истина такова: от недопониманий и ссор не защищена ни одна из существующих влюбленных пар, но не их частое или редкое появление доказывает искренность чувств обоих, а отношение каждого к ним и методы решения возникших разногласий.
С искренностью, признаться, у Странника всегда было... тяжко.
Иногда им не удавалось с первого раза уловить не высказанные вслух желания друг друга. В основном Эфир в их отношениях сглаживал углы что при мелких ссорах, что при более серьезных и жалящих сердце конфликтах, но даже у такой вселенской стойкости порой предательски сдавали нервы, доводя до неразумного желания молчать о своих переживаниях и недовольствах в наивной надежде, что Странник сможет уловить кричащие намеки и проявить инициативу к примирению. Эфиру было необходимо привлечь его внимание, ощутить бережные касания чужих рук при крепких объятьях в трудную минуту и услышать родной тихий голос под ухом, он был готов что угодно сделать, лишь бы наконец не быть одним единственным, кто делает первые шаги навстречу, почувствовать себя нужным, убедиться, что его не оставят в таком состоянии и поддержат своим присутствием.
Но в эти моменты он забывал, что Странник не является человеком, не имеет опыт общения с людьми в том количестве и качестве, какой имеется у Эфира, и не обладал счастьем — или же оно занимало непозволительно малую часть его жизни — находиться в коллективе, где взаимоотношения не строились бы на одной бездушной взаимовыгоде, у него не было любящей сестры рядом на протяжении нескольких сотен, а может и тысяч лет, как и даже совсем непродолжительных романтических отношений. И не знал о том, как близко к сердцу воспринимал подобные моменты Странник, чтобы предпринимать какие-либо действия в его адрес.
Эта неделя для Путешественника выдалась совсем уж отвратной, потому что среди нее было слишком сложно уловить того единственного, чья даже молчаливая компания послужит мощнейшей подзарядкой. Но такое обстоятельство не обижало бы настолько сильно, если бы с трудом выловленный Странник не обрубал попытки выпросить внимание, чем часто выражал свою неудовлетворённость публичной обстановкой или плохое расположение духа к выражению ласковых чувств, в такие моменты совсем помахивая на вредного породистого кота. В любой другой день Эфир бы фыркнул на скверность характера своего избранника, сдаваясь или же, наоборот, устраивая вокруг его требовательного Величества более удобные и приятные условия, но не сегодня, не сейчас, когда бесцеремонно в предупреждении отдернутая рука и попутно брошенное категоричное "не сейчас" в храме Сурастаны в короткий момент отсутствия малой властительницы Кусанали заставила Путешественника непривычно измениться в лице. И это изменение не прошло мимо зоркого взгляда Странника, который сам незримо для обидевшегося партнёра нешуточно пугается, с силой не давая мышцам на лице предательски дрогнуть. Они молчат, злоба в венах Эфира вскипает с новой силой с каждой секундой чужого бездействия, а Странник чувствует ком в горле и сковывающее тело волнение, что от этой ошибки, от этого недопонимания от него откажутся. Он ведь всегда делал так, и Путешественник смешно надувал щеки, смиренно вздыхая или же проявляя так необходимую для утешения эго Странника настойчивость. Почему же сейчас все не так и что настолько сильно задело Эфира, вызывая самую неподдельную растерянность и непонимание. И, даже если бы хотел что-то сделать, оказался бы прерван пассивно-агрессивным тоном:
— И это то, что я заслужил после недели разлуки? Весь день получать от тебя «нельзя», а когда, извините, будет можно? Я ради тебя готов любое дело прервать и из другого конца Тейвата рвануться к тебе, можно хоть раз ответить мне теми же приоритетами?
— Не говори в таком тоне, будто я ни разу не ставил тебя превыше всех дел, Путешественник, — вспыхивает Странник и не обращает внимание на грубость своего тона. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю попытки привлечь внимание, когда я занят, мы обсуждали это. Я не понимаю твоей обиды, раньше с этим проблем не было.
— Раньше и я был в нормальном настроении, если ты заметил, — скрипит зубами Эфир. — Мог бы и отвлечься на жалкие пару минут, я не просил больше, когда по мне видно, что мне плохо.
— Тебя не лишали возможности говорить ртом. Не ты ли мне рассказывал о важности этого? Я ведь не обладаю экстрасенсорными способностями, чтобы сразу догадаться, что тебе нужно, — Странник не хочет доводить их действительно бессмысленную перепалку до полноценной ссоры, но и не может так просто проглотить обиду от агрессивного тона Эфира. Он тоже скучал всю неделю, он тоже устал и тоже раздражён, но язык за зубами удержал успешнее.
Путешественник стискивает крепко зубы точно от осознания, что не сможет свою эмоциональность противопоставить сказанным бесцеремонно в лоб фактам, но это не помогает ему избавиться от выжигающего грудь неприятного чувства. Ему слишком обидно, что они потратили момент свободного времени на выяснение отношений, он злится и на Странника, и на себя.
Вернувшаяся Нахида моментально все понимает по повисшему в воздухе напряжению, но даже не успевает попытаться усмирить злобу обоих друг на друга и примирить, так как Эфир поджимает губы и собирается уходить. Никто из них не собирается обвести партнера взглядом напоследок.
— Уже уходишь, Путешественник? — ненавязчиво, но немного обеспокоенно интересуется Нахида.
— Да, прости. Кажется, я слишком устал... Мне жаль, что я не смог помочь, — из приличия бросает Эфир и не сбавляет раздражённого шага, стремительно покидая храм Сурастаны и оставляя их с ушедшим в себя Странником в неловкой тишине.
— Ты не пойдешь за ним? — решается первой заговорить, поднимая на него взгляд, когда он свой отводит, вместо ответа тяжело замолчав.
***
Сердце Эфира пропускает особенно сильные и болезненные удары, стоит ему услышать будто бы летящие шаги в коридоре по направлению к спальне. И не знает, от волнения ли встретиться прямыми взглядами или же от желания спрятаться куда подальше, для чего Чайник Безмятежности, куда он и переместился, вообще-то не подходил. Или же он только и ждал, когда почувствует долгожданное дуновение ветра? — Эфир? Странник взглядом моментально впивается в Путешественника, сидящего на краю кровати, упершегося локтями в колени и за ладонями прячущего лицо. В горле застревает ком, но он идет вопреки своим предположениям о том, что дал Эфиру недостаточно времени побыть наедине, и несколько неуверенными шагами подходит ближе, усаживаясь рядом. Широкие ладони непривычно робко отстраняются от лица, позволяя Страннику заметить влажные ресницы и поблескивающие глаза напротив. В его груди все сущее сжимается до невыносимого горького чувства и подрагивающих губ. Он привык видеть на лице Путешественника множество разных эмоций, но именно печаль заставляла его замирать на месте в страхе задеть в самое больное и стать разочарованием, никогда не увидеть солнечную улыбку, заставляющую тело теплеть, и остаться в конце концов вновь покинутым. Боится сделать хуже, но все равно накрывает ладонью чужое бедро и привлекает внимание с затаенным дыханием. Но Эфир не повторяет вырисованные в голове страхи Странника, накрывая его руку своей. — Прости... Меня немного задело, что ты пресекал все мои попытки получить ласку от тебя. — Эфир, я же говорил тебе, что не могу проявлять ее в рабочей и публичной обстановке. — Но ты был постоянно занят, чтобы увести тебя в более уединенное место. Поэтому я надеялся, что смогу привлечь внимание хотя бы в редкие минуты свободного времени. — Я хотел помочь малой властительнице Кусанали разобраться со всеми делами в короткие сроки, поэтому был не в лучшем расположении духа, чтобы пытаться догадаться, что тебе нужно. Эта неделя далась мне с не меньшим трудом, — выдыхает честно Странник, но замечает, как Эфир расстроенно поджимает губы. — Я понимаю... Просто мне казалось, что я достаточно очевиден. Оба замолкают, неловко смотря кто куда, но точно не друг на друга, однако при этом никто из них не смеет разомкнуть руки. Путешественник сдается первым повисшему напряжению, поворачивая голову к Страннику и приткнувшись лбом к его плечу. — Мне не хватало тебя, — признается неловко Эфир и чувствует спасительное разливающееся по всему телу чувство облегчения, когда Странник со скрытым фырканьем зарывается носом в копну непослушных волос. — Тебе ведь тоже? — Ты и без меня знаешь ответ, — отмахивается Странник, в таком удобном положении пряча, кажется, поалевшие щеки в светлых прядях. Он не столь открыт, как Эфир, чтобы невозмутимо вслух признаваться в подобных вещах, но и был готов заворчать на послышавшийся проницательный смешок. — Обними меня. — Хах, так мало нашему герою нужно для счастья? — А кто сказал, что я на этом остановлюсь? — У Странника в голове так и рисуется на чужом лице этот хитрый янтарный прищур с привычной Эфиру улыбкой, и представление того помогает почувствовать легкость в груди. С этим же чувством он отстраняется, чтобы бесцеремонно оседлать бедра Путешественника и взглянуть на него сверху вызывающе, попросту зная, что из спальни никто из них так рано не уйдет. И ухмыляется. — Тогда вперед, — Странник цепляет Эфира за подбородок, заставляя смотреть лишь на себя, не прощая ни одной мысли о ком-то, помимо него. — просвети меня в остальные свои запросы. Только перед малой властительницей объясняться будешь сам за мою задержку. — Я уверен, она поймет нас, — еле сдерживает смешок Путешественник, послушно исполняя любой каприз Странника и обвивая руками его талию с возможностью наконец-то искренне улыбнуться. Он расслабленно прикрывает глаза, стоит лишь ощутить у пылающих щек поглаживающие по линии подбородка родные ладони. Они же совсем скоро накрывают крепкую шею, подушечками больших пальцев накрывая дрогнувший кадык с заводящим давлением, заставляя Эфира тепло вздохнуть в самый подбородок Странника, к которому тянется, целует сухими губами и мажет губами по снисходительно подставленной тем щеке и скуле, обжигает горячим дыханием ухо и оставляет за ним зазывающий в незамысловатую прелюдию поцелуй. Странник в долгу не остается, касаясь губами переносицы, ведя ими ниже к кончику курносого носа и дразня порхающим чмоком уголок губ. Путешественник хмурит густые брови точно недовольно, желая было протестовать, но Странник сдавливает его горло ощутимее, заставляя опешить со своим возмущением, и одной лишь ехидной надменной улыбкой намекает: никто, вообще-то, не обещал Эфиру, что все желаемое он заполучит так просто. — Ты знаешь правила, — шепчет возбуждающе в самые губы Путешественника, упиваясь обладаемой над ним властью, которую может получить одним лишь схваченным горлом, и наслаждаясь распаляющей непокорностью и одновременно пышущей страстью на дне янтарных радужек. И лижет верхнюю губу, прекрасно ощущая собственной кожей до дрожи неудержимое желание Эфира трахнуть его, но вместе с тем самонадеянно зная о чужой необходимости в разрешении Странника. — Выслужись. Ты же побудешь сегодня умницей, правда? Эфир точно диким зверем был готов скалиться на такие возбуждающие провокации, а его партнер упивается яркой реакцией, ловя себя на шальной мысли додразнить того до белого каления, до поцелуя со вкусом крови из-за разодранных губ, до болезненных отметин на девственной бледной коже и до безумного, граничащего с фанатичным, желания насадить Странника на свой член. — Ты и без меня знаешь ответ, — припоминает слова кое-кого с выдыхаемой усмешкой, но только вот подобное не устраивает Странника, потому Путешественник вынужден в один момент резко ощутить на собственной челюсти настойчивое давление. — Вслух, — слышится не терпящий пререканий глубокий голос. И тому точно не стыдно наказывать Эфира за такую дерзость, ведь в правилах ясно написано: все, что говорит и делает Странник, против него же применять чревато нехорошими последствиями. И Путешественник это знает. — Да, я буду хорошим, — после выдержанной паузы и проглоченного шипения цедит Эфир в самые губы, получая в ответ на покорность благосклонную улыбку и требовательный поцелуй. У них подобные страстные и заводящие разговоры были почти обыденностью, из-за особенности происхождения Странника его телу для разогреться требовалось побольше времени, чем обычному человеческому, а возбуждающие провокации с обеих сторон делали прелюдия лишь острее. Они целуются развязно, жадно, выражая весь свой голод за мучительную неделю разлуки до болезненно искусанных губ и каплях крови на языке. Руки Эфира собственнически обхватывают бедра Странника, забравшись под свободные шорты, и накрывают ягодицы сжимающими до синяков пальцами. Им не привыкать разглядывать после секса на себе следы зубов и засосы с кровавыми вкраплениями, царапины и полумесяцы от ногтей и щедро рассыпанные синяки, но каждому такая грубость и жесткость угождала во вкусе. С ненасытным мычанием Путешественник отстраняется от поалевших и припухших губ Странника с тонкой нитью слюны, в то же мгновение примыкая к коже ниже подбородка, оставленный наспех засос закрепляя колким укусом. На чужом теле метки надолго не задержатся, оттого хотелось ещё более остервенело вгрызаться зубами, подтягивая за ягодицы Странника к себе вплотную. Он же убирает руку с челюсти, чтобы ее ребром себя же заткнуть и не дать Эфиру так легко выбить из себя постыдные стоны, как и сам не желая их слышать и оттого краснеть. Путешественник спускается ниже, как только разбирается со всем открытым участком шеи, ведёт губами поверх полупрозрачной ткани по сияющей витиеватой татуировке, зубами прикусывает манящие острые ключицы и вынужденно оторванными от ягодиц руками стягивает пояс кимоно. В этот раз совершенно не хотелось рвать несчастную ткань полупрозрачного боди, за которым сияли приятным глазу анемо остальные узоры на божественном теле, потому Эфир щекотно пересчитывает ребра, спускается пальцами по животу ниже, хищным взглядом цепляясь за постепенно наливающийся член. Странник изящно прогибается в пояснице навстречу теплым рукам, специально ерзая поверх чужих штанов и одновременно плотнее притираясь пахом к ладони со сдавленным вздохом. — Мало, — требовательно и громко заявляет Странник, зарываясь рукой в копну светлых полюбившихся волос и резко пережимая их, заставляя Эфира прижаться к собственной груди. — Сам догадаешься или тебя во всем направлять надо? — Спасибо за любезность, — ворчит Эфир на безобидные подколы, свободной рукой оттягивая ткань боди у плеча к центру груди, чтобы влажными губами припасть к вставшему соску без препятствий. Он перекатывает незамысловато его на языке, опаляет жарким дыханием и, взяв площадь больше, оставляет щедрый укус. Странник еле сдерживает за прикусанной ладонью чересчур громкий выдающий вздох, слишком хорошо вылизывающий от и до горячий язык ощущался поверх чувствительной кожи, дополняясь сдавливающими под головкой напряжённого члена пальцами. Они никуда не торопятся, пусть и от переполняющей страсти неосознанно спешат. Странник поддается грудью ближе, свободной рукой упирается в широкое плечо Путешественника и поддается бедрами вперёд, притираясь к паху того ощутимее и выбивая песней служащий для ушей стон нашумевшего героя. Все его тело горит от старательных ласк, а вид такого сосредоточенного Эфира вместе с ощущением стояка под штанами заставляет возбуждение невыносимой тяжестью осесть ниже живота, но этого все ещё недостаточно. Путешественник плотнее накрывает уже окрепший член ладонью, стараясь обхватить и подушечкой большого пальца поглаживая, раздражая чувствительную кожу трением плотной ткани одежды. Идея кончить в собственное боди Страннику никак не привлекала, но и не в том состоянии и настроении он был, чтобы капризно прерывать Эфира и отвлекаться даже на долю секунды от растекающегося по всему телу жара, точно не тогда, когда он так истосковался по дерзко хватающим рукам, по влажным горячим губам, по полным похоти янтарным глазам и воинственному телу, один вид которого заставлял буквально гореть. И ведь как сладко на душе от осознания, что Эфир в той же мере сходит от его божественного лика с ума, готовый до беспамятства пометить каждый сантиметр кожи, присвоить, овладеть и иметь. Ближе к подступающему оргазму Странник все чаще подрагивал телом на коленях Путешественника, тот же вновь вернулся мокрой дорожкой поцелуев к шее, от жадности намереваясь уже поверх расставленных следов оставить еще одни, пока руками утешительно водил от бедер по бокам и спине до лопаток, чтобы Странник с головой утонул в обилии присутствия Эфира здесь и сейчас, компенсируемом неделю разлуки, хотя за меньшее он бы не простил. Он грубой хваткой на затылке заставляет Путешественника запрокинуть голову назад, впиваясь не столько поцелуем, сколько дикими укусами, оставляя на языках сладковатый привкус, пытаясь заглушить подступающие к горлу стоны и тяжелые вздохи из нервно вздымающейся грудной клетки, но Эфир все равно умудряется выбивать из него жестко давящими на боках и ягодицах пальцами голодные мычания, вынуждает за отсутствием ладони на члене плотнее тереться о подтянутый оголенный живот, вызывая мурашки влажной тканью из-за выходящего предэякулята, и красть последний кислород из затянувшегося поцелуя. В одно мгновение все-таки Эфир сумел проглотить чужой продолжительный стон, тяжело замычав ему в унисон, пока Странник был во власти стремительно охватывающей после выбивающего оргазма до самых кончиков пальцев невыносимо приятной слабости, чарующе пустой головой нагружая крепкое плечо именитого героя. У обоих горят щеки, челка липнет ко взмокшему лбу и вискам, воздух вокруг кажется до душного раскаленным из-за томных вздохов, но тень хитрой улыбки не смеет ни у одного из них пропадать — они только начали.
Примечания:
любите скаратэров.
