Пташка

      Мираэль, держа в руках карты, поднялась на третий этаж. Корабль в этот день качало сильнее обычного, и она то и дело хваталась за стены, чтобы устоять на ногах. Ей на помощь тут же бросались остальные эльфы, но она лишь кивала им и, гордо подняв подбородок, шла вперёд. Постучав по дубовой двери с выгравированными золотыми цветами и мечами, служившими символами их королевства, она вошла внутрь. Каюта была заполнена генералами Охоты. Вотан, отвечавший за командный состав, удобно расположился в кресле, обитом мягким шёлком. Распалённый Эйнар, тактик и стратег, радостно рассказывал Алаину об окончании кампании. Рядом с Алаином, проявляя почтение во всём своём виде, стоял его верный соратник Махтар. Алаин, заметив вошедшую Мираэль, улыбнулся. Эйнар замолк и уставился на Мираэль, но, опомнившись, поприветствовал её. Они обменялись многозначительными взглядами и ничего друг другу не сказали.       — Я принесла карты.       Она протянула Алаину, отвечавшему за добычу необходимых ресурсов, две карты: ту, что была отдана им королём Турана, и ту, что позволила им пополнить свои запасы. Алаин указал на стол, и Мираэль поспешила их развернуть. Скучающий Вотан, которому никогда не было дела до золота и мехов, лениво подошёл к собравшимся у стола остальным генералам и добродушно улыбнулся Мираэль.       — Говорят, король Турана возмущён тем, что мы напали на его земли, — сказал Эйнар.       — Не удивительно, ведь он дал нам эту карту, — раздражённо заметил Алаин и брезгливо потянул за край карты, врученной ему лично королём Турана.       — Из-за него мы пробыли в этой дыре больше месяца! — возмутился Вотан. — Я бы с удовольствием отнял у него все земли, тем более, что почва для этого подготовлена.       — Предполагаю, мы довольно проучили его, а своих бравых воинов оставь для Республики, — усмехнулся Алаин.       — Разве Кольцо начало войну с Республикой? — вмешалась Мираэль.       — Он терпелив, но его терпение имеет границы, — ответил Эйнар, не смотря на неё.       — Зато его царство не имеет границ, — усмехнулся Вотан и отошёл от стола. — Думаю, скоро мы вновь зайдём на корабль.       Мираэль украдкой взглянула на Эйнара, уставившегося в карту. Она подумала о надвигающейся экспансии Кольца и о самопровозглашённой Республике Лориц, отделившийся, когда король Кольца и король Лорица заключили акт о фактической зависимости. Мираэль помнила, как Эйнар расставлял на нарисованной ею карте многочисленные огневые позиции. Порой она ненавидела то, что делала, ведь после её прорисовки гибли люди.       — Вотан, говорят, среди солдат сеется недовольство, — сказала Эйнар, подняв, наконец, глаза.       Алаин посмотрел сначала на Эйнара, затем на Вотана, чьё угловатое лицо по-прежнему выражало лишь скуку.       — Это слухи, не более. Однако, если это тебя беспокоит, я сегодня же всё выясню, — он оправился, полный готовности немедленно приняться за дело. — Если хочешь, можешь пойти со мной.       — Конечно, — лукаво улыбнулся Эйнар, и Мираэль поняла, что произошло.       Вотан, всегда требующий panem et circenses, начинал увядать на корабле, странствующем ради богатств. Его душа нуждалась в сражениях. Поэтому создание дополнительной деятельности могло бы его развлечь, и Эйнар, откланявшись, вышел вместе с Вотаном. Мираэль пожала плечами, когда Алаин тихо рассмеялся.       — Поскорее бы прибыть домой, — тоскливо сказал он, сворачивая карты. — Спасибо. Ты, как всегда, постаралась на славу.       — Это была не я, генерал.       На молодом лице Алаина отобразилось нескрываемое удивление. Он привык, что Мираэль долгие годы безукоризненно исполняла свою работу, и он считал, что этот раз не стал исключением.       — Пленница. Она исправила все неточности.       — Ты допустила её до карт? — возмущённо спросил он, а Махтар, стоявший позади, посмотрел на Мираэль, впрочем, на её лице не дрогнул ни один мускул.       — Это было оправдано – результат у тебя перед глазами, — она кивнула на точки старых руд, которые были перечёркнуты.       — Знать о зарождении торфа, сокрытого даже для местных, может только пройдоха и вор. Не зря этот коротышка подсунул нам неверную карту.       — Король-солнце, генерал, — шутливо заметил Махтар, пытаясь разрядить атмосферу, но Алаин оставался серьёзным.       — Я понимаю твоё беспокойство, но она всё же пленница. Никто из наших пленников не сбегал, ты знаешь об этом лучше меня. Тем более, что она будет делать с этим? Расскажет, что Дикая Охота забрала у Турана торф? Кому нужны такие истории?       Алаин устало воздохнул и свернул обе карты. Ему порядком надоело просиживать в каюте часами, несмотря на беспрерывную работу, а нанимать пленников он не собирался – головной боли у него было предостаточно.       — Как бы это прискорбно ни звучало, но мы успешно завершили эту кампанию благодаря ей. Не было бы карты, пришлось бы возвращаться к коротышке, устраивать долгую аудиенцию и наслаждаться бездарной актёрской игрой, а так мы практически дома.       — Люди порой бывают полезны, — пожал плечами Махтар.       Алаин смутился и поспешно отвернулся от него. Мираэль была как всегда беспристрастна, но в её взгляде было уловимо едва заметное замешательство.       — Хорошо, — сдался Алаин, — но только не говори, что ты хочешь забрать её к себе.       — Каждый имеет право выбрать тех служанок, которых он захочет, друг мой, — заговорщически улыбнулась она. — Сейчас я пойду паковать вещи.       Она вышла, и на её красивом благородном лице отразилось удовлетворение. Алаин действительно был молод и вспыльчив, однако Мираэль ещё не поняла, было ли это частью его натуры или проявлением возраста. Впрочем, укрощать его характер она научилась. Она единственная, кто мог получить от него всё, что пожелает, и располагала абсолютным доверием. Не все смогли добиться этого, исключением не стал и его брат – король.       Когда Мираэль вошла в комнату, Леннет аккуратно сворачивала её костюмы, среди которых было всего пару платьев. Мираэль бо́льшую часть времени проводила за работой, она требовала комфорта, а не шелестящих длинных юбок.       — Когда мы сойдём, ты отправишься ко мне. У меня не так много слуг, но они все довольно… дружелюбны. Рассчитываю, что вы поладите, — с нажимом произнесла Мираэль и еле сдержала улыбку, увидев, как Леннет замерла с рубашкой в руках.       Девчонка ей понравилась, но в её характере Мираэль сразу разглядела бурный нрав. Она была такая же юная и своевольная, как и Алаин, так что совладать с ней было несложно. Мираэль умела подгадать момент, чтобы заманить в свои сети нужных людей: художников и музыкантов, оказавшихся вдруг в немилости у короля, она приводила ко двору вновь; пылкий нрав Алаина она использовала всегда по назначению, применяя его к сварливым высокомерным политикам, а Леннет, оказавшаяся пленницей, будет рада ощутить толику свободы. Во всяком случае, ей не придётся махать тряпкой, что она, как заметила Мираэль, делала весьма скверно.       Леннет, узнав новость, с одной стороны, обрадовалась. Бесспорно, служить у Мираэль было куда лучше, чем чистить рыбу на кухне, но с другой – она по-прежнему оставалась пленницей. Её труд не будет оплачиваться, а ведь Леннет привыкла, что ей за каждое движение платят. Достать редкую вещицу – оплата увеличивается в два раза, разузнать о человеке – всегда прилично платили, за перекуп и продажу она получала тройную оплату. Служить кому-то она не желала и не умела. Держать язык за зубами? Увольте.       — Тебе нужно научиться принимать условия, — сказала Таима, заметив её расстроенное лицо. — Мираэль – главный картограф, она живёт во дворце. Это значит, что мы можем видеться.       Леннет на это только состроила улыбку. Её глаза были полны безнадёги, когда якорь корабля опустился, и все выстроились в очередь на выход. Мужчин выводили первыми – их отправляли на тяжёлую работу в кузницы или конюшни, женщины трудились при дворах у эльфов, в том числе принадлежавших королю и его приближённым. Леннет знала о рабах, которыми торговали в порту. Они словно были мехами или продуктами, и она бы никогда не подумала, что сама окажется в таком же положении.       «За меня даже на заплатили», — с яростью подумала она, поднявшись на палубу.       Она не могла представить, что место на картинке из книжек реально. С прозрачного моря дул прохладный ветер, в порту сновали эльфы и люди. Они двигались быстро, торопливо переходя от одной лавки к другой – чуть дальше раскинулся рынок. Выше виднелись замысловатые черепичные крыши домов. Леннет никогда таких не видела. Они были узкими, высокими, их острые концы указывали в безоблачное небо с ярким солнцем. Играла музыка. На помосте стоял эльф, грациозно державший флейту диковинной формы: она была похожа на раздутую лягушку. Леннет увидела, как быстро спускались эльфы, которых она замечала на корабле, они обнимали жён и детей, а на их лицах светилась улыбка. Её сердце сжалось. — Шевелитесь! — раздался грубый голос эльфа впереди.       Леннет ступила на твёрдую землю и выдохнула. Это была единственная радость за последний месяц. Она вскрикнула, когда её схватили за руку и потащили к повозке. Леннет глазами нашла Таиму, та уходила в другую сторону, но успела прокричать: «Я тебя найду!»       Вместе с Леннет в повозку никто не сел. Она кивнула мужчине за поводьями, тот кивнул в ответ и тронулся с места. Ехали они медленно, и это дало Леннет возможность рассмотреть проплывающий город. Вокруг росли необыкновенно высокие и пышные деревья, у домов расцветали пахучие яблони, которые она видела только в Клёсе у храма. Город был чистым и каменным, в отличие от деревянной застройки Турана. Эльфы не глазели на неё, Леннет давно поняла, что люди для них, как для людей гномы – низшие существа, недостойные взгляда.       По пути удалось хорошенько рассмотреть город, здесь были и фонтаны, вокруг которых играли дети, были мосты причудливой формы и размеров, банки, дома. По улицам сновали художники, ищущие заработок, и бродячие музыканты. Леннет очутилась на широкой аллее, по краям которой были высажены могучие дубы с овальными кронами. Извозчик ускорился и теперь мимо Леннет проплывали широкие поля и очертания леса, освещённого солнцем. Несясь вперёд, она ощутила свободу. Ветер дул сильнее, запах луговых трав и цветов заставлял дышать глубже, чаще. Это была сказочная страна, но Леннет опомнилась, когда повозка замедлила свой ход. Они въехали на массивный длинный мост, ведущий к окруженному высокой стеной замку. Он расположился на горе, по краям которой шумели водопады. Высота вскружила Леннет голову, и она вцепилась в борта повозки покрепче. Гигантские ворота с выставленными стражниками были открыты, и повозка легко проскочила внутрь.       Башни и многочисленные пристройки соединялись друг с другом стеклянными галереями, и Леннет наблюдала, как эльфы переходили из одного здания в другое или говорили друг с другом, смотря на бесконечные водопады. На первых этажах Леннет увидела конюшни, кузницы, загоны со скотом и людей, работавших вместе с эльфами. Не было слышно жалобных криков, дворы были чистыми и ухоженными. А ведь она слышала о том, как обращаются с рабами!       Вскоре её взору открылся замок. Он стоял окруженный ансамблем невысоких гор, верхушки которых покрывали белоснежные шапки. Острые крыши, похожие на те, что были в городе, освещались ярким солнцем. Здесь оно припекало гораздо сильнее. Сам замок был построен из молочного камня, обустроен многочисленными лестницами и окнами, с тяжёлыми дубовыми дверьми, охранявшимися стражниками-эльфами в серебряных латах. Передняя часть конструкции, напоминавшая оранжерею, состояла из высоких витражей, соединённых между собой.       Леннет только хотела насладиться переливающимися лучами от витражей, когда повозка свернула к тени – входу для слуг. У небольших дверей, предназначенных для роста человека, уже стояла молоденькая девушка, ещё младше, чем Леннет. На ней было обыкновенное серое платье и повязанный белый платок на голове.       — Вы опоздали, — несмотря на невысокий рост и юный возраст, голос девушки звучал строго.       — Прошу прощения, Элоиза, но она первый день, я решил прокатить её по городу. Как и тебя когда-то, — с улыбкой ответил мужчина, а взгляд прислуги смягчился.       — Спасибо, — поблагодарила Леннет, вылезая из повозки.       Они прошли через узкий коридор, вышли к кухне, на которой уже пыхтели кастрюли и томилось жаркое. Элоиза, бегло поприветствовав Леннет, повела её наверх.       — Твоя комната на чердаке, первая дверь справа. Мы живём вместе, — подметила она и подала ключ. — Я покажу твоё рабочее место, затем ты должна переодеться в форму и спуститься. Скоро приедет леди Мираэль, мы должны встретить её как подобает.       Леннет еле успевала за будто летающей над мозаичном полом Элоизой. Она указывала на двери, предупреждала о хрупкости цветочных ваз и стоимости гобеленов, а когда она открыла одну из дверей, Леннет замерла. Они зашли в большой рабочий кабинет с окнами чуть ли не до пола, те были без гардин, поэтому круглый год здесь было тепло и светло. Здесь стояло множество столов с картами, циркулями, линейками, в конце стоял шкаф с сотнями книг.       — Ну, всё, довольно. Без присутствия леди Мираэль здесь нельзя долго находиться. Переодевайся и спускайся. И поторопись! — воскликнула Элоиза и исчезла, подняв полы платья.       Леннет поднялась на светлый и сухой чердак, приоткрыла дверь и тихо вздохнула. Это была самая обычная комнатушка с двумя кроватями, обращёнными изголовьем к окну. Но вид из него был чудесный: вдалеке виднелись горы, внизу расстилался зелёный сад с изобилием цветов, в нём уже работали люди. Пожалуй, это лучший вид из окна, который когда-либо получала Леннет, однако ситуация не менялась.       Она переоделась в простое платье, заметив, что предыдущая форма была в разы лучше из-за удобных брюк и свободной рубашки. Леннет подвязала волосы чёрной лентой и придирчиво осмотрела себя в высоком зеркале. Теперь она была похожа на ту прилежную, скромную ученицу из прихода. Она с трудом сдержала слёзы, сжав зубы, ощущая отвращение к прелестному виду из окна, свежему воздуху, к платью из грубого хлопка и к милой ленте, врученной ей в качестве удавки.

***

      Алаин, увидев брата, с улыбкой устремился к нему. Тяжёлые шаги раздавались по пустому коридору дворца, отскакивая от высоких стен со стрельчатыми арками. Положив шлем на подоконник, Алаин обнял плечистого и крепкого Менельтора. Его длинные светло-рыжие волосы защекотали Алаину нос, и тот брезгливо отстранился, рассмешив брата.       — Мы думали, ты вернёшься к родам, но ты, как всегда, опоздал.       — Король Турана надумал подшутить над нами. Пришлось остаться подольше, чтобы проучить его, — усмехнулся Алаин. — Прости. Если бы я мог вернуться раньше, я бы это сделал. Как наша королева? Не может насмотреться на дитя?       — Постараюсь долго не держать обиды, — с губ Менельтора не сходила улыбка, он похлопал брата по плечу; они неспешно двинулись вперёд. — Скоро сам убедишься. После ужина и после того, как избавишься от этого.       Алаин покачал головой, заметив скривившееся лицо брата, когда он осмотрел броню.       — Одни выдающиеся личности берут бразды правления такой замечательной страны, другие машут мечом. Такова участь младших братьев, — наигранно печально произнёс Алаин, а Менельтор потрепал его по голове, потянув за ухо. — Это мальчик?       Менельтор кивнул, и его красивое лицо с мягкими чертами просияло.       — Будущий король, — протянул Алаин, смотря на брата с теплотой. — Такой же мудрый, как и его отец.       — Не делай поспешных выводов, трон ещё слишком мало меня испытывал.       — Пятнадцать лет для меня немало, — пожал плечами Алаин. — Вам, бессмертным, не понять.       — Вздор. Ты так же, как и я, бессмертен, — остановился Менельтор. — Считай, что очень медленно стареть – это твоя привилегия.       — Да, привилегий у меня целые карманы, — усмехнулся он в ответ и провёл по коротким волосам.       — Тебя что-то тревожит? Что-то произошло во время Охоты?       — Нет, — Алаин покачал головой. — Просто тосковал по дому.       — И ты наконец дома. Мы все рады видеть тебя, — Менельтор провёл по щеке Алаина, улыбаясь, как когда-то это делал их отец.       — Не думаю, что это надолго. Бастиан не присылал письма? Я писал ему.       — Да, оно пришло совсем недавно. Я покажу тебе его после ужина.       — Нет, Менельтор, я бы хотел увидеть его сейчас, — решительно произнёс Алаин, и голубые глаза его брата печально заблестели.       Они прошли в просторный кабинет Менельтора. Закатное солнце пробивалось сквозь тяжёлые гобелены, показывая тонкий слой пыли на книгах и фолиантах. Алаин нетерпеливо дожидался, пока Менельтор доставал из бюро конверт с большим гербом королевства Кольца. Алаин развернул бумагу и жадно читал строки.       — Он поблагодарил нас за верную службу и прислал удвоенную оплату, — сказал Менельтор, усаживаясь в кресло.       — Он развяжет войну с Республикой, — сокрушённо произнёс Алаин, его лицо посерело.       — Я думал, ты рад служить Кольцу.       — Я рад служить эльфийскому народу. Ему же я благодарен и буду должен платить благодарностью всю жизнь, о чём он мне напоминает, призывая к храбрости, — он положил письмо на стол, опустив голову.       — Смотря на тебя, я задумываюсь о своей мудрости, — печально произнёс Менельтор.       — Ты здесь ни при чём. Мы оба стараемся ради нашего народа, — после они замолчали, смотря друг на друга. — Встретимся на ужине.

***

      Праздничная музыка лилась из-под пальцев эльфа, как вода, струящаяся в роднике. Все гости и обитатели королевского замка пировали, отмечая возвращение воинов домой. Менельтор сидел во главе стола, по праву руку от него – гордая эльфийка-королева, чья шея была украшена ожерельем из белых и чистых, как снег, камнями. По левую сторону от короля восседали генералы Охоты, первым был Алаин, просивший уже третий бокал вина за последние пятнадцать минут. Мираэль, смотревшая на захмелевшего мальчишку, только качала головой и улыбалась. Вино эльфы ценили, и Алаин – живой тому пример.       Мираэль взглянула на смеявшегося Эйнара. Вотан, сидевший рядом с ним, поднимал бокал и без конца отвешивал шутки. Пухлые губы Эйнара растягивались в улыбке, он порой еле сдерживал её, дабы сохранить образ, но Мираэль знала, как этот холодный эльфиец любит отвесить анекдот другой.       Перед ней поставили чистую тарелку и поднесли кувшин с вином, собираясь наполнить бокал. Мираэль подняла глаза и выставила ладонь, когда увидела склонившую голову Леннет. Её светлые волосы выбились из ленты, лоб покрылся потом, а щёки покраснели от долгой работы на кухне.       — Леннет? — удивилась Мираэль. — Что ты здесь делаешь?       — Простите, но вы сами взяли меня к себе, — смущённо ответила она, подхватив глиняный кувшин за дно.       — Я не об этом. Видимо, я забыла сказать Элоизе, что ты работаешь только в моём кабинете, — вздохнула Мираэль. — Тебе больше не нужно прислуживать на кухне. Ты нужна мне в качестве помощника.       — Правда? — даже в приглушённом свете Мираэль заметила, как глаза Леннет просияли.       Мираэль показала на бокал, решившись всё же его наполнить. Леннет наклонила его, но пролила пару капель и с извиняющимся видом принялась утирать пятна, уже въевшиеся в скатерть.       — О да. Эту работу ты делаешь из рук вон плохо, — усмехнулась Мираэль. — Иди отдыхать. И скажи Элоизе, что это я разрешила в честь твоего первого дня.       — Спасибо, — кивнула Леннет и поспешила скрыться, мечтая поскорее исчезнуть из зала, полного эльфов.       — Кокетничаешь с рабами? — раздался грубый голос прямо над ухом.       Мираэль вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял ухмыляющийся Эйнар, его хмельные светло-голубые глаза внимательно изучали красивое лицо Мираэль с невысоким лбом, аккуратным носом и немного пухлыми губами. Эйнар сглотнул, вспоминая мягкость длинных кудрявых волос, спускавшихся по ровной спине.       — Ни в коем разе. Я думала, ты меня избегаешь, — она сделала глоток, ощутив кисловатый привкус.       — Ни в коем разе. Потанцевать не хочешь? — он кивнул на кружившихся в танце эльфов.       Мираэль отвернулась и отпила вновь, скрывая расширившиеся зрачки. Алаин, сидевший напротив, лукаво заулыбался, подперев подбородок рукой. Он был готов расхохотаться, но из уважения к старшим лишь сжал губы и заморгал. Мираэль пообещала себе, что припомнит ему это.       — Сначала ты даже не здороваешься, а потом вдруг подходишь и зовёшь потанцевать, — передразнила она, поворачиваясь к Эйнару. — И всё из-за чего? Это какой-то ваш глупый спор с Вотаном или так алкоголь влияет?       — За кого ты меня принимаешь? — его лицо потеряло все оттенки, и теперь было похоже на белый лист.       — За Эйнара, — ответила Мираэль, подняв подбородок.       Эйнар, чей лоб уже разгладился, а губы сжались в тонкую полоску, выпрямился и удалился из зала, ничего не сказав. Алаин уже не смеялся и теперь таращился на Мираэль с немым вопросом. Та только опустила глаза и уткнулась в расползающиеся красные пятна на скатерти.