Пташка

      Леннет с трудом разлепила глаза. Она попыталась повернуться, но всё тело болело, казалось, по ней пробежалась толпа. Леннет с болезненным стоном приподнялась на локтях и поняла, что лежит на первом этаже двухъярусной деревянной кровати в небольшой узкой комнате. Остальные кровати были пустыми, но с разложенными вещами. Она села, откинув колючее одеяло из шерсти, и взглянула на свои босые ступни. Левая нога, в которую угодила стрела, припухла, но была перебинтована чистой тканью. Рана тянула, но Леннет удивилась, как осталась жива. Она потеряла сознание, когда её так же, как и остальных пленников подняли на корабль и расставили на палубе. К тому времени кровь начала сочиться из раны быстрее, поэтому, когда солдаты повели их вниз, она споткнулась и рухнула, отключившись.       Она коснулась лба и с облегчением обнаружила, что жара не было. Но от неё пахло потом и кровью, а ещё костром и холодом. Казалось, он запечатлелся на всём её теле. Леннет поднялась, опираясь на деревянный выступ, служивший для подъёма на кровать, и попыталась сделать пару шагов, когда в комнату вошла женщина невысокого роста. Заметив Леннет, она поставила руки в бока, как будто была недовольна, и воскликнула:       — Ну, куда же, юродивая, вскочила? Я для неё выкроила деньки, а она уже куда-то поскакала!       Леннет уставилась на открытое, загоревшее морщинистое лицо, покрытое веснушками и пигментными пятнами. Она удивилась, откуда у неё недавний загар, если они на корабле Охоты? Но промолчала и неуверенно поприветствовала незнакомку.       — Ты садись-садись, сил набирайся, — скомандовала она и помогла Леннет вернуться на кровать. — Ты же три дня проспала, во сне только болтала что-то. Ужасы какие-то, ей богу, то про ангела какого-то, то про вражду. Я ничего не поняла, думала, всё, отходишь уже, а нет! — улыбнулась она, обнажив несколько почерневших зубов. — Тебя как зовут-то?       — Леннет, — прокашлявшись, ответила она. — А вас?       — Таима меня звать. Это я ж за тобой присматривала, ты кровью всё истекала и истекала. Пришлось у них травы просить, благо среди них порядочные есть, но только женщины. Мужчины больно жестокие.       — У них?       — У них, у них. Я тебе сейчас воды принесу, помойся. Да скоро обед, надо будет поесть, а то еды до позднего вечера не будет. Они снова сходят! — сказала она уже в коридоре.       Они. Леннет с ужасом вспомнила шаги, заставившие землю содрогнуться, лязг оружия и кровь, залившую всю промёрзшую землю вокруг. Она подумала об Афаре, прыгнувшего в воду. Сложив руки, она тихо помолилась за его душу, прося у Господа дать сил ему выжить, а если не выжить, то спокойно отойти.       Джеленнет поднялась и ступила на больную ногу уверенней, осторожно размяла её и зашагала вперёд. Чем ближе она подходила к двери, тем сильнее ощущала холодный ветер, слыша его отдалённое завывание. Вдалеке, в конце тёмного коридора со множеством дверей, она слышала громкие разговоры и шум кипевшей работы. Холод усиливался, когда она продвигалась вперёд. Корабль покачнуло, и Леннет с тихим вскриком ухватилась за стену, но продолжила идти.       Лестница, освещённая дневным белым светом, вела на палубу. Она была увешена склянками и банками, которые при каждом покачивании и дуновении начинали биться друг о друга, создавая звон. Леннет, крепко схватившись за перила, проследовала наверх. Сильный ветер вмиг поднял её длинные волосы цвета песка. Высунув голову, Леннет уставилась на закрепляющих тугие канаты к нижней части грот-мачты мужчин, одетых в шкуры животных. Они были сильными, работали отлажено и быстро, налегая на канаты разом. Неподалёку стоял воин, похожий на того, что видела Леннет в день похищения. Однако в этот раз он был без шлема, стоял спиной. Он был таким же высоким, на поясе висел тяжёлый железный меч, но безо льда. Порой воин кричал что-то рабочим.       Леннет посмотрела вдаль. Горизонт был скрыт завесой облаков и клубов пара, похожих на непроглядный туман. Весь огромный корабль был окружён им, и Леннет с досадой осознала, что понятия не имеет, где находится. Сама довольно протяжённая палуба была покрыта тонким слоем льда, похожим больше на иней. Кто-то ходил наверху, но Леннет не могла разобрать слов и со смутной тревогой поняла, что даже не понимает языка. В груди затянуло. Она слышала легенды о Дикой Охоте, но считала их выдумкой, чтобы попугать непослушных детишек. Разве такое возможно?..       Джеленнет зажмурилась, помолилась про себя вновь и распахнула глаза, в надежде увидеть свою постель в маленькой комнатке доходного дома, больше похожую на шкаф, нежели на полноценное жилище. Но перед ней по-прежнему был корабль Дикой Охоты. Вдруг перед ней показалось бледное лицо солдата, облачённого в доспехи. На нём не было шлема. Леннет вскрикнула и, отпустив ладони, кубарем слетела вниз и больно приземлилась на пол. Она замерла, смотря на спускавшегося внушительных размеров воина. Его доспехи гремели, а шаги были мощными и размеренными, они заставили лестницу жалобно заскрипеть. Леннет вновь не поверила своим глазам.       Вместо человека или сущего монстра, как она представляла, перед ней предстал эльф. Его заострённые уши, белые волосы, завязанные в тугой хвост, она видела в книгах. Она знала, что они живут далеко за пределами нарисованного на карте мира, что служат себе и не знают горя и бед, но они были для неё полумифическим народом. Он заговорил, но Леннет не поняла ни слова. Его лицо было искажено злостью и неприязнью, он выставил длинный палец, закованный в железную перчатку, и указывал на коридор. Леннет не имела сил сдвинуться с места. Она зачарованно, но боязливо смотрела на невиданное существо. Он был похож на человека, но его высокий рост, выраженные черты лица, бледная кожа и вытянутые уши притягивали любопытную Леннет. Она очнулась, только когда он оказался совсем близко.       — Aminfeuyaten' lle! — вскричал он.       — Di'henoenni, arannoenni, — сказала появившаяся Таима.       Она приклонилась перед воином и всё повторяла слова извинений, поднимая Леннет. Та тоже склонила голову, когда Таима надавила ей на шею. Эльф ушёл, грозно посмотрев на них, и захлопнул крышку люка. Стало практически темно, только маленькие окна давали полоски света.       — С ума сошла? — воскликнула она, дёрнув Леннет за руку. — Он мог сбросить тебя вниз, а я поручилась за тебя! Я бы пошла следом!       — Простите, я совершенно не знала, что это запрещено, — растерявшись, ответила Леннет. — Вы знаете эльфийский?       — Пошли уже, — Таима подхватила ведро и велела Леннет последовать за ней. — Знаю несколько фраз. «Простите, извините» да «помогите». Здесь большего и не нужно. Они говорят на нашем, но порой из вредности не хотят, за два года я уже их неплохо поняла.       — Два года? — Леннет не сдержала удивлённого вскрика.       — Да, я служила при дворе, но моя хозяйка забеременела, и меня вернули на корабль. Может, когда сойдём, она уже разродится, и я вернусь, — с тоской в глазах сказала она и поставила ведро возле железного большого таза за ширмой в комнате. — Давай, мойся и побыстрее, иначе опоздаем к обеду.       Леннет только открыла рот, чтобы задать сотню вопросов, как Таима исчезла за дверью. Леннет посмотрела на оставленную стопку одежды, точно такую же, как у Таимы: серая блузка с длинными рукавами, брюки и тёмно-синий фартук из толстого грубого хлопка. Она осмотрела форму и съёжилась, привыкшая носить удобный прочный костюм из шерсти и кожаный жилет. Вода была на удивление горячая, и по комнате сразу разошёлся пар. Избавившись от грязи и запаха, Джеленнет ощутила себя свободной, но одевшись и посмотрев на себя в небольшое зеркало, прикреплённое к двери, поникла. Она завязала волосы, сделав высокий хвост, и вышла.       Коридоры наполнялись людьми, все спешили к обеду, отчего Леннет чудом заметила стоявшую в углу Таиму. Она помахала ей и, взяв за руку, повела вслед за остальными. В небольшой столовой с длинными лавками и столами было с три дюжины мужчин и женщин. Их лица были изнурёнными, сливавшимися в одно. На женщинах была точно такая же одежда, как и на Леннет. Они переговаривались друг с другом, стоя в очереди.       Леннет посмотрела на свою порцию, состоящую из гуляша и пары кусков хлеба из картофельного теста. Пахло оно вполне сносно и было недосолённым, но Леннет так проголодалась, что съела бы ещё три таких порции. Таима выбила для неё фруктовый напиток вместо обыкновенного стакана воды. Заметив любопытный взгляд, она усмехнулась.       — Надо только найти подход, Леннет, — она отхлебнула из стакана, — и не высовываться. Вход на палубу женщинам закрыт. Мы работаем только на сортировке и убираемся, так что даже не суйся туда.       Леннет кивнула, хотя её и раздражал тот факт, что теперь ей нельзя было и шагу лишнего сделать. Привыкшая с детства к свободе и вольности, она всегда делала то, что вздумается. Сбежав из приюта, она жила под одной крышей вместе со странниками, нелюдимыми, ворами и гномами, которые порой прекрасно совмещали все роли вместе.       — Вы сказали, что служили при дворе? Где? В Туране? — наконец спросила Леннет.       — Можешь обращаться ко мне на «ты», я тебе не старуха какая-то, — улыбнулась Таима. — Я служила при эльфийском дворе, дорогая.       Брови Леннет приподнялись, она застыла с хлебом в руке.       — Все удивляются, когда узнают, но в этом нет ничего странного. Когда мы сходим с корабля, нас распределяют: кто-то остаётся в порту, кого-то забирают в богатые дома, а меня отправили к жене короля, как и несколько других девушек. Она неплохая женщина, но больно склочная, — шёпотом сказала Таима, наклонившись к Леннет.       — Вы… ты сказала, что мы сходим с корабля? Когда это произойдёт?       Леннет уже обрисовала примерный план побега. Она ни на секунду не сомневалась, что способна уйти от эльфов, решивших вдруг, что они имеют права забирать людей в рабство. Леннет убегала от вооружённой городской стражи, из камеры темницы и когда-то давно убежала из-под строгого и зоркого взгляда монахинь, практически обрёкших её на скучное и жалкое существование. Теперь ей оставалось убежать и от эльфов.       — Через неделю, может, чуть больше. В зависимости от того, сколько ресурсов им нужно в этом году. Они собирают золото, серебро, драгоценные металлы и всё, что попадётся под руку.       «И людей», — печально подумала Леннет, откусив булку.       После обеда вместе с Таимой они поднялись на второй этаж, вооружившись вёдрами и тряпками. Леннет была бы рада, если бы в руках у неё оказался нож и лук. Она с досадой вспомнила о новеньких купленных стрелах, ведь они стоили целое состояние. Таима, постучавшись, первой зашла в помещение. Это была маленькая каюта на одного человека. Подвесная кровать скромно заняла часть угла, она была заправлена лиловым одеялом с вышитыми лилиями. По середине каюты стоял стол, а за ним, погружённая в работу, сидела эльфийка. Леннет знала, что эльфы живут гораздо дольше людей, поэтому и предположить не могла, сколько ей было лет, но по человеческим меркам ей было далеко за двадцать. Русые кудрявые волосы спадали по плечам, доходя до поясницы, зоркие голубые глаза высматривали что-то на путевых картах – их Леннет узнала сразу. Эльфийка даже не подняла головы, когда они с Таимой прошли вглубь комнаты и принялись за уборку. Леннет, протирая полки с книгами на эльфийском, то и дело посматривала на стол. На нём и правда были разложены карты, преимущественно Турана. Таима, заметив любопытный взгляд Леннет, поменялась с ней местами, шикнув.       Не привыкшая к новому положению Леннет лениво протирала полки, раму окна, вид из которого был точно такой же, что и на палубе, а когда дело дошло до полов – вовсе скривилась. Ей претило прибираться за кем-то.       — Вы чем-то смущены? — спросила эльфийка, посмотрев на Леннет, уставившуюся на мутную воду.       Она опомнилась и подскочила, вспомнив ярость солдата. Вода с тряпки полилась ей на фартук, и Леннет убрала её за спину, заметив взгляд эльфийки.       — Она первый день, — вмешалась Таима, заметно напрягшаяся. — Простите.       — Всё хорошо, — безэмоционально ответила эльфийка, повернувшись к замершей Таиме.— Но я спросила у неё, — она вернулась к Леннет. — Вы внимательны к моим картам.       — Мне просто стало интересно. Это карта Турана, я выросла и живу здесь. Жила, — поправила она себя и замолкала.       Эльфийка кивнула и вернулась к картам. Недовольная Таима, поджав губы, продолжила собирать грязные вещи для стирки, а Леннет с большим усердием принялась мыть полы. Несмотря на то, что всё было разрешено, в воздухе повисло напряжение. Стоило им выйти из комнаты, Таима напала на Леннет с гневной тирадой, а та только попросила прощения и промолчала до конца дня. Вернувшись в комнату, она ощутила невероятную усталость. Её жизнь в Туране была совершенно иной: она любила одиночество и практически всю свою жизнь прожила одна, а теперь в комнате было десять девушек, которые недоверчиво поглядывали на неё. Леннет не была изнеженной, но всегда ценила пространство и комфорт, во всяком случае, тот, что был ей доступен – своё мыло, а теперь оно было общим, она не любила бани, а здесь все мылись за ширмой, не стесняясь друг друга; верхняя полка кровати, казалось, давила на неё. Сдерживая слёзы, Леннет отвернулась к стене и заметила трещину, из которой виднелся мышиный нос. Она сглотнула от раздражения и накрылась с головой, пытаясь забыться во сне.

***

      Спустя неделю она делала успехи: ловко орудовала тряпкой, не произнося ни слова, ощипывала мёртвых куриц, сортировала гусиные перья и подносила на кухне нужные ингредиенты. На одном рабочем месте практически никто не задерживался, женщины сменяли друг друга после обеда, а доделав одно, переходили к другому. Леннет подозревала, что это было сделано для ослабления связи между пленниками, но с Таимой, невзирая на разногласия в первый день, они сблизились.       Она поменялась кроватями и теперь спала над Леннет, они болтали перед сном, вместе сидели в столовой. Таима оказалась довольно говорливой, поэтому, стоило им встретиться, её язык развязывался. За эти дни Леннет узнала, что Таима родом из маленькой глухой деревеньки Лорица. Выйдя замуж, она переехала ближе к Турану, там её и украла Охота, а мужа убили. Но, невзирая на произошедшее, Таима не унывала, бойко бралась за любую работу и была любезна с эльфами, когда это было уместно. Леннет подумала, что Таиму трудно было не взять в служанки к королеве, она идеально подходила на эту работу – покладистая, трудолюбивая, улыбчивая и лёгкая на подъём, а ещё она была доброй. Джеленнет была рада, что познакомилась именно с ней.       Жизнь на корабле была рутиной, и Леннет ждала, когда они наконец сойдут на берег, но их плаванье всё продолжалось и продолжалось, растягивая часы в вечность. Спустя ещё пару дней Леннет сделалась печальнее. Она с тоской смотрела в непролазный туман, надеясь найти очертания земли или воды, но пейзаж всё не сменялся.       — Эй, ты! — раздался грубый голос.       Леннет обернулась и увидела эльфа, но без привычной брони. Он был одет в обыкновенные коричневые брюки и камзол из грубой ткани, застёгивавшийся на деревянные пуговицы.       — Леди Мираэль зовёт тебя, — он посмотрел на Леннет, и до неё не сразу донёсся смысл сказанного.       Леди Мираэль – та эльфийка, у которой они с Таимой порой убирались, это у неё были разложены карты Турана. Таима, стоявшая позади, немедля подошла к Леннет, вытирая руки, покрытые маслом. Её встревоженные глаза бегали по обеспокоенному лицу подруги.       — Я не сделала ничего плохо, — прошептала Леннет.       — Хочешь, я пойду с тобой?       — Её позвали одну, — возразил эльф. — Идём же, она не любит ждать.       На дрожащих ногах она проследовала за ним, наскоро вымыв руки в тазу с мыльной водой. Она еле поспевала за высоким эльфом. Они поднялись на второй этаж, прошли мимо других работников и эльфов, державших в руках какие-то свёртки. Леннет заметила, что ни один эльф на корабле не оставался без работы, все находили себе занятие. Они остановились у двери, эльф постучал и оттуда послышался мягкий, но строгий женский голос. Леннет прошла в комнату, как ей было велено, и остановилась. Вместе с Мираэль возле стола стоял другой высокий эльф,с нетипично короткими чёрными волосами. Он был так же высок, имел такие же заострённые уши, но его серо-голубые глаза, стоило повернуть голову к окну, начинали едва заметно светиться. На бледном лице отражалось недовольство – он упирался указательным пальцем в карту и о чём-то бурно говорил Мираэль, которая, на удивление, сохраняла полное спокойствие. Эльф был молод, и разница между ними была сильно заметна: казалось, схлестнулись бунтарство и мудрость. Однако Мираэль решила закончить разговор, взглянув на Леннет. Та склонила голову, а эльф вышел, хлопнув дверью.       — Ты сказала, что знаешь Туран, — начала эльфийка, усаживаясь за стол. — Ты обучена?       — Четыре года школы при монастыре.       — Разбираешься в картах? — она придвинула одну к Леннет, развернув её.       — Да. Я побывала практически во всех краях Турана, без карт это сделать сложно. В моей сумке были нарисованные лично, но её забрали, — последнее Леннет сказала с неожиданной для себя грустью и только потупила взгляд.       — Если ты так хорошо знаешь Туран… — протянула она, оглядев Леннет, — что ты скажешь об этой карте?       Джеленнет тут же посмотрела на желтоватую потрёпанную карту. Она была небольшой, но нарисованные на ней объекты были размещены практически вплотную. Леннет подошла ближе к столу и наклонилась. Это и правда была карта Турана, но с обозначениями ресурсов: торфа, золота и меди, а также животных и птиц. Леннет вдруг усмехнулась, но поспешила прикусить губу, однако от внимательной эльфийки это не скрылось.       — Ты можешь задавать вопросы.       — Кто вам дал её? — робко спросила Леннет, выпрямляясь.       — Это совершенно неважно. Но тот, кто её дал, клялся, что она самая точная, — она сузила глаза.       — Возможно, тот, кто её дал, действительно считал, что здесь всё верно, однако она не соответствует реальности. Она устарела, простите, — Леннет склонила голову, готовясь услышать гневные речи, но эльфийка лишь задумалась.       — А если точнее?       Леннет удивилась, но заговорила:       — Какавахии больше не водятся в этих лесах, — она указала на лес рядом с горами, — королевская семья давно изловила их и отправила на продажу. Здесь, — ткнула на значок торфа, — торфа уже давно нет. Эти земли когда-то были самыми богатыми, но сейчас они пустуют.       — Много таких мест?       Леннет задумалась, прежде чем ответить.       — Как тебя зовут?       — Джеленнет, но обычно все зовут меня Леннет.       — Леннет, эльфы не любят, когда им врут.       — Простите, но практически вся карта не годится, — тогда сказала она и указала ещё на несколько не соответствующих мест.       Мираэль задумалась. На её гладком лбу проступили морщины, во взгляде читалось нескрываемое раздражение. Предоставивший карту явно не намеревался помочь эльфам.       — Укажи мне точное место, в котором торф всё ещё есть, — она ткнула на значок торфа на легенде, и Леннет растерялась.       Это было слишком ответственно. Судя по всему, эльфам были необходимы ресурсы, а кто-то, давший им карту, нещадно обманул их. Эльфы были злы, они находились в незавидном положении, раз попросили пленницу показать им зарождение торфа, подумала Леннет. Она знала о конкретной точке на карте, про неё без умолку болтал Афар, говоря, что вскоре туда съедутся богачи, а значит, там будет чем поживиться. Леннет собственными глазами видела груженные орудиями телеги вместе с рабочими, радостные лица которых говорили сами за себя, ибо за последние пятнадцать лет работы в Туране становилось всё меньше.       Леннет протянула руку к карандашу, когда эльфийка сказала:       — Если ты назовёшь верное место, я поручу тебе исправить всю карту.       Леннет постаралась не выдать восторга, ведь это означало, что хотя бы на время она перестанет видеть мёртвых куриц, тряпки и грязную воду, а её руки, покрытые мозолями, перестанут болеть, пусть и на несколько дней. Уверенно взяв карандаш, Леннет обвела место на карте.

***

      Корабль прекратил своё движение на рассвете, когда солнце только-только взошло над землёй. Леннет, ощутив это, подскочила. До подъёма оставалось пару часов, но сон как рукой сняло. Она обулась, наспех надев рубашку, и выбежала в коридор. Корабль не раскачивался, теперь он уверенно стоял на берегу. Порой Леннет казалось, что именно ночью и рано утром корабль замирает. Может быть, эльфы путешествовали по земле под покровом ночи? Леннет взобралась по лестнице и налегла на люк, осторожно приоткрыв его. Вниз по лестницам и тросам, водрузив оружие и ящики, спускались эльфы и люди. Леннет посмотрела вдаль и увидела тёмный лес, макушки которого медленно покрывал свет восходящего солнца. Она вдохнула воздух. Прохладный, свежий и настоящий. Он поманил её, напоминая о разговорах с Афаром и о книгах, что она читала, оставшись дома во время ливней. Она приоткрыла люк, но услышала голос позади.       — Леннет, — позвала Мираэль.       Она испуганно повернулась, дверца люка с грохотом закрылась, остались лишь тонкие полоски света. Леннет, пытаясь спуститься, оступилась и теперь с тихим стоном растянулась на лестнице. Мираэль была облачена в запачканные грязью штаны, рубашку и длинный камзол, была теперь с собранными волосами. В темноте она походила на мужчину.       — В эту ночь ты не спишь, потому что я попросила этого не делать.       Леннет нахмурилась. Они усыпляли их? Подсыпали что-то в еду на ужин?       — Сегодня мы наконец нашли то, зачем пришли. Ты оказалась права, Леннет. За это, как я и обещала, ты будешь занята только прорисовкой карты, но сделать это нужно в кратчайшие сроки.       — Я поняла, — она кивнула. — Но могу ли я попросить кое-что? — Осмелившись, спросила Леннет, удивив этим эльфийку. — Я здесь практически месяц и ни разу не выходила. Можно ли выйти на несколько минут?       Мираэль это решение далось с трудом, но она всё же кивнула, сказав, что пойдёт вместе с ней. Они не вышли на палубу через люк, а поднялись по парадной лестнице. Видимо, женщинам было разрешено подниматься только по ней. Леннет не поверила своим глазам, взобравшись наверх. Она смотрела на привычный для Турана вид: непролазный лес с воющими волками, топкими землями и болотами, с жёлтым рассветом и мокрой землёй, но сейчас это был самый лучший вид на свете. Леннет быстро замёрзла, однако, даже этот холод был в радость, он не был таким пронзительным, как холод Охоты. Она подумала, что могла бы сбежать. Вскочить, рвануть по палубе, схватиться за крепкую верёвку и спуститься вниз, а затем побежать по лесу.       — Время вышло, — раздался голос Мираэль, оборвавший Леннет.       — Да, спасибо, — кротко сказала она и, глубоко вздохнув в последний раз, вернулась в свою комнату.