Пташка

      Алаин рассматривал нежные, маленькие блёкло-фиолетовые бутоны кустовых роз. Такой цвет он порой встречал на закате, когда розовые, синие, красные и жёлтые оттенки смешивались с лучами солнца. Сегодня небо заволокло тучами, но дождя не было. Алаин осторожно, боясь навредить хрупкому цветку, коснулся его мягких прозрачных лепестков, но одёрнул руку, стоило раздаться эху шагов. Вскоре в галерее возник Менельтор. Алаин склонил перед братом голову и выпрямился, задрав подбородок.       — Прекрасные цветы, — подметил Менельтор.       — Бастиан не присылал писем?       В ответ Менельтор лишь покачал головой. Алаин поджал губы и взглянул на чернеющее вдали небо. Три дня. Осталось ровно три дня, и он взойдёт на корабль, ощущая, как ледяной воздух ранит его щёки. Но это ненадолго. Он надвинет шлем, опустит забрало и сожмёт рукоять меча, который покроется льдом. Внушать ужас и страх – их главное оружие.       — Может, мне отправиться с вами?       Алаин уставился на брата, будто тот сказал несусветную глупость. Он покачал головой.       — Ты должен находиться в безопасности, чтобы управлять королевством. Я не смогу сосредоточиться, зная, что ты где-то поблизости, ведь я должен защищать своего короля.       Менельтор коснулся гладкой щеки Алаина, затем потрепал его по волосам, тот тихо засмеялся. Однако Алаин прокашлялся, возвращаясь из воспоминаний о детстве. Услышав тяжёлый вздох Менельтора, он нахмурился. Выражение лица короля было холодным, в глазах – уверенность и решительность. Алаин напрягся. Он знал, что за этим последует важное решение.       — Если ты поймёшь, что вы не справляетесь, если потери будут высоки и твой разум и сердце будут говорить тебе, что нужно отступать – отступай. Пока я никому об этом не говорил, — Менельтор повернулся и положил руку на плечо брата. — Твои решения я ставлю выше решений Вотана и Эйнара.       Алаин обескураженно смотрел на Менельтора, с трудом понимая, что нужно ответить. На мгновение показалось, что его язык присох к нёбу. Менельтор отстранился. На его строгом лице Алаин не заметил ни капли сомнений, и это воодушевило его, но и страх дошёл до самого нутра.       — Я младше них, и я ведь…       — Отец видел в тебе потенциал, и я ни разу это не оспорил, — он улыбнулся, и его черты смягчились. — Амбиции Бастиана могут завести нас не на тот путь. Мы достаточно окрепли, чтобы сказать ему «нет». Ты был прав. Ни Вотан, ни Эйнар не перечат мне, а ты знаешь, как порой полезно королю спуститься с небес на землю.       — Бастиан может напасть, — голос Алаина стих.       — Сюда он не доберётся. Сделает это в Республике – проиграет войну, потому что ты предложишь им объединиться против него.       В глазах Алаина зарождалось понимание. Он ясно представлял картину: они сложат оружие, заявят Бастиану о своей позиции и, если будет сражение, он намеревался его выиграть. Сжав кулаки, Алаин кивнул Менельтору, принимая его решение.

***

      — Ты кричала во сне, — буркнула Элоиза, забирая корзину с чистым бельём.       Леннет смотрела вслед как быстро появившейся, так же и быстро исчезнувшей Элоизе. Они по-прежнему не разговаривали, порой перебрасываясь сухими фразами о поручениях Мираэль, активно готовившейся к грядущему отъезду, из-за которого весь дворец стоял на ушах. Леннет наблюдала, как огромные телеги с припасами отправляют в порт, как без конца стирают, сушат и гладят бельё и как из кузницы приносят орудия, покрытые плотной тканью с гербом королевства.       Мираэль решила не брать Элоизу, и Леннет буквально видела, как в её глазах гаснет надежда. Надежда на свободу. Военная кампания эльфов – единственный шанс выбраться, а Элоизу ни разу не брали на корабль. Леннет сглотнула. Её взяли. Кровь застучала в ушах, когда Мираэль сказала, что она поедет с ней.       Джеленнет вспомнила их с Мираэль короткий диалог после охоты. Эльфийка не озвучила, что Леннет может попросить свободу. Однако та и не хотела просить об этом. Она столько лет выгрызала эту свободу самостоятельно, сначала сбежав из монастыря, затем из дома барона, а после боролась за своё место в этом мире. Пускай оно было и незавидным. Леннет научилась ни о чём не просить. Она собиралась вырвать эту свободу, как только они ступят на землю Республики.       Чтобы реализовать этот план, ей нужно было достать оружие. Отнятого ножа не видать, но новый необходим. Она не собиралась убивать кого-то или калечить, однако защищать себя очевидно придётся. Вторым, что требовалось Леннет, были деньги, и здесь появлялись сложности. Эльфам платили кронами и флоренами – серебром и золотом. Они сплавляли кроны в эльфийское серебро, надеясь укрепить свою валюту, и оставляли золото. Леннет подумала, что существуют лишь два места, в котором можно было достать деньги: казна и Кирот. Первое охранялось, попасть в него невозможно без подготовки, на которую не было времени. Оказаться без денег в Республике ей не хотелось, так что оставался лишь один вариант – Кирот. Там же она надеялась достать нож.       Джеленнет постучалась, Мираэль разрешила войти. Она приотворила дверь кабинета. Мираэль металась от одной полки к другой, задумчиво рассматривая фолианты, карты и карандаши с циркулями. На столе лежала внушительных размеров кожаная сумка. Леннет вскинула брови – половина из этого наверняка не пригодится.       Раздался грохот. Железный глобус покатился к окну, ударился о стекло и прибился к ногам Леннет. Она подняла его и осторожно водрузила на подставку. Мираэль устало вздохнула и уселась на передвижную лестницу.       — Я всё ломаю, — она вскинула руками и убрала волнистые волосы за уши. — Ты в порядке?       Этот вопрос удивил Леннет. Она смутилась, но потом закивала, поджав губы. За эти месяцы Мираэль задала этот вопрос лишь однажды, на охоте.       — Это твой шанс, не так ли? Поездка.       А этот вопрос ударил Леннет под дых. Она напряглась всем телом, ощущая, как лёгкие сжимаются от волнения. Перед глазами промелькнула картина из прошлого – её держат двое торговцев, а третий резво ударяет по распахнутой спине. Воров в Туране наказывали без суда. Она почувствовала, как изумрудные камни, вшитые в грубую ткань рубашки, давят на низ живота. Вытащив камни из украшенного горлышка вазы, вечно стоявшей в тени, Леннет надеялась расплатиться ими.       — Я о своём долге перед тобой.       Леннет с трудом удержала себя от облегчённого вздоха.       — Я спасла вас не для того, чтобы вы были мне должны.       Это было правдой. Сейчас Леннет сомневалась, стоило ли рвануть вперёд, но она точно была уверена в том, что не делала этого ради выгоды. Ночью, оправдывая свой поступок, она посчитала, что просто побоялась уйти прислугой к кому-то другому, кто хуже бы обращался с ней. В конце концов, у Мираэль был доступ на корабль.       — Я благодарна за это, и всё же я не терплю оставаться в долгу. Мы скоро отплываем. Тебе нужно решить.       — Как скажете, — она склонила голову, а когда подняла, то уловила на лице Мираэль раздражение. — Я сделала всё, о чём вы просили. Джеппетто уезжает в город, чтобы купить вам карандаши. Могу ли я?..       — Тебе так понравился город? — она приподняла бровь, и Леннет сглотнула.       — Он довольно красив.       В этом тоже не было лжи. Леннет нравилась архитектура эльфийской столицы, особенно после тёмного и грязного Турана, за пределами которого она никогда не была. Леннет заметила, как Мираэль буквально раздумывает над тем, чтобы отпустить её. Подобного раньше не случалось.       — Хорошо, но перед сном поможешь мне с вещами. Вроде ничего не беру, а их тьма, — недовольно заявила Мираэль, взяв с полки книгу.       — Спасибо, — Леннет склонила голову и быстро вышла.       Стоило двери закрыться, как плечи её опустились и скрутившийся желудок расслабился. Леннет поспешила к Джеппетто, который, как всегда, оставался в эльфийском королевстве. Его никогда не брали с собой, отсюда он ни разу не выбирался.       Они привычно выехали со двора, прошли досмотр охраны и промчались по мосту. Ветер был ледяным, и Леннет укуталась в платок, натянув его на голову. Они доехали до художественного магазина. Леннет вылезла из повозки и поймала Джеппетто за руку, когда тот собирался толкнуть дверь.       — Я могу взять Шахо?       Джеппетто оглядел запряженного коня, затем перевёл уставшие глаза на Леннет и неуверенно кивнул. Распрягая Шахо, он посматривал на неё и надеялся услышать правду. Он подозревал, что она замышляет что-то, и Леннет почувствовала это.       — Я не строю планов, — она так естественно ему соврала, что сама в это поверила. — Просто перед поездкой хочу прокатиться.       Сердце Леннет кольнуло. Она врала с момента пропажи матери. Врала всем, кому только было можно, даже Афару. Леннет оправдывала это вранье – она была вынуждена. Одним она врала потому, что не хотела, чтобы знали правду. Другим – чтобы защитить от правды. Скажи она Джеппетто о побеге, он станет соучастником. Эльфы будут допрашивать его, и он наверняка всё расскажет. Тогда они вышвырнут его на улицу.       — Спасибо, — сказала Леннет, взбираясь на Шахо и повязывая платок, чтобы покрыть голову.       — Увидимся через пару часов у моста.       Он вошёл в лавку, а Леннет повела Шахо вперёд. Они свернули на безлюдную улицу и направились вниз. Леннет вытащила из кармана накарябанную маленьким карандашом, выкинутым Мираэль, карту, составленную со слов одного из придворных мальчишек. Она уверенно приближалась к Кироту, огибая порт, в котором кипела работа. Леннет сощурилась, стараясь разглядеть чёрное, угольное дерево корабля, стоявшего в тумане. Но, заметив любопытный взгляд эльфа в её сторону, поспешила скрыться.       Приближаясь к Кироту, Леннет ощущала, как сужаются улицы, как воздух становится тяжёлым и как облака готовы упасть на землю. Ей стало холодно, ветер пробирал до костей. Дрожащими пальцами она потянула за поводья, Шахо ускорился, когда к ним подобрался пьяный, избитый, весь в крови мужчина в оборванной одежде. Леннет стала высматривать место для коня, чтобы его не украли. Они сошли вниз, приближаясь к воде и раскинувшимся деревьям. Из-за густоты листьев Шахо было трудно рассмотреть, поэтому Леннет спрыгнула на землю, крепко привязала его к дереву и дала морковь, стащенную из кухни.       Преодолев крутой овраг, Леннет вернулась на улицу и поторопилась, желая поскорее убраться отсюда. Это место было гораздо хуже Турана, даже самой бедной его части. Дома стояли полуразвалившиеся, возле них сидели немногочисленные жители. Все люди. Выброшенные или сбежавшие по своей воле. Они глазели на Леннет, и она потянулась к бедру. Ножа всё ещё не было.       Кирот начался с покосившегося забора и распахнутой калитки. Возле неё находился мужчина без ног. Он старательно молился, кланяясь до земли. Леннет прошмыгнула мимо него и на несколько секунд задержалась, не имея сил и желания двигаться дальше. Стариков здесь было больше, чем молодых. Женщина с трудом передвигалась, опираясь на больную, распухшую ногу, видневшуюся из-под юбки. Рядом с ней, подняв на руки девочку лет трёх, шёл мужчина со шрамом на лице. Из-за тени казалось, будто порез делит лицо напополам. Леннет сглотнула и всё же пошла.       Здесь, на удивление, было тихо. Только размякшая земля и лужи шумели под ногами, вдалеке раздавалась ругань. Дома, похожие на эльфийские, были такими же обветшалыми, как и перед воротами. По всей видимости, когда-то эльфы покинули этот район, и люди, оставленные на улице, обжили их. Если «обжить» это то слово. Никто не чинил эти дома, и они разрушались под гнётом стихии и времени. Разбитые окна, отвалившиеся наличники, ставни. Дерево трескалось, рассыхалось и вскоре грозило развалиться, но, кажется, это никого не волновало. Заселяясь в эти дома, люди хотели найти лишь пристанище, чтобы не погибнуть от холода и жары. Они словно жили одним днём, не думая, что их жизнь может продолжиться.       На Леннет пронзительно уставился мужчина. У него был всего один глаз. Второй выбили. Леннет сжала зубы и поспешила отойти. Сидящие на лавках мужчины и женщины, обрюзгшие и грязные, стали звать её. Леннет подошла к ним, но не близко, оставаясь на безопасном расстоянии.       — Сбрось платок, — приказал ей мужчина, держась за пояс.       Они проверяли, что она не эльф. Леннет развязала платок, оставляя его на плечах. Ветер обдал её лицо.       — Какая хорошенькая, — раздался голос старушки. — Откуда ты?       — Из Клёса.       — Моя мать была из Клёса! — воскликнула радостно старушка, показывая практически беззубую челюсть. — Твоя мать была шлюхой, — гаркнул кто-то с другого конца лавки.       Завязалась драка, но Леннет это ни капли не удивило. В Туране ей не раз приходилось видеть подобное. Она подошла ближе к тому мужчине, сказавшему снять платок, и увидела на поясе нож.       — Мне нужно кое-что продать, — спокойно говорила она.       Он оглядел её и кивнул, подавая знак идти за ним. Они прошли до конца квартала и остановились у большого, лучше всего сохранившегося дома. Она даже заметила на двери новую, едва просохшую краску. Они вошли внутрь, и Леннет растворилась в тепле огня и свечей, выставленных в комнате. В доме было сухо, практически чисто. Первый этаж занимали гости, сидевшие у камина. Они пили – вокруг стояли бутылки. Стоило полу под ногами Леннет скрипнуть, как мужчины и женщины обернулись на неё.       На их лицах не было видно ни болезни, ни следа от тяжёлого труда. В глазах горел пьяный огонь. Леннет поняла – они сбежавшие. Их не выбросили после долгих лет службы, они пришли сюда за свободой. Она сглотнула. Мужчина повёл её на второй этаж по широкой деревянной лестнице. Леннет поспешила за ним. На втором этаже было несколько комнат, возле окна стояла лестница, ведущая на крышу. Леннет вскинула голову и увидела мужчину с луком, смотревшего в маленькое распахнутое окно. Если бы кто-то незнакомый пытался ворваться сюда, ему бы сразу пустили стрелу в лоб.       Перед Леннет распахнули дверь. Посередине комнаты стоял круглый стол, за ним сидели мужчины, держа в руках игральные карты. Игра только началась, карты ещё раздавали. Помимо игроков, в комнате находились женщины, прислуживающие им. Они были красивыми, выглядели опрятно и чисто в отличие от тех, кого видела Леннет на улице.       — Она сказала, что у неё есть чего продать, — заявил тот, кто привёл Леннет, и втолкнул её в комнату.       Она уже была в подобных компаниях, но всегда знала, чего ожидать. Однако эти люди были непредсказуемы, потому что им нечего было терять. Разве что свою жизнь? Но ценна ли она в таких условиях?       — И чего же у тебя есть? — спросил мужчина, сидевший у горящего камина.       В комнате было невыносимо душно. Эльфийская погода была странной, потому что варьировалась от «жутко жарко» до «невыносимо холодно», тем не менее, никто не торопился растапливать камин летом, это было необычной идеей. Леннет сняла платок с шеи. Все остальные сидели в коротких, лёгких рубашках, девушки – в юбках с разрезами.       Она принялась рыскать по лицам, в надежде увидеть того, кому на самом деле могла продать камни. Все были заинтересованы, кроме одного. Светловолосого, высокого и плечистого. Он рассматривал свои карты и оглядывал стол, стараясь прочитать каждого игрока. Леннет вытащила из-за пазухи мешок с камнями и положила его прямо перед ним. Мужчина вскинул голову и расплылся в улыбке. Леннет увидела золотой зуб.       — Как твоё имя? — его голос был низким, раздирающим нутро.       Леннет, не будь она собой, испугалась бы, но она шагнула вперёд, твёрдо ступая по скрипящему полу.       — Джеленнет.       — Моё имя Нарет, — он кивнул и взглянул на мешок. — Что же ты, Джеленнет, нам принесла?       — Изумруды.       Теперь все уставились на мешок, желая, чтобы Нарет поскорее раскрыл его. Но он медлил, словно смакуя момент. Длинные пальцы, украшенные кольцами, развязали тугой узел, опрокинули мешок, заставляя камни упасть на столешницу. Все взгляды стянулись к изумрудам, чей свет плясал вместе со светом огня. Зелёные глаза Нарета внимательно осматривали камни. Он склонился, и Леннет увидела след от ножа на выраженной скуле. Глубокий шрам в виде креста.       Леннет нахмурилась. Он с Хараина. Королевства, закованного во льды. Воров и убийц, как доносили бежавшие преступники, клеймили – раскаленным лезвием ножа полосовали лицо крестом, сообщая всем сущность этого человека. Она встречала таких в Туране, вынужденных покинуть родину, потому что не повезло быть пойманными.       Он знал толк в камнях не меньше Леннет. Нарет перекатывал камни по столу, рассматривая их грани, изучая отблеск. Он коснулся одного камня языком, проверяя его холод. Все, словно зачарованные, следили за этим действом.       — Что взамен?       — Хороший заточенный нож и деньги. Наши.       Все расхохотались, но Нарет лишь хмыкнул, приподняв уголки пухлых, длинных губ. Леннет оглядела мужчин и сжала кулаки. Она терпеть не могла, когда над ней смеялись. Её шаг один из игроков воспринял как угрозу, поэтому он подскочил, заграждая ей путь. Леннет даже не взглянула на него, уставившись на Нарета. Он подумал пару секунд и поднял руку. Мужчина сел, Леннет прошла ближе.       — Зачем тебе нож и деньги? Ищешь свободы? — вопрос Нарета взбудоражил Леннет, сердце забилось чаще. — Приходи. Мы её дадим. Во дворце ты её не найдёшь.       Она стиснула зубы.       — Это не похоже на свободу, — ответила Леннет.       Раздался скрип стула. Нарет резко поднялся, но замедлился и, не торопясь, обошёл стол. Девушки попятились к окну, забившись в угол. В комнате воцарилось напряжение, готовое взорваться крепким ударом. Леннет сдвинулась назад, но Нарет оказался близко, и она почувствовала запах алкоголя и мыла. Она чуть не усмехнулась ему в лицо – ничего себе, здесь кто-то мылся.       — Мы не прислуживаем проклятым эльфам – это наша свобода.       — Вы всё равно заперты, — понизив тон, произнесла Леннет.       Нарет шагнул к ней, оказываясь совсем близко, и Леннет бросилась назад. Однако он обхватил её крепкими, большими руками и с громким стуком прижал к стене. Леннет вскрикнула, ощутив боль в затылке от удара. Нарет всё ещё сжимал её худые плечи. В его взгляде заметался огонь, и в комнате стало невыносимо жарко.       — Я упиваюсь одной только мыслью, что эльфы боятся и брезгуют подойти к нам, чтобы ничего не подцепить и не быть растерзанными, — он вновь улыбнулся, и улыбка его была похожа на волчий оскал. — Даже если я буду заперт с ними, я буду чувствовать себя свободным.       Он наклонился к Леннет, а она отвела голову, надеясь избежать его взгляда и прикосновений. Горячие ладони Нарета оказались на её бёдрах и лице. Леннет прикрыла глаза, сжав кулаки. Она оттолкнула его и ударила по лицу, ощутив колкость щетины и острую боль, которая поразила её руку практически сразу.       Мужчины соскочили со своих мест, несколько стульев упало. Девушки завизжали, зажав рот ладонью. Послышались громкие, скорые шаги. Леннет не поверила глазам, когда увидела разъярённого Джеппетто. Он схватил её за руку, но охрана Нарета перегородила им путь.       — Какое удивительное чувство, — раздался хриплый голос Нарета.       Он выпрямился, поправил волосы, упавшие на лоб, и коснулся разбитой губы. Капли крови стекали по его большому пальцу. Нарет поднял ладонь, когда один из игроков собирался подойти к Леннет.       — Элатт зова плоти, — произнёс он, заставив Леннет нахмуриться. — Принесите то, за чем она пришла.       Один из игроков ушёл, презрительно взглянув на неё, вцепившуюся в Джеппетто, грудь которого часто вздымалась. Он торопился, несясь сюда изо всех сил, когда до него наконец дошло.       — Джеппетто, давно тебя не было видно, — вдруг сказал Нарет.       Леннет посмотрела на Джеппетто, начинавшего распаляться всё больше и больше. Она предвкушала, что после того, как они выйдут и, точнее, если выйдут, ей крепко достанется.       — Отплываешь? Или и в этот раз тебя не взяли? — Нарет усмехнулся, а Леннет захотелось вновь приложиться по его лицу.       — Меня никогда не берут. Тебя тоже никогда не брали, — он легко пожал плечами, отражая атаку.       — Ей больше повезло, — он обратил внимание на Леннет.       В этот момент в комнату вошёл тот игрок. Леннет с содроганием увидела у него в руках небольшой набитый мешочек и нож в ножнах. Он положил предметы на стол. Нарет отодвинулся, открывая Леннет желанное. Она сделала шаг к столу, но Джеппетто остановил её.       — Она прошлась по моему лицу. Если бы захотел, убил сразу же, — хмыкнул Нарет. — Давай же.       Леннет мягко убрала руку Джеппетто и, не торопясь, подошла ближе. Она взяла в руки нож, ощущая наконец приятный вес металла. Искусно выполненная рукоять из слоновой кости, похожая на ту, что была у её ножа, но вместо вырезанных звёзд – птица с большими крыльями. Леннет вытащила его из ножен и поднесла ближе к огню, рассматривая заточенное лезвие, в котором она видела свой пленённый красотой орудия взгляд. Она вложила его в ножны, закрепила на поясе – чувство безопасности вернулось, и опустила кофту плотной вязки, чтобы скрыть нож.       Раскрыв мешочек, Леннет поняла, что на первое время ей хватит с лихвой. Она подняла голову и увидела довольного Нарета, возвышающегося над ней. От него по-прежнему исходил жар. Он поднял руку и поднёс её к щеке Леннет. Она напряглась, но не отстранилась, дабы не выдать страх. Пальцы Нарета замерли, не касаясь, но Леннет всё равно ощущала его тепло.       — Я был бы счастлив отправиться с тобой, но могу лишь пожелать удачи. Она тебе понадобится, — он склонился к её уху, чтобы никто, кроме неё не услышал: — Я чувствую в тебе дьявольскую силу. Что-то очень тёмное.       Леннет на мгновение почудилось, как комната сужается и как ветер врывается в неё чёрными тенями, будто дым, проникая в лёгкие. Но Нарет отстранился. Всё исчезло. Она выдохнула и поторопилась к Джеппетто. Они помчались по лестнице вниз под внимательным, злобным взглядом охраны. Солнце уже опустилось к горизонту, желая вскоре исчезнуть за ним. Краски заката осветили квартал, вынимая наружу всё то уродство, что в нём таилось.       Люди выползли на улицу, таращась на мчащихся к выходу Джеппетто и Леннет. После заката это место грозило принять в гости дьявола – так отвратительно здесь пахло и так были искажены лица. Женщина, державшая на руках младенца, ухватилась за платок Леннет. Она остановилась, надеясь отобрать его, но откуда-то, как лапы пауков, показались ещё руки. Они тянулись к Леннет, надеясь схватить её. Джеппетто рванул её на себя, и они побежали снова.       Молящийся лежал поперёк возле ворот, неестественно вытянув руки. В душе Леннет похолодело, когда она увидела стеклянные глаза и не поднимающуюся, оголённую, костлявую грудь. Джеппетто перепрыгнул труп, Леннет последовала его примеру. До повозки было рукой подать, но её, как мухи, облепили остальные. Снежок отчаянно ржала, пытаясь вырваться из цепких пальцев.       — Прочь! — взревел Джеппетто, и несколько человек отпрыгнули от телеги.       Леннет вытащила нож. Он зловеще блеснул в темноте, и женщина, державшая купленные для Мираэль карандаши, отшатнулась, но не выпустила свёрток. Леннет ловко покрутила нож, приближаясь к ней. Глаза женщины были безумны от голода, она стояла на месте, раздумывая, что делать. Женщина собиралась броситься наутёк, но Леннет схватила её за волосы и приставила лезвие к её горлу, ощущая смрад.       — Отпусти, — прошипела она.       Карандаши упали на землю, и Леннет оттолкнула её. Та побежала, проскальзывая на влажной от дождя земле. Леннет прыгнула в повозку, сбрасывая мужчину. Он всё же схватил пару овощей. Джеппетто ринулся прочь, разгоняя всех. Леннет, с трудом удерживаясь, вцепилась в борт телеги. Когда опасность миновала, Джеппетто остановился и спрыгнул на землю. Леннет быстро спускалась по склону к Шахо. Она слышала его ржание – он чувствовал опасность.       — Я говорил, что не нужно туда соваться! — вскричал Джеппетто, спускаясь за ней. — Это было глупое и необдуманное решение! Такое же, как и сбежать.       Последнее он сказал гораздо тише, осматриваясь, но в округе стояла тишина, казалось, не было ни души. Леннет отвязала Шахо и подвела его к реке. Он низко склонился и принялся быстро пить.       — Такая жизнь мне не по нраву и, если я могу сбежать, я это сделаю, — ответила она решительно. — Спасибо, что помогли.       — Ты можешь попросить свободы у Мираэль. После того, как ты спасла ей жизнь, она перед тобой в долгу.       Она взглянула на Джеппетто, лицо которого состарилось в тени уходящего красного солнца, вышедшего на несколько жалких минут. Темнота стала накрывать город, захватывая всех его обитателей. С реки подул ветер, и Леннет сжалась.       — Я не стану, — произнесла она спокойно, покачав головой. — Не хочу просить за себя. Я привыкла быть хозяйкой своей жизни. Я распоряжаюсь ей, и только я решаю: быть мне свободной или нет. Только я и никто другой. Понимаете?       Джеппетто кивнул, но согласие явно далось ему с трудом.       — Ни один пленник не сбегал, — в его голосе слышалось отчаяние.       — Или мы просто об этом не знаем, — она пожала плечами, поглаживая Шахо и отводя его обратно. — Может, уговорите Мираэль и вас с собой взять? Вдвоём нам будет проще.       — Она посчитает это странным. К тому же, вдвоём всегда хуже, — он усмехнулся. — У меня же нет шанса тебя отговорить?       Она отрицательно покачала головой.       — Они могут тебя убить.       — Знаю, — её голос сорвался.       Джеппетто немного помолчал, смотря на потерянную Леннет, сбросившую адреналин. В его грустных глазах она видела отражение появившихся из-за облаков ярких звёзд.       — Поехали. Здесь небезопасно, запряжём Шахо у моста.       Леннет взобралась на коня, потянула поводья, и Шахо ловко поднялся на дорогу. Они проследовали за Джеппетто, оставляя Кирот и приближаясь к порту. Повсюду стали зажигать огонь. Факелы в руках появившейся стражи были ходячими огоньками в потёмках. Леннет стушевалась – нельзя, чтобы её видели верхом. Подав знак Джеппетто, она слезла с Шахо и пробежала, прислонившись к каменному забору, до флагштока какого-то знатного дома. Леннет залезла на выступ, ухватилась за камень и сняла чёрный флаг с лилией. Она повязала его на голову и под удивлённый взгляд Джеппетто снова оказалась в седле.       Когда они добрались до порта, Джеппетто остановился. Леннет встала рядом, придерживая Шахо. Он зафырчал, и она поспешила его погладить. У этого коня определённо был характер.       — Дьявол раздери, — шикнул Джеппетто. — Это принц Алаин, — он указал на толпу эльфов, рассматривающих груз.       — Запряжём Шахо здесь?       — Дело совсем не в этом, — он оставил поводья и велел Леннет спускаться. — Он явно удивится нашему нахождению здесь. Нет ни одного поручения Мираэль, которое нужно было бы выполнить в порту. Единственное место, из которого мы могли вернуться…       — Кирот, — закончила она, смотря на улыбающегося Алаина, и это показалось ей неестественным.       — Поедешь одна. Нужно вернуться в замок до восьми, иначе тебя не пустят и случится катастрофа, — судорожно выдыхая, сказал Джеппетто. — Я поеду в обход, — он указал на путь через густые заросли деревьев.       — А если вы не вернётесь, разве катастрофы не случится?..       — Держи рыбу, — он залез в повозку. — Скажешь, что меня задержали в художественном магазине. Мол, они слишком долго затачивали карандаши, очередь была, а рыба может испортиться. Вот я тебя и отправил одну. Давай нож, я спрячу его в овощах.       Леннет засомневалась, потянувшись к ремню.       — Я отдам его завтра.       Она вложила орудие в его грубую ладонь, словно оторвав от сердца. Положив рыбу в прикреплённую к седлу сумку, Леннет натянула ткань, скрывая практически всё лицо, и взобралась на Шахо, желавшего как можно скорее тронуться с места. Она взглянула на Джеппетто и поехала в порт.       Дорога была освещена светом факелов, туда-сюда расхаживали стражники, порой переговариваясь между собой. Леннет, выпрямив спину, подъезжала к эльфам, а точнее к Алаину и его свите. Они проверяли груз, который после досмотра отправляли на телеги, чтобы доставить до корабля Дикой Охоты. Её сердце застучало быстрее, стоило подумать о том, что совсем скоро она окажется там снова.       Леннет натянула поводья, и Шахо зашагал быстрее. Вскоре его шаг перерос в бег рысью. Леннет намеревалась проскочить Алаина, но дрянной ветер подул с моря, стягивая ткань с её головы. Волосы распустились и развились, как утерянный флаг, падающий на бушующую гладь воды. Леннет зажмурилась, когда глаза Алаина поднялись и расширились.       — Быстрее, Шахо! — скомандовала она, натянула поводья и пригнулась, когда Шахо рванул вверх по улице, заставляя зевак и рабочих разбежаться в разные стороны.       Алаин вскочил на лошадь и помчался вслед за ней, его стража немало удивилась. Они неслись по улицам под неожиданные взвизгивания прохожих, оставляя позади огни города, скрываясь в прохладе леса и бурлящих водопадов. Леннет, стоило оторваться, свернула с дороги, надеясь затеряться в непролазной темноте. Шаги Шахо стали мягче и были практически неслышны. Оглядываясь, Леннет повела его вниз. Она выдохнула, поняв, что Алаин больше не преследовал их.       Спешившись, она прижалась к дереву, слушая быстрое сердцебиение. Леннет оглянулась – совсем близко шумит вода. Она осторожно спустилась, держась за сильный и длинный корень дерева. Неширокая, но быстрая река, поглаживая камни, неслась вперёд, сливаясь с потоком водопада. Здесь было так холодно, что Леннет пришлось обнять себя руками. Вода сильно мерцала, будто совсем недавно туда упали звёзды, не успев потухнуть. Леннет опустилась на жёсткие камни, впившиеся в её колени, и провела по глади воды. Она была ледяной, но приятной, от неё исходило ощущение жизни и свободы. Леннет умылась и взглянула на своё смазанное отражение, пытающееся ускользнуть. В темноте она плохо что могла рассмотреть, но луна, показавшаяся из-за чёрных облаков, открыла ей вид на бледное лицо, красные щёки и синяки под глазами. Этой ночью она действительно кричала, с трудом очнувшись от кошмара.       Вдруг в воде показался зеркальный отблеск стали. Леннет схватила тяжёлый камень и подскочила. Алаин, направив на неё острие меча, смотрел исподлобья. Леннет с трудом сглотнула.       — Почему дала дёру? — спросил он, оставаясь на месте.       — Испугалась наказания, — не соврала она. — Вам же не нравится, когда девушки уверенно сидят в седле, — передразнила, сузив глаза.       Алаин усмехнулся. Леннет заметила, что, несмотря на вес, меч в его руке даже не дрогнул. Порыв ветра поднял её волосы вверх. Она прищурилась, осматривая эльфа. Перед глазами представали образы других мужчин-эльфов: длинные волосы, мудрый и даже высокомерный взгляд, но Алаин не вписывался в картину. Короткие волосы, а вместо мудрости – огонь злости, пожиравший изнутри. Вот почему, когда он улыбнулся, она посчитала это неестественным. Ей казалось, что он не может улыбаться.       — Мне не жаль за то, что я обыграла вас.       Он расхохотался, но меч не убрал. Леннет надеялась, что его рука вскоре устанет, но сжала камень посильнее.       — Ты не обыграла меня. Статуэтка стоит в моей спальне на полке, прямо перед глазами. Каждый раз вспоминаю твоё напуганное лицо и убитых тварей. Доставляет удовольствие, знаешь ли.       Алаин соврал, ведь статуэтку он отдал слуге.       — Выходит, — она притворно нахмурилась, — вы думаете о прислуге каждый день? Раз статуэтка стоит перед глазами. А полка где? Напротив кровати? — с отвращением скривилась она.       Он разозлился, вспыхнул, как спичка. Леннет обрадовалась, когда Алаин опустил меч. Однако он молниеносно приближался к ней, и, когда подошёл практически вплотную, она замахнулась. Алаин, отведя голову, схватил Леннет за руку и потянул на землю. Они упали на острые камни и вскричали. Леннет пыталась спихнуть эльфа, но тот был гораздо тяжелее. Алаин, обхватив хрупкое запястье, ударил его о камни. Она взвизгнула и разжала пальцы. Камень покатился и плюхнулся в воду.       — Ты что творишь? — закричал он.       — Вы хотели убить меня! Я защищалась! — завизжала она в ответ.       — Что? Я не хотел тебя убивать! — на его лице отобразилось непонимание.       — Тогда зачем было подходить так близко! — она сорвала голос, смотря на ошарашенного эльфа, прижавшего её к камням, впивавшимся в тело.       Алаин нахмурился и ответил спокойно, смотря на Леннет:       — Не знаю.       Они уставились друг на друга, не понимая, как дальше жить с произошедшим. Он, принц эльфийского королевства, буквально лежал на девушке, которую взял в рабство несколько месяцев назад. Конечно же, нельзя было игнорировать тот факт, что она пыталась попасть ему камнем в голову.       — Я сейчас задохнусь, — жалобно простонала Леннет, ощущая давление его груди.       Алаин, опомнившись, перекатился и подскочил на ноги. Он принялся осматриваться, надеясь, что этого никто не увидел. Вложив меч в ножны, он обернулся. Леннет, растирая покрывшееся синим цветом запястье, поднялась и стала смахивать камни.       — Что ты делала в порту?       Ей показалось, что только что захлопнулась её клетка.       — Рыбу забирала. Она в сумке, — показала на Шахо.       — Рыбу продают на рынке, а не в порту.       «Справедливое замечание, но откуда принц знает это? Им не престало покупать продукты», — подумала Леннет.       — У торговца, у которого Джеппетто всегда покупал рыбу, её не было. Пришлось добираться до порта, — она пожала плечами и сложила руки на груди.       Алаин с трудом, но поверил. Леннет попятилась под его внимательным взглядом и, не услышав ничего против, взобралась наверх, направляясь к Шахо. Алаин забрался следом, потом остановился. Леннет напряглась, когда услышала его приятный, но тяжёлый голос:       — Кем ты была в Туране?       — Какая разница?       — Повернись, когда с тобой говорят, — он произнёс это властно, заставив Леннет съёжиться.       Она подчинилась, но её конечности затянуло, словно те не желали слушаться. Леннет вскинула подбородок. Так с ней говорили лишь в двух местах: в монастыре и в доме барона. Она сбежала оттуда. Сбежит и в этот раз.       Леннет раскрыла губы, чтобы ответить, но Алаин опередил её, натянув на лицо нахальное выражение. Она сжала кулаки.       — Дай угадаю. Ты была никем, — его голос звучал размеренно, словно сказанные слова – мелочь.       Леннет дёрнулась, желая стереть с его самодовольного лица чёртову улыбку.       — Откуда вам знать? — спросила она.       — Это же очевидно, — он хмыкнул, подходя ближе. — Ни родителей, ни братьев или сестёр. Совсем одна. Сирота. Всё написано на лице.       — У вас тоже, — прошипела Леннет и заметила, как побледнел Алаин.       Она шагнула к нему, задев камни. Крутясь, они покатились вниз и вскоре слились с другими на берегу. Границ между Алаином и Леннет сейчас не было. В ночи, в наступавшей кромешной темноте, их никто не видел и не слышал. Оголённые эмоции сливались, грозясь взорваться в любое мгновение. Она стояла перед ним всего в шаге и, невзирая на темноту, в свете луны смотрела в мерцающие глаза.       — В вас столько злости, что на нас двоих хватит, — тихо говорила Леннет, но в её голосе была слышна сталь. — С вами ведь что-то не так. Вы отличаетесь от всех остальных, поэтому стремитесь завоевать авторитет всеми возможными способами. Вот почему вас так задел проигрыш.       — Я не проиграл, — сквозь зубы, ответил он. — И мне не нужен никакой авторитет. Я – сын короля.       — Правила есть правила. Вы проиграли, — она смотрела на него сверху вниз, стоя выше, и триумф заполнял её, как сосуд. — А я – дочь прачки. Но, судя по всему, мы оба страдаем.       Леннет поняла, что вонзила клинок в гноящуюся рану. Ноздри Алаина раздувались от гнева, подступившего к горлу. Его сжатые в кулак пальцы неестественно побледнели. Алаин был гораздо выше Леннет, но теперь он, казалось, уменьшился так, если бы они поменялись местами.       Она подошла Шахо, когда он выкрикнул:       — Я хотя бы свободен!       — Уверены? — произнесла она, не оборачиваясь.       Леннет была убеждена – Алаин никому не скажет об их разговоре. Один тот факт, что они говорили, унижает его. Она хмыкнула и поспешила вернуться в замок. Её досмотрели, кивнули на рыбу, сложенную в сумке, и пропустили. Не переодеваясь, она поспешила к Мираэль. Дверь в её комнату была открыта. Повсюду лежали вещи, а посреди этого хаоса стояла сама эльфийка, касаясь подбородка.       — Я не буду брать ничего, если сегодня же не решу, что класть, — прошипела Мираэль и посмотрела на стоявшую в дверях Леннет. — Проходи.       — Леди Мираэль, — обратилась Леннет.       Мираэль напряглась. Леннет чаще всего не обращалась к ней по имени, а сейчас пугал даже её тон.       — Я хочу попросить свободы.       Плечи Мираэль расслабились. Она кивнула, улыбаясь. Леннет принесла ей облегчение – оставаться в долгу ей действительно не нравилось. Тем более, дать ей свободу означало снять хоть какую-то часть груза, давно висевшего на сердце.       — Мы сойдём в Республике, и я отпущу тебя.       — Думаю, вы неверно меня поняли. Не для себя. Для Джеппетто.