Пташка

      К полудню они с трудом проснулись. Леннет попросила воды. Алаин дремал, накрывшись одеялом с головой, поскольку солнце и Леннет чрезмерно ему мешали. Благо в комнате была ширма, и Леннет быстро сменила нижнюю сорочку на чистую, выторговав её за десять фар у трактирщицы. Умывшись, она выглянула в окно. Пейзаж на Хараине был везде примерно одинаковый: тонна снега, которым были покрыты дома, участки, горы, поля и редкие деревья; все постройки были в основном из дерева, не считая замка на горе. Леннет разглядела лишь его очертания, поскольку значительную часть вида занимал высокий каменный мост. Он и вёл к такому же каменному замку, на флагштоках которого реяли флаги королевства – корона и меч во льдах на светло-голубом, практически белом фоне.       — Ты уже поплескалась?       Леннет закатила глаза. Выйдя из-за ширмы, она увидела взъерошенного, сидящего на постели Алаина, чьи уши теперь были замотаны белой тканью. Он выглядел причудливо и непривычно, но довольно раскованно. По всей видимости, его не смущало то, что приходилось разделять одну комнату с девушкой. Впрочем, и Леннет была не из робкого десятка. Она поправила брюки и шерстяную кофту, которую тоже добыла у трактирщицы, и остановилась напротив кровати Алаина, сложив руки на груди.       — Таз вон там. Спроси у трактирщицы воды. Не утоните, Ваше высочество.       — Ты израсходовала всю воду? — его заспанные глаза округлились и замерцали сильнее.       — Да, люди моются и используют довольно много воды, — она скривилась. — И с чего ты решил, что я оставлю тебе хоть каплю?       Кровать скрипнула. Он поднялся, и Леннет поджала губы – он был гораздо выше неё, невзирая на то, что находились они достаточно на большом расстоянии, и у Алаина не было шанса угрожающе нависнуть над ней, пытаясь показать, кто тут главный.       — Ты сама об этом сказала минуту назад, — он пожал плечами.       Она нахмурилась, а потом усмехнулась.       — Я не рабыня больше. А «Вашем высочеством» я могу называть тебя теперь лишь для того, чтобы унизить, — прошипела Леннет. — Скажу тебе, если ты ещё не понял, — она шагнула к нему, — мы даже не в равном положении. Я хотя бы выгляжу как нормальный человек, это во-первых. Во-вторых, без меня ты пропадёшь. У тебя нет ни фары, а ты застрял на Хараине. В королевстве, где практически не бывает лета. Воровать ты не сможешь, ведь эльфы такие… благородные, не так ли? — она закатила глаза. — В-третьих, я не рабыня больше.       — Повторяешься.       — Я скажу это хоть сотню раз, — она собиралась уйти, но Алаин заговорил.       — С чего ты взяла, что ты больше не рабыня?       — О чём ты? — на её лице появилась тревога.       Алаин был слишком доволен, и это напугало Леннет. Его широкие плечи распрямились, из-за чего белая, практически прозрачная хлопковая рубашка натянулась, и Леннет могла увидеть очертания его мышц. Губы Алаина приподнялись, а в глазах она увидела самодовольство. Она поняла, что это не блеф.       — Выбраться с корабля или из эльфийского королевства – это лишь полдела.       — Ты специально издеваешься надо мной, — она сжала зубы и двинулась к Алаину, а тот стоял на месте, ухмыляясь всё сильнее.       — Думаешь, только тебе можно? — его тон понизился, голос стал тише.       Леннет смотрела в его глаза, которые в тени потеряли блеск и казались темнее, а зрачки будто стали шире. Теперь Алаин возвышался над ней, и она ощущала его власть. От этого гнев закипал в её крови.       — О чём ты говоришь? — повторила она, словно надавливая на слова.       — Метка. Как обычных рабов, так и эльфийских рабов клеймят, — он убрал её волосы от шеи.       Леннет отпрянула, не ожидая, что он коснётся её. По телу прошла дрожь. Она дотронулась до затылка, затем спустилась к шее и нащупала маленький рунический символ. Он был слегка выпуклым, но понять, что это за символ, Леннет не могла. Она метнулась к зеркалу и попыталась рассмотреть себя. Ей удалось разглядеть лишь очертания – настолько маленькой и незаметной была руна. Леннет сжала кулаки и посмотрела на Алаина через отражение.       — С её помощью мы находим беглецов, когда сходим с корабля. Так что ты беглая рабыня, если тебе так важны формулировки.       — Беглецов? Так всё же были те, кто сбегал? — теперь она повернулась к нему.       — Если ты думаешь, что ты первая такая умная, то ошибаешься, — закатил глаза. — Но мы всех их находили. Всегда.       — Тогда метку надо убрать сейчас же. Махтар пытался убить нас! — воскликнула она, а потом посмотрела на дверь.       — Только меня. Ты зачем-то решила геройствовать, — выплюнул он и двинулся за ширму.       — Вот именно! Ты что, дурак? — всё же не удержалась Леннет и вскрикнула снова.       Он отбросил таз, тот с грохотом упал на пол. Алаин вмиг подлетел к Леннет и выставил указательный палец, а она вытащила нож, приставив лезвие к его горлу. Алаин вновь усмехнулся, но уже нервно.       — Вот в чём ты точно права, так в том, что мы неравны, — он посмотрел на нож, затем на свой палец. — Уберёшь, может? Я лишь хотел сказать, чтобы ты прикусила свой язык. Я не позволю себя оскорблять, в каком бы положении я сейчас не находился.       — Неужели до тебя не доходит, что ещё пару дней назад тебя пытался убить тот, от которого ты меньше всего ожидал предательства? Это я сужу по твоей реакции, — она заметила, как самодовольство вмиг стёрлось, и продолжила: — Сделай что-нибудь с меткой, иначе нас найдут и убьют.       — Махтар затеял это один…       — Уверен?       Если бы слова умели наносить удары, он бы согнулся пополам от боли. Леннет опустила руку и вложила нож в ножны, а затем отошла на пару шагов назад. Она поняла, что сказала всё, что нужно, и ей было абсолютно всё равно, что она причинила ему боль. Ведь ей нужно было избавиться от Охоты, избавиться от этого клейма и стать свободной.       — Убери метку, иначе мы не выживем.       — Мираэль точно не могла. Она… она бы никогда! — его голос дрогнул, и он слишком поздно спохватился. — Остальные могут помочь.       — Нет! Да что с тобой не так? Никому из тех эльфов на корабле больше нельзя верить, потому что тебя пытались убить. Ни ты, ни я не знаем, почему Махтар так поступил. Может, Мираэль и правда непричастна, и она бы помогла, но он может добраться до нас первым. Когда они должны были сойти с корабля?       — Вчера, — растерянно ответил Алаин, а лоб Леннет разгладился.       Она подошла к нему и сквозь зубы произнесла:       — Убирай чёртову метку. Нам нужно уезжать отсюда.       Раздался стук. Они переглянулись. Сердце Леннет бешено застучало. Она собиралась двинуться, когда Алаин проворно забрал у неё нож и подошёл к двери. Приложившись ухом, он пытался расслышать знакомые голоса, но это было лишь бурчание трактирщицы. Он спрятал нож за спиной и открыл дверь, улыбнувшись.       — Вам нужна вода? — женщина попыталась заглянуть в номер.       — Подай таз, пожалуйста, любимая.       Леннет затошнило. Она подняла брошенный на пол таз и с улыбкой вручила его трактирщице, которая всё не бросала попыток разузнать как можно больше. Однако Леннет поблагодарила её и захлопнула дверь. Дождавшись, когда исчезнут шаги, она забрала у Алаина нож.       — Убирайте метку, Ваше высочество.       Сначала он сражался сам с собой, а потом обречённо кивнул и указал на стул. Леннет убрала волосы, села и опустила голову. Её сердце быстро застучало, когда Алаин коснулся кожи. Мурашки побежали по телу, когда она почувствовала тепло его горячих пальцев. Он медлил, лишь едва касаясь метки.       — Это единственный способ получить помощь, — прошептал он.       — Я не знаю, почему он так поступил с тобой, но он может пойти до конца, — ответила она ему и зажмурилась, ощутив, как метка нагревается.       — Будет больно.       Леннет стиснула зубы, когда кожа под его пальцами буквально начала гореть. Слёзы брызнули из её глаз, но она подавила всхлип. Казалось, краска от метки дошла до самых костей, потому что огонь буквально выжигал позвоночник. Леннет судорожно вздохнула, а когда Алаин надавил, вскрикнула. Он поспешил зажать ей другой ладонью рот, и Леннет вцепилась в его запястье. Она считала про себя эти ужасные секунды. То же самое она испытывала, когда её решили высечь в наказание за воровство. Кнут раздирал кожу до костей.       Потом Алаин убрал пальцы, и боль стала стихать. Леннет отняла его ладонь и перебралась на кровать, рухнув мешком. Шея ещё гудела так же, как и позвоночник.       — Метку могут снять все эльфы?       Он помолчал несколько секунд.       — Только тот, кто отвечает за рабов.       Красными, полными слёз глазами она уставилась на него. Раздался стук, и Алаин поспешил открыть. Леннет смотрела на его высокую, крепкую фигуру, вспоминая тот самый день, когда её похитила Охота. Образ доспехов, похожих на кости, навсегда врезался в её память. Она помнила воина, отличавшегося ото всех, что тащили людей на корабль – на доспехах были видны символы королевства. Генеральские доспехи.

***

      Мираэль смотрела на спокойное, объятое ярким солнцем море. Кораблей в порту было немного. Всё же Лориц и Республика считались не самым безопасным местом в нынешней обстановке. Эльфы прибыли глубокой ночью, дабы не наткнуться на ненужные уши и глаза, но король Лорица лично встретил их у дверей дворца. Первым, на что он обратил внимание, стало отсутствие Алаина. Мираэль до сих пор помнила тугой узел, завязавшийся в животе, и как пришлось фальшиво улыбаться, говоря, что он приболел и не сможет присутствовать на переговорах. Письмо Менельтору они послали лишь сегодня. Это будет ударом. Это уже стало ударом.       Дверь за спиной скрипнула. Мираэль даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что тихие шаги принадлежали Эйнару. Он закрыл за собой дверь и осторожно, будто подкрадываясь, подошёл к ней.       — Надо поесть. Обед через десять минут. Мы не можем не прийти без серьёзной и правдоподобной причины.       — Я знаю, — её голос был хриплым и тихим. — Завтра начнутся переговоры, и он должен быть там. Он главный. Его назначил Менельтор. Мы зря сказали, что его не будет, — она помассировала виски и покачала головой. — Он будет. Он знает, насколько это важно, и он бы никогда не подвёл брата.       — Это правда. Алаин никогда бы не подвёл брата, — ответил Эйнар. — Мы найдём его, я обещаю тебе. Я направил часть состава на его поиски.       — Какую часть? Этого наверняка мало, — она наконец оживилась и повернулась к нему.       Он вздохнул.       — Я не могу направить весь состав на его поиски, поскольку завтра начнутся переговоры, и мы не знаем, чем может закончиться первый день.       — Мы отложим переговоры и дождёмся ответа Менельтора.       — Нет, — это было самое твёрдое «нет», которое слышала Мираэль. — Я знаю, что ты очень расстроена и раздавлена, но есть вещи, которые мы не можем отложить. Ты можешь на меня взъесться, ты можешь меня возненавидеть, но потом ты поймёшь меня.       — У него было только два пути, чтобы уйти с корабля, — она сглотнула, — сойти вместе с нами или упасть за борт. Никто не видел, чтобы он пил, никто не замечал, что он хотел вдруг покончить с собой!..       Эйнар прижал её к себе, и Мираэль стихла. Она не плакала, но глаза, уставившиеся в пустоту, покраснели. Слегка подрагивающим пальцами она касалась крепких рук Эйнара, поглаживающего её по мягким, спутанным волосам. Он поцеловал её в макушку.       — Ты знаешь, что мы не можем сейчас бросить всё.       — Я знаю, — прошептала она. — Но он жив. Я знаю, что он жив.       — Конечно, жив.       Она искренне в это верила. Раздался стук, и они поспешили отстраниться друг от друга. Вошёл Махтар. Мираэль не могла не заметить синяки под его глазами и потерянный взгляд, сделавшийся в одно мгновение строгим – он собирался доложить новости.       — Карта показывала Хараин, но метка исчезла, — его голос был низким и сиплым, как будто сорвавшимся.       Мираэль присела на софу, сжав зубы, чтобы не дать волю эмоциям. Эйнар протянул ей ладонь, и она тут же её приняла.       — Метка исчезает…       — Я знаю, в каких случаях метка исчезает, — процедила она, выдохнув. — Ты что-то ещё узнал? Кто-то что-то видел или все напились и уснули?       — Больше никто ничего не знает, Мираэль. Мне жаль.       — Хватит! — воскликнула она и поднялась. — Говоришь так, словно ты видел его тело. Пока я не увижу его собственными глазами, я ни на секунду не поверю в то, что с ним произошло что-то ужасное.       Махтар кивнул, сцепив руки за спиной.       — Не переставай спрашивать, не переставай смотреть на карту или принеси её мне. В конце концов, картограф здесь я.       — Мираэль, я знаю, что нужно делать. Не переживай, как только на карте появится что-то новое, я тебе сообщу.       — Прекрасно. Тем более, раз ты знаешь, что делать.       Махтар вновь кивнул, прощаясь, и вышел. Мираэль тут же взглянула на Эйнара, получив в ответ удивлённый взгляд. Она схватила бумагу и карандаш со стола, на котором уже расположила свои многочисленные карты. Посмотрев на дверь, Мираэль быстро нацарапала на листке: «Алаин тоже мог убрать метку», а затем показала это Эйнару, брови которого хмурились всё сильнее. Его взгляд теперь стал вопросительным. Закатив глаза, Мираэль написала снова: «Надо продумывать все варианты». Когда до Эйнара стало доходить, он отрицательно закачал головой.       — Он жив. Может, это не то, что ты бы мог от меня услышать, но я чувствую это.       — Мы должны рассматривать все варианты, Мираэль. Ты сама это сказала.       — Я никогда не подготовлюсь к тому, что он… что никогда его больше не увижу. Он был глупым, маленьким и одиноким мальчишкой, когда мы познакомились. Он был так беззащитен! Мне кажется, что он и сейчас беззащитен и снова один, — её глаза увлажнились. — У меня никогда не было братьев или сестёр, а он стал мне братом, и я даже не знала, что о ком-то так можно сильно переживать.       Эйнар выгнул бровь.       — О, хоть раз не перетягивай одеяло на себя, — она махнула на него рукой, скомкала лист и поднесла края к огню свечи. — Он жив. Я точно это знаю.       Огонь поглощал бумагу, и в глазах Мираэль отражались искры, охватывающие то, что не должен услышать никто.

***

      Они пообедали в небольшой таверне, в которой на них смотрели как на чужаков. К полудню все торопились поесть перед второй половиной рабочего дня, что у многих здесь был тяжёлым. Большинство мужчин занимались охотой и ловлей рыбы. Но также Хараин славился кузнецами: изготавливали не самые искусные, но качественные доспехи и орудие, готовое сразить любого, кто хоть на миллиметр приблизится к холодной и блестящей стали, похожей на ледники, видневшиеся вдалеке горизонта. Леннет приметила одежду у вошедшей женщины, державшей за руку ребёнка, и покосилась на свою шубу, стащенную с соседнего двора. Кто-то вывесил её рядом с мужским полушубком. Леннет сказала Алаину, что достала их задарма. Она прекрасно помнила о высокой эльфийской морали – истерики ей были ни к чему.       Нахлобучив шапку, Алаин придержал тяжёлую дверь, и Леннет, повязывая белый пуховый платок, прошмыгнула на улицу. Блестящий снег под их уже тёплыми сапогами из валяной шерсти, которые всё же пришлось купить, потому что Алаин их подметил, заскрипел. Леннет сокрушалась каждый раз, когда ей приходилось выкладывать монеты на стол. Она рисковала собственной шкурой, приходя к Нарету, не для того чтобы оплачивать все «хотелки» эльфийского принца.       — Нужно уезжать отсюда. Такое ощущение, что, если мы задержимся ещё хотя бы на день, нас свезут на площадь и будут задавать вопросы, — буркнул Алаин. — Надеюсь, в порту нам не откажут. У тебя есть деньги?       — Моя скромная сумма была рассчитана на одного человека, — с явным недовольством ответила она. — Так что ты поплывёшь за кораблём, а я буду тебя поддерживать. Я буду кричать так громко, как могу. Давай, вперёд! Ещё чуть-чуть, поднажми! Мы практически приплыли! Капитан, нет-нет, это не человек за бортом! Вам чудится!       — Какая же ты смешная, — закатил глаза он. — Я верну тебе всё, как только представится возможность. За свой действительно скромный капитал можешь не переживать. И вообще, когда это мы перешли на «ты»? — он выразительно взглянул на неё.       — И когда эта возможность представится? Когда рак на горе свистнет? А на «ты» мы перешли, Ваше высочество, когда я пыталась спасти вашу задницу. Я думала, ты понял, что я не млею перед такими важными особами.       — Как говорится, и рак на горе свистнет, если сильно захочется, — он усмехнулся и посмотрел вдаль, на порт. — Да, уж я-то заметил, что уважения к другим тебе не привили.       — Тебе тоже, — передразнила она. — У тебя есть план?       Они принялись спускаться по длинной деревянной лестнице, покрывшейся коркой льда. Леннет вцепилась в перила, делая небольшие шаги. Алаин шёл позади.       — Есть, но посвящать тебя я не обязан.       — Значит, нет никакого плана, — она хмыкнула.       — Глупая уловка, которую не раскусит разве что ребёнок лет пяти. Пытайся дальше, может, чего и выйдет. Однако мне кажется, что вряд ли мы оба думаем с одинаковой широтой в силу познаний, полученных в результате образования.       — Петух общипанный, — сдержав смех, ответила Леннет.       — Да-да, обзываться и применять неоправданное насилие ты привыкла – это я уже подметил.       Она резко остановилась. Алаин, не сумев вовремя среагировать, чуть не упал, поскользнувшись на злосчастной лестнице. Он успел схватиться за перила, неуклюже побрыкавшись, прежде чем выпрямиться.       — Это ты мне про неоправданное насилие говорить будешь? Ты взял меня в рабство.       — Не только я, попрошу заметить. И вообще это часть нашего уклада.       — Какая к чёрту разница? Ты часть этого. Или подождите!.. Ваше высочество намекает на то, что рабство в его королевстве – это вынужденная мера? Вы не понимаете, это другое! — она театрально ударила себя в грудь. — Рабство – это то, что заставляет нашу экономику двигаться вперёд? Так? Да, я знаю, что означает слово «экономика». Вы вдруг решили, что можете принижать одних просто… просто потому что?       — Прекрати это представление. Можешь свои прокламации кому-то другому наизусть зачитывать, — он устало посмотрел на неё. — Я рад, что ты знаешь значение слова «экономика», но ты, к сожалению, не знаешь всей ситуации. Всё зачастую гораздо сложнее.       — Так просвети, — она сложила руки на груди. — Или человеку с таким низким уровнем образования не понять всей сложности вашего рабовладельческого королевства?       — Ты абсолютно права. Не всем лягушкам стоит выходить в открытое море. Собственно, к счастью, — он вздохнул, обошёл её и пошёл вперёд.       Леннет сжала несчастное дерево перил до скрипа. Развернувшись, она проследовала за Алаином, радуясь, что покрасневшие от злости щёки можно списать на мороз. Они спустились к порту, сразу ощутив резкий, ледяной и пронзительный ветер. Леннет запахнула шубу как можно сильнее и повязала платок до самых глаз. Алаин проследовал к первому кораблю, с которого на берег перетаскивали груз в деревянных больших ящиках.       — Вы, случаем, не отплываете вскоре? — спросил он громко, перекрикивая порывистый ветер.       Мужчины подняли глаза, замерли на пару мгновений, придирчиво осмотрев Алаина, но после молча продолжили нести груз. Леннет подошла ближе, когда показался самый крупный, широкоплечий мужчина – капитан.       — Нам нужно отплыть. Желательно сегодня. Не найдётся ли у вас два места? Мы будем вести себя тихо, проблем с нами не возникнет.       Капитан внимательно оглядел Алаина, затем Леннет и покачал головой.       — А вы знаете того, кто сможет нас взять? Поверьте, нам очень нужно.       Капитан был угрюм и, казалось, не имел языка, потому что он лишь поднял сильную руку и показал пальцем влево, к другому концу порта. Там виднелся большой корабль из чёрного дерева. Алаин поблагодарил, и они поспешили туда. Все в порту таращились на них, стоило ветру сорвать шарф и платок. Алаин и Леннет слышали за спинами перешёптывания, но их волновало то, что следовало быстрее оказаться у корабля. Тот создавал впечатление множество раз перелатанной посудины. Леннет недоверчиво осмотрела его. В море она не выходила ни разу, поэтому совершать первое путешествие на полуразвалившемся корабле совершенно не хотелось.       — Нам нужен капитан! — закричал Алаин, но команда не замечала его. — Хей!       Леннет обошла его и быстро взобралась по деревянному, мёрзлому трапу, шатающимся от ветра. Только стоило ей ступить на палубу, как многочисленные взоры обратились на неё. Один из матросов лишился глаза и, судя по затянувшемуся толстому рубцу, уже много лет назад. Кто-то стоял на деревянной ноге, а кто-то вовсе перебирался по палубе на дощечке с колёсиками. Однако большая часть команды представляла собой коренастых, повидавших жизнь мужчин.       Послышался стук громоздких сапог. Со скрипом распахнулась дверь капитанской каюты. Все посмотрели на вышедшего рослого мужчину, рот которого был скрыт шарфом, но голова его была не покрыта, отчего виднелись светлые, густые волосы. Он огляделся, не понимая, в чём причина тишины. Его глаза блеснули в свете яркого солнца, когда он увидел Леннет, возвышающуюся с палубы. Он зашагал к ней. Послышался шёпот и смешки. Леннет открыла лицо.       — Мне нужно два места на корабле, — уверенно и быстро произнесла она, едва капитан успел к ней приблизиться. Он остановился неподалёку, изучая её.       — Для такой же красотки? — раздалось из толпы, и тут же поднялся смех.       Капитан поднял руку, и все смолкли. Теперь шаги раздались за спиной Леннет. Она ощутила, как Алаин остановился позади. Капитан ухмыльнулся, судя по суженным и хитрым глазам, которые Леннет показались очень знакомыми. Она нахмурилась и сделала шаг вперёд, желая рассмотреть мужчину. Он остался на месте.       — Деньги есть, но много не дам. Если есть еда, какая не жалко, заплачу, — сказала она.       — Слышала такую поговорку?..       — Женщина на корабле к беде, я знаю. Я ни разу не плавала, вот бы и проверили.       Матросы загоготали. Леннет подметила, что взгляд капитана смягчился, и она снова поняла, что видела эти глаза.       — А он немой? — капитан указал на Алаина.       — Нет, вполне неплохо изъясняюсь, — он подошёл ближе и отодвинул от лица шарф.       — Куда вам нужно?       — До Клёса. Там наш дом, — про себя она точно не соврала, а Алаин теперь везде шёл прицепом.       — Вполне вероятно, что мы сможем вас там высадить, — вновь раздался смех. — Но это слишком муторно, поэтому мне придётся вам отказать. Попытайте счастье у кого-то ещё, — он отмахнулся от них.       В этот момент ветер подул с такой силой, что сорвал платок с его лица, заставив глаза Леннет расшириться.       — Нарет?       Все замерли, включая капитана. Но вдруг в одно мгновение он придвинулся к ней, вытащив из ножен саблю. Алаин вытянул руку, собираясь оттеснить его назад, однако Леннет обхватила его плечо, заставив остановиться. Капитан не двинулся.       — Откуда ты знаешь моего брата?       — Так вы его брат!.. Вы удивительно похожи! — она осматривала его лицо, так сильно напоминавшее грубое, но в то же время привлекательное лицо Нарета. — Мы вместе оказались в одном месте.       — Он жив?       — Пару дней назад точно был жив и здоров. И живёт… вполне неплохо.       Леннет подметила такой же шрам на щеке, как у Нарета – его брат тоже был вором и тоже был пойман. Только почему его брат не изгнан? Или изгнан? Она обернулась и посмотрела на груз, оставленный на берегу. Его уже оттаскивали грузчики. Капитан заметил её взгляд.       — Нам не запрещено входить в порт и отплывать, когда вздумается, но запрещено сходить с корабля, — его голос стал печальным и низким.       — Если вы доставите нас до Клёса, я расскажу о вашем брате. Это он дал мне денег в обмен на драгоценные камни. Краденные, но вам не привыкать.       Алаин поражённо уставился на неё, опустив руку. Капитан усмехнулся.       — Так ты не из робкого десятка, как я погляжу, — он хохотнул и убрал саблю в ножны. — По рукам. Расскажешь мне всё, что знаешь, а если нет, скормлю рыбам. Добро пожаловать на борт! — он вскинул руками, давая команду, и чёрный флаг развеялся на ветру.       Леннет сглотнула. Она совсем забыла, что Хараин славился ещё и пиратами.