Личные границы

Огромная пробка не желала рассасываться, кажется, вопреки мольбам всех пассажиров, она становилась только больше. Светофоры не работали уже несколько недель, и это в одном из самых больших городов нашей страны. А такие непредвиденные обстоятельства считаются уважительными? Нет? "Босс" непременно ответила мне, что нет, потому что я знала, что происходит с дорогами и должна была предвидеть и выйти раньше. Насколько раньше? На сутки? Может просто не стоило уходить с работы вчера вечером, все равно возвращаться. — Слушай, Ася. Мы и так пошли тебе навстречу. Выделили свободные дни, которые нужны тебе для твоего очень важного дела, даже график подбили, для тебя. И что мы требуем взамен? Просто ответственно относиться к своей работе. Вот что-что, а безответственной меня еще никто не называл. Я работала четыре дня в неделю в будни, и полдня в воскресенье. Сказать, что это отражалось на моей личной жизни, это не сказать ничего. Парня у меня не было уже около трех лет. И я осознала это только сегодня, когда сорок минут потела в тридцать шестой маршрутке. Через несколько дней мне исполняется двадцать восемь, а я до сих пор работаю на "большого дядю". В издательстве Германа Ди, были строгие порядки, которые вынуждены были соблюдать абсолютно все, кроме Матильды (как она себя называла). Отпуск посреди любого времени года? Конечно, как не порадовать свою душу. На обед на три часа? Ну подумаешь пустяки. По правде говоря, издательство мне нравилось и даже очень. Мне было здесь уютно. Лимонные стены, белая мебель, огромное окно из которого видятся красивые пейзажи. Все это создавало почти райское наслаждение пребывания здесь. Лофт зона, где сотрудники четыре раза за день могли взять себе по пятнадцать минут отдыха, или сложить их и получить вполне приемлемый обеденный перерыв. Но больше всего в этих стенах мне нравилась моя работа. Я была помощником главного редактора, а когда он в очередной раз уходил в запой из-за неразделенных чувств с Матильдой, я выполняла все его обязанности и по статусу была выше этой самой Матильды. Но ей не было дело до должностей, ведь ее покровителем был сам редактор. Ладно, он замечательный мужчина средних лет, который поднял это место с самого дна, а его дорогая сердцу дама портила все к чему прикасалась! Она не понимала специфики нашей работы, не знала как общаться с коллегами, и те два дня в неделю, что я не работала, она пыталась подменять меня. Надо ли говорить, что в эти два дня она делала столько... всяких дел, что мне приходилось разгребать это все оставшиеся рабочие дни, а потом по новой? Приветствую всех в своей реальности. Она притащила в мой кабинет красные часы с кукушкой, по последнему писку моды, только не знаю, за что мне такая щедрость. Сочетание лимонного и красного весьма интригует и кукушка, выползающая из своей норы каждые пятнадцать минут, выглядит весьма и весьма непринужденно. И за то время, что мы с ней здесь находимся она напомнила о себе уже три раза, заставляя меня каждый из этих раз подпрыгивать. — Значит так, давай договоримся, что ты будешь собранной, хорошо? Ведь Герман и впрямь дорожит тобой и говорит, что не всякий справится с твоей работой. Хотя это он погорячился конечно, я не вижу здесь ничего сверхъестественного. О, да и забыла сказать, я работаю здесь практически как на благотворительности. Из-за определенных трудностей в последнее время, Герману пришлось расстаться со многими сотрудниками, потому что им было нечем платить, он оставил само собой незаменимую Матильду, меня и Лёню, который занимался версткой. Никаких тебе художников, аналитиков, маркетологов. Теперь все это делала я, за зарплату, на которую нереально прожить от слова совсем. — Ася, я с тобой сейчас пытаюсь вести диалог. Тебя ничего не смущает? Какого ты вечно ведешь себя так, словно все здесь должны тебе?? Я сделала два плавных вдоха, как советовал мне мой психолог, два плавных выдоха. — Матильда, ах, да, я помню твое настоящее имя. Шура, смотри как обстоят дела на самом деле. Я работаю за эти деньги здесь только потому, что мне дико нравится эта работа. Я получаю от нее удовольствие, но выслушивать от тебя вечные претензии я не намерена. Герман в курсе всех моих опозданий, всегда и если бы он читал мне нотации это было бы оправдано. А ты даже по статусу здесь не имеешь права так со мной разговаривать. — Да что ты. А ничего, что моя новая книга произвела фурор на книжном рынке? — В курсе. И именно поэтому мы терпим сейчас убытки. Нам пришлось выбирать какого успешного автора печатать, но Герман сделал свой выбор не между ними. Как я и говорила, любовь разжижает мозги. — Что это значит? — А то что твоя книга просто пустышка. И мы отказали автору, который написал злободневную новеллу связанную с взрослением и самоопределением! Теперь у этого автора контракт с "АТС" и его книгу сметают с полок, представляешь? А как по твоим продажам? — Я бы приняла твою критику, если бы ты хоть что-то в этом понимала. И я читала этот "шедевр", слишком много слов, слишком мало сути, и что за название такое вообще "Личные границы"? Ни любви, ни смысла, - сказала она, закатив глаза. Из-за того, что я никак на нее не реагировала, она продолжила: — То ли дело мой роман, его оценили выше, чем многие другие новинки, и я хотя бы не работаю официанткой во время своих выходных, и не позорюсь. Издатель-это медийное лицо, —пыталась отстоять она свою почти поруганную честь. Вот Герман трепло. Что-ж все так, если бы не этот ресторан, я бы никогда не приблизилась к своей мечте. — Ты слышала, что в отзывах твою книгу сравнивали с фанфиками? Только вот за что так жестко с ними? Среди них есть несколько вполне приличных, в отличие от твоей книги. Я крутилась во всем этом около семи лет, за спиной было столько успешных проектов и куча открытых талантливых авторов, которых я выискивала по крупицам из самых разных уголков страны. И только в последнее время я научилась справляться со злостью, которую во мне вызывает эта недалекая и малограмотная особа. — Много ты понимаешь! — Думаю, что все же что-то смыслю в этом, — ухмыльнулась я, подумав о книге, которая вот уже несколько недель находится в топе всех книжных магазинов. И знаете что? Это я ее написала. Свои "Личные границы" я посвятила обычным людям, которые запутались в чувствах, но людях, нацеленных что-то менять. Я ее выстрадала, когда писала во время смен в ресторане и встречами с авторами. И оно того стоило. Возможно поэтому прибыль от продаж так сильно подняла мою веру в себя. Думаю, уже в тридцать шестой маршрутке, по дороге сюда, я знала, что сегодня закрою дверь этого издательства раз и навсегда. И знаете? Непередаваемая лёгкость, от принятого решения, свалилась на меня, как разорванная над головою перьевая подушка. Мне легко. Мне хорошо, и я наконец-то еду на море.