Зов крови

      Наконец, Касл подходит к большому особняку, с которым у него связаны не самые лучшие воспоминания. Вампир стоит у самой калитки, видя за ней большой зал, являющийся нижней частью дома, где проводились все мероприятия и вечеринки. Через калитку он видит девушку и мужчину, стоящих спиной к нему и что-то обсуждающих. Люсьен прислушивается, пытаясь понять, о чем идет речь.       — Прошло восемнадцать лет, Элайджа. Восемнадцать! Я хочу увидеть свою дочь, мне надоело ждать, я хочу вернуть свою малышку! — кричит возмущенный голос темноволосой девушки и на губах Люсьена появляется ухмылка. Ему нравится слышать ее отчаянный голос, полный боли. Нравится видеть расстроенного Элайджу, которого он всегда на дух не переносил.              — Я понимаю, Хейли. Я также, как и ты места себе не нахожу, но мы делаем все, чтобы вернуть Хоуп, — отвечает ей благородный брат Майклсонов и смотрит на волчицу. Его взволнованный голос выдает его, пусть Элайджа и старался сохранять маску хладнокровия. В конце концов, в критичной ситуации всегда у кого-то должен оставаться холодный рассудок. Эту роль на себя взял Элайджа и играет уже тысячу лет.       — Мы делаем недостаточно! — глаза волчицы желтеют, она злиться на все на свете, и на себя саму в том числе. Раздражённо рыча, Хейли уходит от Элайджи, исчезая в тени коридоров особняка.       Элайджа тяжело вздыхает, жалея обо всем: в последнее время отношения с Хейли не ладились от слова совсем. Точнее, они сошли на нет как раз после ее смерти и того, как у них забрали Хоуп. Хейли позволила Элайдже утешать себя ещё недолгое время, но затем очень сблизилась с Клаусом, который как никто в мире понимал ее. Они вместе стали ночным кошмаром любого, кто был причастен к похищению Хоуп. Любого, кто когда-либо переходил им дорогу. Они излили всю свою ненависть, но до объекта ее источника так и не добрались — Люсьен слишком хорошо умел скрывать себя и их дочь.       Люсьен бесшумно открывает калитку и делает шаг, проверяя, нет ли барьера: его не обнаруживается. Хмыкая, он на вампирской скорости оказывается сзади Элайджи, дыша ему прямо на ухо, на что первородный мгновенно реагирует, поворачиваясь и резким движением хватая незваного гостя за шею. В следующее мгновение он видит, что это Люсьен и на лице застывает буря эмоций: непонимание, удивление, ошеломление. Он в ступоре.       Касл пользуется этой секундой и с рыком зажимает руку Майклсона, резко дёргая, ломая ее, а затем повалив того на пол.       — Не ожидал? — глаза Люсьена искрятся злорадством, он сжимает шею Элайджи так сильно, что кожа того начинает менять цвет. Первородный хочет что-то прохрипеть, старается вырваться, но противник не даёт возможности. Касл решил действовать быстро, чтобы другие первородные не застали их, так как хотел расправиться с каждым поодиночке.       Он убирает руку с шеи мужчины, вырывая ему язык, чтобы не орал, после чего отрывает древнему обе руки по очереди. Затем он вгрызается в шею клыками как можно глубже. Вампир делает большие, болезненные глотки, разрывая шею первородного и выпуская столько яда, чтобы тот поскорее умер.       — Элайджа… извини, я погорячилась, — раздается сзади совсем близко голос волчицы, когда уже первородный перестает сопротивляться, а сердце стучать. Люсьен отстраняется, с упоением смотря на мёртвое тело Элайджи, облизывая губы от его крови. Он слышит приближающиеся шаги Хейли, и не собирается уходить — лишь поворачивается, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.       — Элайджа больше не сможет тебе ответить… Хотя, вы увидитесь на той стороне, — зловеще произносит Люсьен, когда Хейли наконец оказывается перед ним. Она тоже, как и Элайджа застывает, и Люсьен уже успевает подумать, что расправиться с мамой Розали будет также скучно, как и с дядей, вот только Хейли реагирует быстрее Элайджи.       — Ты! — волчица незамедлительно кидается на Люсьена, сбивая его с ног, ахая от неожиданности, когда видит изуродованное тело Элайджи. Глаза наполняются слезами, и она со всей силы ударяет Люсьена затылком об холодный, каменный пол, и Люсьен позволяет ей это сделать: он наслаждается ее гневом. — Подонок! Ублюдок! Где моя дочь?! Я убью тебя за нее и Элайджу! — крик Хейли наполнен той болью, которую Люсьен никогда не слышал. Крик матери, потерявшей своего ребенка. Крик девушки, все ещё любимого которой, убили. Крик отчаяния в ситуации, где она не может выйти победителем. Никто из них не сможет.       — Твоя дочь теперь моя, во всех смыслах, — злорадно шепчет Люсьен, подпитываясь болью и отчаянием волчицы. Он резко откидывает ее на пару метров от себя, а затем нависает сверху, как и Элайдже вырывая язык. Проникая рукой в грудную клетку, он заставляет девушку замереть, а слезам выступить. — И будет моей дальше, — Люсьен отводит руку от сердца Хейли, ломая ее ребра, превращая тело в обычный мешок с органами, вырывая сердце. Он смотрит на уже безжизненное лицо, застывшее в ужасе и боли, на слёзы, которые стекали в последние секунды ее жизни.       Касл встает, оглядывая тело Хейли. Сейчас он понимает, чем она завлекла братьев Майклсонов: ее тело было прекрасным. Почти таким же привлекательным, как Розали. Почти. Самая прекрасная в этом мире его малышка, которой он владеет.       Оглядываясь, смотря на два мертвых тела своих врагов, Люсьен прислушивается: в доме ещё двое. Фрея и… Клаус. Гибрида он оставит напоследок, а сейчас самое время разобраться с «давней любовью». Вампир находит комнату ведьмы и открывая дверь, оказывается на пороге, смотря в спину Фрее, стоящей у окна. Она тут же поворачивается, но вот только не застывает от неожиданности, а быстро произносит заклинание, прижимая Люсьена к стене, не давая возможности пошевелиться.       — А я ждала, когда же ты явишься ко мне, — Майклсон закрывает двери и Люсьен замечает на столе зажже нную полынь — средство звукоизоляции у ведьм.       — Слышала, как я убиваю твоего брата и подругу и не пришла? Не очень соответствует клятве «Всегда и навечно», — Люсьен усмехается: ему нравится эта игра.       — Я верну их к жизни, но мне нужно было время, чтобы подготовить оружие против тебя, — все ещё магией удерживая Касла у стены, Фрея достает из-за спины клинок, который изготовила ещё давным давно, когда они думали, что придется убить Марселя. Только этот клинок способен убить монстра.       Люсьен видит оружие у нее в руках, отмечает уверенность в глазах Фреи и действительно верит в то, что этот клинок способен его убить. Он хорошо знает Фрею и знает, что она не стала бы так рисковать жизнями близких, если бы не была уверена. Сейчас у нее в руках оружие, способное убить Люсьена, и он не должен этого допустить.       — Где Хоуп? — задаёт вопрос ведьма и делает шаг навстречу Каслу.       — Розали в надежном месте, — ухмыляется Люсьен, наблюдая за приближающейся Фреей.       — Розали? Ты назвал мою племянницу Розали? Безвкусица. Впрочем, как и имя Люсьен, — в голосе девушки слышится усмешка, но она холодна, словно сталь. Она уверена на все сто в своей победе. Между ней и Люсьеном остаются считанные сантиметры.       — Ты можешь умереть безболезненно, если скажешь, где Хоуп. Или я могу заставить тебя страдать и позову Клауса. Мы причиним тебе столько боли, что ад покажется тебе курортом, — угрожает Майклсон, но Люсьен не боится, напротив, с интересом слушает, в то время как в голове созревает план.       — Так давай же, — отвечает он Фрее и она совершает ошибку: откидывает его на пол и начинает плавить мозг. Этого Люсьен и ждал — свободу движения. Он пару секунд подыгрывает ей, будто ему действительно больно от плавящегося мозга, а затем уверенно встаёт, от чего на лице девушки мелькает тень страха. — Ты серьезно, Фрея? Это глупо, даже для тебя.       Касл смеётся и быстрым шагом приближается к девушке, пока та пятится назад и хочет потушить полынь, чтобы позвать Клауса на помощь, но Люсьен хватает ее за волосы, вырывая пару прядей, кидает на кровать. Она начинает произносить какое-то заклинание, пытаться попасть в мужчину клинком, но тот ухватывает оба ее запястья одной рукой и сжимает, от чего клинок выпадает у нее из рук, а сама девушка жмурится от боли.       — Ты правда думала, что будет так просто? Ты допустила ошибку. Из-за тебя уже двое членов твоей семьи мертвы, ты сама умрёшь, а затем Ник. Хотя, и без твоей сценки вы все бы сдохли, а Розали и так осталась бы моей, — шепчет ей в губы Люсьен и грубо целует, захотев в последний раз ощутить когда-то такие желанные губы живыми. Но Фрея в ответ на это кусает его так сильно за губу, от чего оба чувствуют его кровь. Касл раздражённо рычит и бьёт ладонью девушку по щеке, оставляя на ней красный след. На глазах Фреи выступают слезы.       — Ублюдок, не смей! — кричит она в страхе, когда мужчина рвет на ней блузку, а следом за ним и бюстгальтер. Он оголяет ее грудь, в последний раз любуясь, ведь тело Фреи некогда было для него очень привлекательным. Он играет с ее телом, раздевая девушку полностью. — Ненавижу, — последнее, что шепчет ведьма перед тем, как Люсьен наконец подбирая клинок, вонзает его прямо в ее сердце.       Хмыкая про себя, Люсьен наклоняется к ее шее и кусает, делая это аккуратно, наслаждаясь вкусной кровью. Он кусает сначала в одном месте, затем в другом, после чего опускается на ее ключицы, руки, кусая и выпивая кровь по всему ее телу.       Наконец вампир слезает с кровати, оставляя иссушенное тело Фреи там, а затем выходит из комнаты. Трое есть, остался Клаус — самая желанная жертва. Наконец-то он отомстит ему за все. Осознание победы опьяняет. Кровь врагов на его руках придаёт все больше уверенности.       Люсьен обнаруживает гибрида в его комнате: Клаус стоит у мольберта, делая резкие, но точные движения кистью. Он даже не оборачивается, когда слышит чьи-то шаги за спиной, а лишь говорит:       — Я слышал, как вы ссорились, Хейли. Надеюсь, мирились также бурно? — Люсьен не видит, но чувствует, что на губах Клауса ухмылка. Та самая ухмылка, которую он ненавидит. С этой ухмылкой гибрид причинил так много боли другим, Люсьену, что обязан поплатиться.       — Не успели. Хотя, возможно, сейчас в аду они этим и занимаются, а может принимают Фрею и занимают место в котле тебе, — говорит Люсьен и делает шаг навстречу Клаусу.       Дыхание Клауса останавливается, кисть падает из рук, а губы начинают дрожать от злости. Он меньше всего ожидал услышать этот голос, но больше всего жел ал. Он ж дал, когда сможет отомстить ублюдку.       — Люсьен… — шепчет Клаус и оборачивается, видя Касла перед собой собственной персоной: руки и лицо в крови, одежда порвана, глаза горят безумством и злорадством. Он — более безумная версия самого Клауса. — Что ты сделал с моей семьёй?       — Тебя волнует только это? Не то, зачем я пришел; не то, где твоя дочь; и даже не то, что я собираюсь сделать с тобой? — в голосе Касла слышится превосходство, которое он чувствует над Клаусом. Торжество в этой ситуации, осознание того, что сейчас он сильнее, а не Клаус, как когда-то.       — Сукин сын, — гибрид рычит, бросаясь на вампира и кидая его с внутреннего балкона в коридоре на первый этаж. Люсьен падает и подходя к перилам Клаус видит изуродованные тела Хейли и Элайджи: увиденное ужасает его.       Он смотрит на изувеченное тело брата: благородного древнего вампира, всегда горой стоявшего за брата, готовый жертвовать своим собственным счастьем ради него. Сейчас Элайджа и его части тела были разбросаны. А с Хейли было все более куда ужасающе: будь Клаус человеком, его бы стошнило и он потерял сознание. Но Майклсон не видит Фреи, и боится представить, что Касл сделал с ней перед смертью.       — Я убью тебя! Я буду убивать тебя так долго, что ты будешь умолять о пощаде! — кричит во всю глотку Клаус, разъяренный так, как никогда. Гнев бурлит в его венах и он готов на все, чтобы убить Люсьена.       — О да, Ник, я изуродовал тело твоего брата, Хейли, поиграл напоследок с Фреей, но тебя я задавлю морально, — Люсьен поднимается на ноги и поднимая голову, смотрит на Майклсона. Тот прыгает с балкона и оказывается прямо перед ним, давай кулаком по лицу так сильно, что Люсьен чуть не падает. Гибрид наступает все ближе, перехватывая руки вампира, которыми тот хотел его схватить и заламывает, ломая запястья. Касл рычит, пытаясь противостоять хватке, но Майклсон подбивает его ноги и валит на пол, ставя ногу на грудь Люсьена.       — Где моя дочь? — задает вопрос Клаус, надавливая ногой на грудную клетку и ломая вампиру ребра.       — В надежном месте, в которое я вернусь после того, как расправлюсь с тобой, — хрипит через боль Люсьен, прожигая Клауса взглядом.       Первородный наклоняется, убирая ногу с груди Касла и хватает того рукой за челюсть, крепко сжимая до хруста:       — Где. Моя. Дочь? — четко, смотря в глаза вампиру, рычит гибрид, чуть ослабив хватку, дав врагу возможность ответить.       — В. Надежном. Месте, — повторяет Люсьен и высвобождая одну руку, хватает ей Клауса за шею. Тот пытается увернуться, но хватка Люсьена оказывается сильнее и он опрокидывает древнего на спину. Теперь уже Касл оказывается сверху и не даёт Клаусу пошевелиться, кусая того в шею. Он решает добить того словами, пока яд будет убивать медленно и мучительно. — Я вернусь в это место, отмою кровь, а затем попрошу твою дочь и она доставит мне почти такое же удовольствие, которое я получаю, убивая вас.       Слова вампира приводят Клауса во все больший гнев, он брыкается, пытается убрать руку Люсьена и откинуть того. Осознание, что все это время Касл смел трогать его дочь, раздражает ещё сильнее.       — Ты не представляешь, насколько она превосходна в постели. Насколько покорна, способна и привлекательна, — ухмыляется Люсьен и видит, что разум гибрида начинает затуманиваться.       — Не думай, что это конец, — угрожающе рычит Клаус, но в глазах Люсьена он выглядит жалко. Люсьен мог бы ещё долго рассуждать тут, но мысль о Розали завладела его разумом и он хочет быстрее к ней вернуться. Он смотрит в глаза Клауса, смеётся, а затем вырывает ему ноги, чтобы тот медленно умирал от яда. Пройдет несколько часов, но гибрид умрет только тогда, когда яд доберется до сердца.       — Прощай, Клаус, — Люсьен встаёт и оглядывается вокруг: в воздухе повисла атмосфера смерти, страха и гнева. Повсюду запах и лужи крови, оторванные конечности. То, что раньше казалось ему прекрасным сном, теперь стало явью. На лице Касла безумная улыбка, которую он позволяет увидеть Клаусу. — Я буду уже в объятиях твоей дочери, а ты все ещё умирать.Люсьен идёт на выход из особняка, по пути поджигая одну спичку и бросая ту на ковёр у самого выхода. Он сожжёт это место дотла с телами своих врагов. С теми, кого он ненавидел всей душой на протяжении тысячи лет, и кому теперь достойно отомстил. Он неуязвим, а единственное оружие, способное его убить будет сожжено.       Вампир не спеша возвращается обратно в отель к своей любимой Розали, предвкушая ее объятия.