Реки растают

Я расплываюсь в довольной улыбке и встаю со своего места, подходя навстречу к парню. — Кирюш, ну не стоило.. — продолжаю лыбиться во все 32 зуба, обнимая друга и забирая букет. — Саш, ну как не стоило? Сто лет не виделись, ты для меня в прошлом столько всего сделала — говорит Кирилл гладя меня по голове, а потом приглашая сесть на край крыши — еще и исчезал так незаметно… *** Мы говорили где-то часа два, пока мой телефон разрывался от звонков Серафима и Глеба, да даже Даша звонила, правда по вк, да и вообще не знаю, откуда у нее мои контакты. На это все я лишь выключила телефон и продолжила вести правда очень приятную беседу со своим старым другом. — А чего в Москву вернулась то? — спрашивает Мисан, наблюдая за тем, как я докуриваю сигарету — из за Глеба? Резко начинаю кашлять, начав задыхаться дымом. — Нет, что за бред — возмущаюсь на его слова и с недопониманием смотрю на Кирилла — у нас с ним.. всё в прошлом — стараюсь выдавить улыбку. — Ну да.. — усмехается парень и отворачивается — слушай, сегодня у Саши Ясюкевича вечеринка будет в честь выхода новой песни, пойдешь со мной? — резко переводит тему Кирилл, понимая, что мне неприятно обсуждать все связанное с Викторовым. — Мы даже не знакомы с ним — хмыкаю и тушу сигарету. — Ну вот, он классный парень! Там много новых лиц будет, тебе развеяться надо, а то совсем кислая — толкает легонько по плечу и начинает смеяться.. *** Я ничего не помню с той вечеринки. Абсолютно. Последнее воспоминание это то, как я буквально почти падаю в квартиру Серафима в начале пятого утра, потеряв где то свой телефон. Меня ловят у входа чьи-то руки, и сквозь пелену на глазах я разглядываю знакомое лицо Сидорина. — Мать твою, Саша — вскрикивает парень, удерживая мое полностью расслабленное тело на себе — тебя где весь день носило? — пытается заглянуть в лицо, обхватив его руками. — Да что я… Зато Саша классный — смеюсь я во весь голос и хлопаю парня по плечу. — Тише, тише, все спят уже — аккуратно пытается снять с меня верхнюю одежду и обувь, усадив на какую то кушетку в прихожей. — А, прости, забыла, Викторова и его шлюх нельзя тревожить — нарочно повышаю тон, чтобы он услышал это. Как будто кольнуть его хочу, но сама в пьяном бреду ничего не понимаю. — Саш, ты меня не слышишь вообще? — тут уже и Серафим говорит на октаву ниже и тверже. А мне все равно. — Отстань от меня, вы все моей добротой и синдромом спасателя пользуетесь — кричу я, а на глазах снова слезы — зачем я вообще сюда вернулась, от меня ничего вам не надо, кроме помощи, вы же потом забываете все.. — Хватит нести бред — строго взглянув на меня произносит парень, снимая с меня кроссовки — я тебя всегда люблю и жду. — А он меня не ждёт — бурчу уже себе под нос, резко начав засыпать. — Господи, солнце ты мое, тебе кто вообще такой бред внушил в голову? Ты где была? — С Кириллом. *** — Ой, Саш, забей ты на этого Глеба, ты же знаешь, что он алкаш и пользуется женским вниманием только тогда, когда ему нужно — смеется пьяный в стельку Мисан и обнимает меня за плечо. Я сама уже далеко не трезвая. Не хотела пить, но сорвалась. Причем, никогда не злоупотребляла так часто алкоголем как за три дня тут. Бывает, выпью по вечерам в горлом одиночестве и мрачной тишине своей небольшой квартиры в Питере и довольствуюсь этим. Тут же все иначе. Мания к алкоголю идет из за безысходности и неизвестности, с чем я раньше мало когда сталкивалась. Сигареты не помогают от слова совсем, поэтому сейчас я нашла единственный выход в этом. — Саш, а где ты живешь там? Напротив меня сидел вполне симпатичный парень - организатор этой вечеринки или же солист группы «тринадцать карат». Мы быстро нашли с ним общий язык, он дал послушать пару своих песен и мне они безумно понравились. В принципе, я любила знакомиться с людьми, все чересчур разные и интересные, особенно музыканты. — В Питере — улыбаюсь и отпиваю виски из стакана. — А давай я нам билеты куплю и утром туда умотаем. Всегда хотел посмотреть этот замечательный город — отвечает такой же бухой Ясюкевич, на что в комнате слышатся восклицания и вопли. — А давай — сразу соглашаюсь я, чего бы в трезвом состоянии точно не сделала. Обычно, принимая решения на мутную голову, я мало когда о них жалею. И когда пить иду, то сразу готовлюсь на утро оказаться в другом городе, стране, не у себя в квартире. Проходили уже, поэтому от себя можно было вполне такое ожидать. Александр не долго думая покупает два билета на скорый поезд на 12:00 утра этого же дня. Я довольно улыбаюсь, в моей голове что-то щелкает и мне резко захотелось его поцеловать. Что я и сделала собственно… *** Сидорин резко поднимает свою голову на меня и осуждающе смотрит. В нем начинает нарастать агрессия и ненависть. Он всегда был против нашей дружбы с Роки, но никогда не говорил почему. Сколько раз я его пыталась вывести на этот разговор, но без результатов. — А еще, я уезжаю в Питер. В 12 утра — вбрасываю я, ехидно ухмыляясь — Что? — Что слышал, Фимочка — Ты вообще кукухой поехала? Какой тебе Питер в нетрезвом состоянии, ты дай бог к четырем проснешься — возмущается мой друг, когда ком в горле от злости скопился уже на максимальном уровне. Держится из последних сил, чтобы не сорваться. — Я хочу жить как прежде, не хочу спиться в Москве - на отвали отвечаю я, пока Серафим тащит меня на себе в свою комнату. — Ну да, лучше сторчаться в культурной столице — осторожно кладет меня на кровать и потирает затылок — утром поговорим. И ни в какой Питер ты не поедешь. — Поеду! — вскакиваю с кровати, опять срываясь на крик. — Лежи, дурочка — снова укладывает меня — если я сказал, что ты не поедешь - значит не поедешь. — Я поеду, Сидорин! Из дома сбегу! — Попробуй — говорит напоследок парень и удаляется из комнаты. *** 9 утра. Сквозь сон чувствую, как чужие холодные пальцы ласково проводят по моему лицу, убирая прядь моих волос за ухо. Мужская ладонь останавливается на моей щеке и аккуратными прикосновениями большого пальца гладит нежную кожу. — Почему ты не со мной? — хрипло шепчет кто-то а затем убирает руку и встает с кровати. Очень хочется открыть глаза и посмотреть, кто же проявляется такую заботу обо мне, но ничего не выходит. И лишь когда дверь за человеком практически закрывается, я смогла разглядеть знакомые каштановые кудри.. Мой период сна в этот день выдался просто отвратительный. Голова гудела, все тело болело, и я абсолютно ничего не помнила. Все воспоминания будто стрело, и в голове оставался лишь белый лист после этой непонятной тусовки. Единственное, что еще как-то сохранилось в памяти, это то, что в 10 утра за мной должен был заехать мой новый знакомый Саша, с которым я спонтанно договорилась уехать в Питер. Я никак не жалела о принятом решении, особенно мозгом. Возможно, душой хотелось остаться в Москве со своими родными людьми, но вся ситуация с Викторовым, Дашей и Серафимом доставляла огромный дискомфорт и напряжение. Да и в своих чувствах к бывшему партнеру я окончательно запуталась. Вроде как скучала, а вроде и слышать о нем ничего не хочу. Что то внутри мешает переступить эту черту, взвесить все «за» и «против» и принять хоть какое-то решение хотя бы для себя. После его нетрезвых высказываний внутри что-то больно кольнуло и только тогда пришлось серьезно задуматься, что именно мешает нам поговорить находясь в адекватном состоянии. Что мешает высказаться друг другу и разъехаться опять? Уже очень слабо верилось, что наши пути в личной жизни когда-нибудь сойдутся. С момента прихода Глеба прошло примерно 40 минут. Без телефона было сложно точно ориентироваться во времени, но на настенных часах было без двадцати десять, а значит, стоило начать тихо собираться. Пока я на цыпочках собирала все свои вещи из квартиры, в то же время мучаясь от адской головной боли, пронеслась уйма мыслей. Например, что будет, когда я вновь уеду и залягу на дно. Глеб не может меня отпустить, и я снова сделаю ему больно. Серафим слишком скучал и не готов отпускать меня так быстро, ничего не выяснив. Да и новые мои знакомые с вечеринки были классными ребятами, и я была бы рада с ними поработать. Но если выбирать между вечной суматохой и спокойной жизнью в одиночестве, я бы предпочла второе. Не знаю даже, как аргументировать. *** Вот снова тут. Ленинградский вокзал, на который я приезжала четыре дня назад, в спешке направляясь к дому своего лучшего друга. Почему-то, три года назад было легче бросать все, нежели сейчас. «Я больше никогда сюда не вернусь» — даю себе установку перед тем, как зайти в вагон. Пора оставить прошлое позади и жить настоящим. К сожалению, или к счастью, здесь, в Москве, это не получалось, поэтому я стою на этой платформе последний раз в своей жизни.