Последнее лето

      Кирилл в ласках очень нежный. Он выцеловывает шею, грудь, пока руки скользят по голому телу, а Илью от водки так развозит, что когда Кирилл добирается до внутренней стороны бёдра, Кудинов стонет во весь голос не стесняясь, не думая даже о брате за стенкой, который дверью показушно громко хлопает и вниз спускается. Это наверное хорошо, что тот ушёл прежде, чем Кирилл начал втрахивать Илью в мягкий матрас.       Нежный шёпот над ухом: «Иля, Илечка, хороший мальчик», от которого скулить хочется и он скулит, сжимая одеяло до побелевших костяшек, а потом Кирилл разворачивает лицом к лицу, в глаза смотрит, поправляя рукой мокрую челку и целует, ускоряя толчки.       На следующий день красная ламба паркуется около школы и Илья, спрятав взгляд под чёлкой, дверь машины открывает, слыша из-за спины: в час ровно заберу. ///       Кирилл уезжает. Это должно было случится, он итак задержался сполна, но почему-то от этих мыслей сейчас не легче. Илья думает о ебанном пироженном фантазия, которым так не угостил, о прогулке на набережной ночью, о Кире, греющем его руки, замёрзшие на холодном весеннем воздухе. О том, что времени мало, о том, как многое они бы не упустили, если бы Илья не ломался. Ломался бы он, если бы не знал об отце? Это у них семейное получается.       Кирилл стоит рядом со своей красной Ламбой и по телефону говорит, пока Илья вжимается в забор собственного дома. Не сейчас, Кирилл же раствориться за первым поворотом и не будет больше ничего. Это сказка, курортный роман. Было ли вообще что-то? — Всё, малой, давай, дела ждут, — Гречкин подходит ближе, раскрывая руки для объятий.       И Илья вжимается в него, цепляется крепко как только может, боясь что Кир исчезнет. — Иль.       Илья не замечает как плачет, но он чувствует, как глаза горят. А сейчас даже не отцепиться, чтобы рукавом Гречкиной уже его толстовки слёзы с лица вытереть. Кирилл заводит его домой, так чтобы соседские зеваки не увидели ничего, и целует. Нежно, как Кудинов любит, стирая руками слёзы с лица. — Все хорошо будет.       Илья кивает, пряча взгляд в пол. Плитка тут ахуенная, почему он раньше то не замечал. Кирилл притягивает для объятий, последних. — Уходи пожалуйста, — шепчет Илья куда-то в плечо.       И Кирилл уходит, садится в красную Ламбу и за поворот выруливает.