Прошлое - в прошлом.

Я плохо помню, как уснул. И спал ли я вообще? В голове крутился всякий бред, по кругу: мысли, слова, переживания. А еще я затосковал по Ане. Вот так, не прошло и суток, а мне уже без нее скучно. В доме тихо, в больницу рваться не к кому. Даже жареная картошка для себя одного у меня вышла гадкой. Или у меня просто отбило аппетит от таких новостей. Утром еле раскачался, чтобы прийти в себя. Закинулся пустым кофе и решил прямо с утра наведаться к Жене. Точнее, к Ане. Но раз уж Годовщина — прикрытие, то я купил букет. Небольшой и бездушный. — Здрасьте, приехали, — встретила меня Женя, в халате и с полотенцем на голове, — ты чего ни свет ни заря притащился? Не взглянув на меня и не дожидаясь моего ответа, она двинулась в ванную. — Аня дома? — крикнул я, разуваясь и проходя на кухню. — Убежала к подружке перед школой, — буркнула она из ванной, — даже к завтраку не притронулась. Я бросил взгляд на тарелку с кукурузными хлопьями и закатил глаза. Неужели нельзя было покормить ребенка хотя бы омлетом, а не этим сухим кормом? Но озвучивать я это не стал. То, что Аня не касалась этой тарелки, было мне совсем не на руку. — Ты чего хотел-то? — выпытывала Евгения, выглянув. — Это тебе, — протянул я свой жалкий букет. Женя замерла от неожиданности. — Ты чего? — Сегодня же двадцатое апреля. Она недоуменно забегала глазами. — И что? — Ну… Годовщина вроде как. — Ты нормальный? Мы в разводе десять лет. Какая Годовщина? Ты меня даже в браке с ней не поздравлял. Да уж. Кажется я переборщил с эмоциями, нахлынувшими на меня после просмотра старых фотографий. — Да просто букет. Хочешь — выкинь. Женя недоверчиво приняла у меня его из рук. — Ну нет уж, — сказала она, доставая вазу. — Цветы не виноваты в том, что тебе что-то в голову стукнуло. Она ловко убрала с букета лишнюю бумагу, обрезала стебли и поставила цветы в воду. Букет в таком виде оказался даже симпатичным. — Кофе будешь? — смягчилась она ко мне. — Буду. Пока Женя готовила кофе, я бегло осматривал квартиру в поисках возможных вещей, которые подошли бы для анализа. — Да что с тобой? — выпытывала Женя, поставив передо мной кружку ароматного напитка. Я, видимо, действительно выглядел сильно загруженным. Я выдохнул и решился начать этот неприятный разговор. — Слушай. Скажи честно. Когда ты ушла ко мне, у тебя с Брагиным что-то еще было? Женя потупила взгляд в стол. Она явно не ожидала услышать этот вопрос сегодня в 8 утра. — Гордеев, ну зачем ты сейчас об этом? — Было? — настаивал я. Она задумалась, поджала губы и…кивнула. — Мы с тобой тогда только начали встречаться, но это все было так шатко и призрачно. А его я любила, Саш. Мы встречались несколько месяцев, у нас было много совместных моментов. Он извинялся, ползал на коленях после той измены. Но я ушла к тебе, хотела сжечь мосты. А в очередной раз, когда он вымаливал прощение, я… простила. И простилась. Да, это было что-то вроде прощания. — И ты никогда не задумывалась о том, что твоя беременность могла быть итогом вашего прощания? А не нашей, как ты говоришь, призрачной любви. Она подняла на меня испуганный взгляд. — Я боялась этого разговора. — И тем не менее, он случился, — спокойно проговорил я. Женя сделала глоток кофе, решаясь продолжить. — Ты помнишь, как я сообщила тебе о беременности? Я задумался. — Ну… ты прибежала к нашему институту. Я вышел и увидел тебя. Увидел, что ты взволнована, спросил, что случилось. Ты вдруг ответила, что беременна. — Да. Но я ждала Олега. А вышел ты. — В смысле? — Я хотела сказать ему, — пожала плечами Женя. — Просто так получилось. Вышел ты. — Серьёзно?.. — я посмотрел на неё, не понимая, это шутка или нет. — Да, Саша. Я тогда стояла под вашим институтом, думала, как это всё сказать ему, репетировала, — усмехнулась она горько. — А вышел ты. И я уже не могла остановиться. Сказала тебе. А ты так обрадовался. Даже не спросил от кого, не усомнился, не испугался. И всё покатилось. — И ты не подумала, что было бы неплохо сначала понять, от кого ребёнок? — Подумала, конечно, — вздохнула она. — Но в какой-то момент пустила все на самотек. Ты так быстро включился, взял всё на себя, что я просто… не стала ничего копать. Мне казалось — вот оно. Так и должно быть. Сейчас я понимаю, что если бы я сказала об этом Олегу, мы бы просто пошли на аборт. Он не был готов стать отцом. Ты же помнишь, каким он был тогда. Я опёрся локтем о стол, провёл рукой по лицу. Всё это звучало не драматично, а обыденно. И от этого было ещё тяжелее. Никакого скандала. Просто… кто-то ошибся. Кто-то промолчал. Кто-то сделал вид, что не заметил. — Ты думаешь, я специально это скрыла? — спросила она. — Нет. Просто подумала: раз уж всё сложилось, то не стоит дергать судьбу за усы. Жили же как-то? — Ну, как-то — это ключевое слово. Она хмыкнула: — Возможно. Но разве ты сам не радовался, когда всё это началось? Мы были молодые, глупые, и у нас вдруг появился общий смысл — Аня. Мне казалось, всё идёт правильно. — А теперь тебе не кажется? — Мне кажется, ты просто испугался, — сказала она спокойно. — Или кто-то вбил тебе в голову, что она не твоя. Брагин? Я ничего не ответил, и Женя всё поняла без слов. — Ну вот, — вздохнула. — Я так и знала. Он всегда умел играть словами. Даже когда сам ничего не знает. — А ты? — Я не уверена. Правда. — Она посмотрела на меня прямо. — По срокам может быть и так, и так. Я не считала. Тогда было не до того. Когда Аня родилась было вообще не разобрать, на кого она похожа. А потом она начала взрослеть. Черты лица мои. Но все эти ее смешные мордочки, повадки, интонации, ухмылки, юмор — это же все твое, от тебя. Я настолько в это поверила, что перестала сомневаться. Даже можно сказать, что забыла. — Но, шанс, что она — не моя, есть? — Есть, — кивнула она. — Но есть и шанс, что она — твоя. Ты для неё точно больше, чем просто шанс. Понимаешь? Я взял кружку, сделал глоток уже остывшего кофе. Сказал, почти не раздумывая: — Мне нужно знать. Просто… знать. Женя кивнула. Немного устало, но с пониманием. — В ванной лежит ее зубная щетка. Ее пора менять. Я сегодня куплю ей новую, а эту ты можешь взять, если хочешь. Я поднялся. — Спасибо. — Только, Саша… — сказала она уже на прощание. — Как бы всё ни вышло — не делай из этого катастрофу. Мы все в чём-то ошибались. Главное, потом не потерять по-настоящему важное. Я кивнул. И ушёл. Просто с щёткой в кармане и чётким ощущением, что хочу знать правду. Я не хотел делать тест в нашей больнице. Анонимность гарантирована, но только не в случае, если ты сам работаешь там и прекрасно знаешь лаборантов. Не хочу лишних пересудов. Побрел в частную клинику у Жени на районе. Отдал щетку, сдал кровь. Все легко, буднично. Будет готово через 3 дня. Пришел в больницу ровно перед началом занятия у студентов. Быстро переоделся, схватил учебный план и направился в учебку. Они уже были в сборе, и, как обычно, их галдеж было слышно еще в коридоре. — Доброе утро, — вошел я и уселся за стол. Галдеж прекратился. Я уставился в учебный план, чтобы найти там тему для сегодняшнего занятия. — Все на месте? — спросил я, пока мои глаза бегали по строчкам. — Чеховой нет, — отрапортовала Шостко. Я, наконец, поднял глаза. Ее стул был пуст. Это резко меня вырвало из мыслей. — Что-то случилось? — не смог смолчать я. — Не знаю, — пожала плечами староста, — обычно она предупреждает. Может, опаздывает… Я взволновался, но виду не подал. Начал объяснять новую тему, но боковым зрением косился на дверь. Она не пришла. Я, как обычно, раздал задания, выдал новых больных и отпустил их с миром. Сам остался в пустой учебке, всматриваясь в окно.