Прошлое - в прошлом.

Я шла в больницу навестить Дениску и увидела на парковке Гордеева. Он стоял неподвижно и всматривался куда-то вдаль. Вчера разговор у нас не вышел, и я не знаю теперь как себя вести, поэтому решила просто поздороваться и пройти мимо. — Здравствуйте, — сказала я ему, подойдя ближе. — Здравствуйте, — ответил он, даже не взглянув на меня. Это было неожиданно. Я, оглядываясь, прошла в двери больницы, переваривая его поведение. Он был таким отстраненным, будто находился где-то не здесь. Я не думала, что он так быстро сдастся и примет все, как есть. Значит, я оказалась права. И Аня сказала мне чистую правду. Он действительно не хочет никаких отношений, а тот поцелуй был случайностью. Это больно отрезвило меня. Я все еще надеялась на какие-то действия с его стороны. Что ж. Значит, так нужно. Лучше узнать правду сейчас. Дениска тоже был сникшим — сообщил, что Аню сегодня выписали. Тоскует. — Ничего, братик, через несколько дней выпишем и тебя, — утешала я его. — В школе увидитесь. — Анька тоже грустная была, — протянул он, — ее папа к маме отправил. На месяц. А она не хочет. — Вот как? — удивилась я. — Почему? — Не знаю, — пожал он плечами, — кажется они с Гордеевым поссорились. Но нам с тобой этого не понять. Это точно. Оставшись без родителей мы слишком рано повзрослели. И все бы сейчас отдали, чтобы простить любые обиды и побыть с ними рядом хотя бы на минутку. Но причина их ссоры была мне ясна. Это я. Мне стало не по себе вдвойне. — Ле-ер, — заговорщески прошептал Денис, — а вы с Гордеевым, ну это… мутите типа? Я хмыкнула. — Не придумывай. — Ну я же видел. Вы обнимались. И перешли на ты. — Ну видел и видел, — ответила я туманно. Я не хотела сейчас ему ничего объяснять, потому что сама была в растрепанных чувствах. Брат смутился и не стал больше задавать мне никаких вопросов. Я вышла из больницы в задумчивости. Дениска остался в палате — обещал немного поспать. Но мысли крутились совсем не о нём. Гордеев. Его взгляд. Отчуждённость. Он будто совсем отключился. И не притворялся. Он действительно был где-то далеко. И это «Здравствуйте»… Как будто я снова чужая. Я шла вдоль улицы, без цели, просто чтобы проветрить голову. Захотелось сделать что-то решительное. Позвонить ему, сказать, что всё это зря, что я тоже устала от сомнений. Или, наоборот, исчезнуть из его жизни совсем.

***

Я долго стоял на парковке, глядя перед собой, но ничего не видя. Сквозь стеклянные двери мелькали люди, кто-то спешил, кто-то шёл неторопливо, держась за руки. Мимо прошла Лера. Поздоровалась. Я ответил, не глядя. Не специально. Просто не мог. Я не знал, как смотреть ей в глаза. С момента как Брагин произнёс вслух то, о чем я боялся даже подумать, всё перевернулось. Всё внутри меня сопротивлялось. Я пытался выстроить логическую цепочку, свести всё к глупому совпадению. Но чем больше я сопротивлялся, тем сильнее в голове звучало одно и то же: а вдруг он прав? Я сел в машину, не включая двигатель. Ладони сжали руль. Перед глазами мелькнуло лицо Ани. Её глаза. Родные. Мои? Или не мои? С этими мыслями я двинулся домой, решив провести остаток своего выходного копаясь в архивах. Дома я залез в самый дальний ящик, где лежали запылившиеся альбомы с фотографиями, какие-то бумаги, документы и всякий неразобранный мусор в виде квитанций за коммунальные услуги. Я открыл первый альбом. Студенческие годы. Мы с Куратовым курим возле институтской столовой. Такие молодые. Первый курс. Совсем пацаны. Мы тут даже младше моих нынешних студентов. Я листал фотографии с разных тусовок, прогулок, пикников, с учебы и из жизни в общаге. Половину людей с этих снимков я вообще не помню. Как же давно это было. А вот и Женька. Я невольно улыбнулся. Такая красивая, с длиннющими волосами. Первокурсница архитектурного, которую заселили в нашу общагу. Тогда еще блондинка. Помню эту ее синюю юбку. Мы тут только познакомились, а я уже влюбился. Как же Аня на нее похожа. Я раньше не задумывался об этом всерьез, разве что, в шутку. Но ведь это правда — у дочери ничего от меня. Посвящение перваков. Мы, по праву старших, спаиваем их. Женька тут уже с Брагиным, он первый подсуетился. Сидит у него на коленях. Я обнимаюсь со Светкой с филологического. Сама ко мне прилипла. А тут, кажется, отмечаем сданную зимнюю сессию. Брагин такой патлатый. И уже с другой. Не помню, как ее звали. Кажется, с ней тогда Женя его и застала. Крику было на всю общагу. Перелистнул на следующее фото. Женька уже со мной. Я стою, сияя, с зачеткой в руках. Помню, что тогда сдал экзамены на все пятерки. Женька обнимает и с гордостью смотрит на меня. Рядом стоит пьяненький Куратов и шлет воздушный поцелуй Ирке, которая нас фотографирует. На следующем фото мы целуемся с Женей. Альбом заканчивается. Следующим на очереди был альбом с позолоченными кружевными узорами. На нем изображена пара белых лебедей. Свадебный. Замешкался, но открыл. Какие же, все-таки, мы тут глупые, наивные, немного нелепые. Женька очень худая и бледная — ее мучал жуткий токсикоз. Я какой-то взъерошенный и в костюме не по размеру. Но мы были счастливы в тот день. Родители. Еще живы. Папы не станет через два года. Мамы — через восемь. Куратов — свидетель. Брагина нет — не позвали. Я захлопнул альбом. Следующий альбом начинался с фото на пороге роддома. На улице метель. Я держу сверток с Аней на руках, прикрывая ее личико от снега. Улыбаемся. Я — счастливо, Женя — устало. Я пролистал еще несколько альбомов с забавными детскими снимками Ани. Где-то мы мелькали вместе с Женей, но под конец все реже. Потом развод. Куратов зачем-то сфотографировал в этот день нас, угрюмых, возле ЗАГСа. Странное фото. Я копался в ящике и нашел два билета в кино, старых, потертых временем. Помню этот фильм, тупая комедия, которую мы толком не смотрели, потому что целовались, сидя в последнем ряду. После кино мы пошли ко мне в общагу, откуда я заблаговременно выгнал Куратова к Ирке… Стоп. А может тогда у нас все и случилось? Я взглянул на дату. Конец февраля. Аня родилась в начале декабря. По срокам все сходится. Да и вообще все сходится! Женя никогда не давала повода подумать, что ребенок может быть не от меня. Наоборот — радовалась, как будто в этом и не было ни капли сомнений. Если бы тогда, хоть мельком, она сказала, или посмотрела бы иначе… Я бы заподозрил. А она смотрела с такой нежностью и доверием, что у меня даже мысли не было в чем-то сомневаться. Но теперь я сомневаюсь. Нет, не в Жене. Тот факт, что она могла изменить мне с бывшим не вызывает должного сомнения. Мы были шальные и молодые, а между нами кипели страсти. Она любила Олега и, застав его измену, ушла ко мне, его сопернику. Я всегда знал о том, что наши отношения начались назло ему, и радовался своей победе. Я был влюблен и хотел быть с Женей любой ценой. Женя же прониклась ко мне не сразу. Мы играли в любовь, а потом доигрались. Ее внезапная беременность нас сблизила. Я дал понять, что готов взять ответственность за нас и за ребенка. Чувства стали взаимны и крепки. Я долго сидел и метался в собственной голове, пытаясь понять, готов ли я узнать правду? Что будет, если Аня — не моя? Смогу ли я дальше вообще существовать? Я закурил, открыв окно. Да к черту все! Смогу! Она всегда будет моей дочкой, даже если ДНК покажет обратное. Она — моя! Гордеева Анна Александровна. Я решился. Теперь мне нужно как-то раздобыть ее биоматериал. Чертов Брагин, не мог сказать раньше, когда она была еще рядом, в больнице? Сколько раз она сдавала там кровь на анализ! Теперь придется исхитриться. Я окинул взглядом квартиру, пытаясь найти что-то из личных вещей Ани. Но я все отвозил ей в больницу. Я бросил взгляд на свадебный альбом. На нем была написана дата — 20 апреля. Я мотнул головой. Это же завтра! У нас с Женей вроде как годовщина. Хоть и бывшая. Но это повод побыть незваным гостем.