Прошлое - в прошлом.

Вечером я снова зашла к Денису, улыбнулась и обрадовала его: анализы хорошие, значит, скоро выписка. Брат засветился от счастья, но вдруг понизил голос: — Лер… а ты сегодня не ночевала дома? Я отвела взгляд. Наверное, Олег Викторович проговорился. Вчера вечером я написала, что останусь у подруги. — Да, я была у… Вики, — нерешительно соврала я. Денис посмотрел на меня серьезно, почти взрослым взглядом: — Лер, я знаю, где ты была. Я сразу поняла, что за этим стоит Аня. Мне стало стыдно за это вранье. — Понимаешь… — начала я неловко, — так получилось. Вчера гроза разразилась, и… — Но почему ты мне не сказала? — перебил он с легкой обидой. — Прости, — я опустила голову. — Я просто не знала, как ты отреагируешь. Вдруг ты тоже будешь против… Денис вздохнул и сказал: — Я вижу, что Аня недовольна, хоть и молчит. Кажется, она ревнует или чего-то боится… Я тут же прикусила язык. Зря сказала лишнее. Совсем не хотелось втягивать брата в эту историю. — Давай забудем. И, пожалуйста, не обсуждай это с ней. Со временем все наладится. Он кивнул и вдруг улыбнулся: — А я рад за тебя. В этот момент дверь открылась, и в палату вошел Гордеев. — Привет, Денис! — сказал он, выглядя каким-то рассеянным. Брат пожал ему руку, как взрослый, и тепло улыбнулся. Саша перевел взгляд на меня: — Ну что у нас с анализами? Я протянула ему бумаги, он присел на стул, просмотрел их внимательно и поднял глаза: — Отлично. Завтра выписываем. — Ура! — воскликнул Денис. — А в школу можно? — Можно, — задумчиво ответил Гордеев, делая пометки в карточке. — Но осторожно. — Обещаю, — серьезно закивал брат. Я смотрела на них с улыбкой, но не могла отделаться от беспокойства. Саша выглядел каким-то подавленным, и я не понимала, в чем дело. Он ведь сам успокаивал меня с утра. Мы вышли из палаты в коридор. — У тебя все нормально? — тихо спросила я. Саша опустил голову, словно выбирая слова. — Лер… у меня возникли проблемы, о которых я пока не готов говорить. Я все поняла без объяснений. Это про Нину. Но если она правда беременна… неужели это его ребенок? Мы шли рядом по коридору, и меня не отпускало чувство, будто Саша держит в горле какой-то тяжелый камень, который никак не решается проглотить. Он молчал, смотрел в пол, будто отыскивал там ответы. — Саша, — тихо позвала я. Он вздрогнул, поднял глаза, и в них было столько усталости, что у меня сжалось сердце. — Лер… ты только не подумай, что я отстраняюсь. Просто… есть прошлое, которое время от времени возвращается, — он запнулся, провел рукой по затылку. — И я не знаю, как с этим быть. Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все сжалось. Конечно, он говорил про Нину. Никаких сомнений в этом не осталось. — Ты думаешь… это может повлиять на нас? — спросила я, сама удивившись своей прямоте. Он посмотрел на меня внимательно, будто проверяя, насколько я готова выдержать его ответ. — Я не хочу, чтобы это касалось тебя. Ты здесь точно не причем. Просто поверь. Я попыталась улыбнуться, хотя сердце билось слишком громко.

***

После работы я пошел к Жене на автопилоте. Голова гудела, мысли путались. Как такое может быть? У меня ноль. У Брагина ноль. Она же сама сказала — нас было двое… Тогда откуда взялась Аня? Ключ повернулся в замке, и бывшая жена открыла мне дверь с насмешливой улыбкой и прищуром, как будто она ждала моего прихода. — Ну здравствуй, Гордеев, — протянула Женя, облокотившись на косяк и окидывая меня взглядом. — Ты выглядишь так, будто тебя катком переехало. — Хватит, — устало сказал я. — Я получил результат. Ноль процентов. Женя скрестила руки на груди, будто совсем этому не удивившись. — Что ж, значит Аня от Брагина, — заключила она равнодушно, — можно заканчивать строить из себя важного отца. Я чертыхнулся. — Брагин тоже сделал. У него ноль. Аня чья тогда? Женя хмыкнула, явно не ожидая такой информации. — Жаль. Я думала, ты будешь мучиться дольше. Я нахмурился. — О чем ты? Она пожала плечами и, наконец, прошла в квартиру. Я зашел следом. — Саша, ты же вечно все делаешь наскоро. Помнишь, как ты тогда пошел в ванную за Аниной щеткой? — Да. Зеленая, — подтвердил я. — Так у меня тоже зеленая была, только с белыми полосками. Ты ухватил мою. — Женя повернулась ко мне, скрестив руки на груди. — Аня тут вообще ни при чем. Ты сделал тест с моим ДНК. И мне ты уж точно не отец. Меня бросило в жар. — Ты… специально молчала? — негодовал я. — А что, нужно было тебя сразу успокаивать? — ее глаза блеснули. — Думала, поваришься в собственном соку. Ты ведь тогда так красиво хлопнул дверью, с высокими заявлениями, какая я плохая мать, что даже захотелось посмотреть, как ты теперь выкрутишься. — Жень… — я провел ладонью по лицу. — Ты хоть понимаешь, через что я прошел? — Прекрасно понимаю. Но, если честно, мне самой стало любопытно, — она вдруг широко улыбнулась. — Я взяла ту кружку, из которой ты пил у меня на кухне. Ну и Анину щетку тоже. Сдала обе на анализ. Я опешил. — Ты… ты что сделала? — То, что ты должен был сделать сам, — спокойно сказала она, взяв с комода какую-то папку и достав листок. — Вот. Можешь забрать. Я схватил распечатку анализа и жадно пробежал глазами по строчкам. Сердце ухнуло вниз, потом взлетело вверх. «Вероятность отцовства — 99,99%.» Я сел прямо на край дивана, держась за бумагу, как за спасательный круг. — Значит… я ее отец, — посмотрел я на нее. Женя взглянула на меня почти с жалостью, но в ее глазах все равно плясала победная искорка. — Ни на секунду в этом не сомневалась. Я не стал ничего отвечать. Просто поднялся, спрятал бумагу в карман джинс и ушел. Я не помню, когда в последний раз сердце у меня так колотилось от радости. Пока ехал в лифте, снова перечитал результат, наверное, раз десять, и все равно не мог поверить. «Вероятность отцовства — 99,99%.» Я отец. Я действительно ее отец. Все эти дни сомнений, недосказанностей, чужих домыслов — словно в одну секунду обрушились и рассыпались прахом. В груди было так светло и тепло, что хотелось смеяться. Я рванул домой. Влетел в квартиру и первым делом пошел к Ане. Она сидела за компьютером, в наушниках, и даже не заметила, как я вошел. Я обнял ее со спины — крепко, жадно, как будто хотел наверстать все упущенное. — Пап, ты чего? — возмутилась она, снимая наушники. Я только улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — Просто… соскучился, — выдохнул я. Она закатила глаза, но я заметил, как уголки ее губ дрогнули. Для меня этого было достаточно. Я стоял в ее комнате и смотрел, как она щелкает мышкой, как привычно жмурится, когда напрягает глаза. Мое. Все мое. И никакие сомнения больше не имеют права лезть в эту историю.

***

После занятий я направилась домой, переваривая сегодняшний день. Вовка напрашивался меня проводить, но я сказала, что хочу пройтись одна. Мысли скакали одна за другой, и мне нужно было как-то это уложить в голове. Гордеев прав. Меня не должно это касаться. Они были с Ниной вместе и эта беременность — логичное продолжение их истории, пусть и не совсем ожидаемое. Если она, конечно, от него, а не от Брагина. Ему нужно разобраться в этом, но я уверена, что своего ребенка он не бросит. Может, даже женится на Нине ради этого… Мысли уносило все дальше и дальше, и я загналась настолько, что у меня разболелась голова. Я проходила мимо Сашиного дома и что-то щелкнуло в моей голове: я свернула в его двор. Мне надоело играть в эти догадки и саму себя накручивать. Я просто зайду и спрошу у него напрямую. Зачем эти недомолвки? Гордеев открыл мне дверь и, вопреки сегодняшнему подавленному состоянию, выглядел он очень счастливым и искренне обрадовался мне: — Лера? — улыбнулся он, чуть удивившись. — Как хорошо, что ты пришла! — Саш… — я была полна решительности и хотела начать этот разговор прямо с порога, но он притянул меня к себе и поцеловал меня так буднично и так тепло, что я растерялась. — Проходи, ужин почти готов, — пригласил он, сняв с плеча полотенце и скрывшись на кухне. Меня одурманило каким-то теплом и уютом, мое решительность куда-то исчезла. Я расслабилась и повесила пальто. У Саши дома всегда как-то спокойно. Как будто его стены умеют укутывать теплым пледом. Пока он возился на кухне, я устроилась на диванчике, окутанном мягким светом лампы. Мне было странно, но приятно ощущать себя частью этого дома. Аня была у себя, дверь ее комнаты была закрыта, но из щели на пол пробивался свет. Я подумала, что она будет не очень рада моему присутствию, но если не вышла с укором, то это уже хорошо. Я пошла в ванную вымыть руки. В тишине слышно было, как на кухне гремят тарелки, и это домашнее, обыденное звучание вдруг согрело меня еще сильнее. Я потянулась, чтобы взять полотенце, и заметила на стиральной машине сложенный пополам листок. Случайность. Я бы и не посмотрела, если бы через просвет на тонкой бумаге не бросилось в глаза знакомое слово: «…отцовство». Сердце заколотилось так, что я на секунду перестала дышать. Я вытерла руки и аккуратно развернула бумагу. Кровь шумела в ушах, в глазах все расплывалось, я успела прочитать только строчку, выделенную жирным шрифтом: «Вероятность отцовства — 99,99%.» Я застыла. В голове вихрем пронеслось: Старкова. Беременность. Тест ДНК… Больше не желая держать в руках эту бумагу, я торопливо сложила ее и положила обратно, точно так же, как нашла. Все встало на свои места. Саша сделал тест. Неинвазивно. Так можно, я знаю. Значит, ребенок Нины — его. Я чувствовала, как меня обжигает это открытие. Гордеев весь день был таким хмурым, а встретил меня таким радостным. Теперь понятно. Он выяснил: этот ребенок — его, и он скоро станет отцом.