Прошлое - в прошлом.

Мне не удалось убедить Леру в том, что все эти сплетни — пустая суета, не требующая никакого внимания. Я понимаю, она еще слишком молода, и чувство несправедливости обострено до предела. Сам таким был. Я хочу уберечь ее от этих разговоров, но это как бороться с ветряными мельницами. Всех не заткнешь. Я направился в ординаторскую, выпить кофе и ознакомиться с планом операций на сегодня. — Доктор Гордеев, рада вас видеть, — наткнулся я в коридоре на Ковалец. Ее проницательная улыбка и хитрый, но добродушный прищур, давали понять: она прекрасно знала, что мое опоздание не имело вовсе никакой уважительной причины. — Ирина Васильевна, извините еще раз, — выдохнул я виновато и соврал, — будильник не сработал. — Понимаю, понимаю, — качала она головой великодушно, — ну вы уж в следующий раз с будильниками повнимательнее. Я расхохотался. Мы оба знали, что разыгрываем сценку. Ковалец тоже улыбнулась. — А если серьезно, то приятно видеть вас в хорошем расположении духа, — сказала она. Мы обсудили рабочие моменты и состояние пациентов, и мирно разошлись. Я действительно пребывал в отличном настроении и устроился за столом, перебирая карточки пациентов. В моем кармане телефон издал сигнал сообщения. Я лениво потянулся к нему и уставился на экран. Это было письмо от лаборатории. Уже? Так быстро… «Результат анализа ДНК во вложении. Спасибо, что воспользовались нашими услугами». У меня совсем не по-хирургически затряслись руки. Я выдохнул. В голове все помутнело, и я не мог решиться нажать на файл. Я ткнул в экран, зажмурил глаза на секунду и открыл их. Строчки, строчки, строчки… «Заключение: вероятность отцовства — 0%» Я перестал дышать. Почувствовал, как становится дурно, а сердце колотится бешеным темпом. Аня не моя. Я прикрыл глаза и пытался успокоиться. Дышал нарочито глубоко и медленно. Не помогало. Я достал из куртки сигареты и вышел на улицу через заброшенный служебный выход. Не хотел ни с кем здороваться на парадке. Я стоял один и курил. Лишь только местный пес Шарик болтался под ногами, привычно выпрашивая у меня колбасу. — У меня сегодня ничего, — бормотал я ему, разведя руками, — прости, друг. Шарик уныло уселся у меня в ногах, а я жадно курил затяжку за затяжкой. Руки тряслись какой-то мелкой, назойливой дрожью. Хотелось куда-то бежать. Первым делом к Ане. Или к Жене? А может сразу к Брагину? Будто ответом на мой вопрос, дверь сзади меня скрипнула. — Гордеев? — услышал я голос Брагина. Я уставился на него с удивлением. — Ты что тут делаешь? — К Нинке приехал, мы с ней разговаривали о вчерашнем. И не только. Шарик залаял на Олега. — Свои, Шарик, свои… — я погладил его по загривку, — а ты откуда про этот выход знаешь? — спросил я ревниво. Всегда думал, что это только мое убежище. — Добрые люди подсказали. Хотел один побыть. — Да я, вообще-то, тоже, — буркнул я. — Я все знаю, — вдруг выпалил Олег, доставая сигарету. — Про Нинину беременность. И про тебя. Я кивнул, стряхнул пепел и пнул ногой камень, неудачно лежавший на асфальте. Не знаю, что можно было на это сказать. — Аня — твоя дочь, — ответил я, будто парируя. — Мне пришел результат. Брагин резко мотнул головой. — Кончай свои приколы, — отмахнулся он и щелкнул зажигалкой. — Хватило и этой неудавшейся беременности. Я взглянул на него в изумлении. Он кажется не понял, что я ему только что сказал. — Это не прикол, Брагин. Я достал телефон и показал ему результат теста. Олег, прищурившись, всматривался в строчки. Потом поднял на меня глаза. — Бред какой-то. — Ну почему же бред? — ответил я ему спокойно. — Ты сам это все заварил. Вот тебе и результат. — Да не моя она дочь! Я вздохнул и закатил глаза. Олег суетливо затянулся и спешно выдохнул дым. — Я тоже тест сделал. Раньше тебя. — Чего? — Тогда, в день Аниной выписки. Я приехал ее поздравить и обнял. А потом заметил на своей куртке ее волос. Это был как знак какой-то. Я понес его в лабораторию. Смотри. Он взял сигарету в зубы и тоже начал копаться в телефоне. Найдя результат своего теста, он показал его мне. Вероятность отцовства — 0%. Я растерянно поднял глаза. Олег продолжил. — Я думал, ты его не сделаешь. Не решишься. А меня это сжирало. Я в какой-то момент поверил, что она моя. Потом, когда узнал результат, успокоился. А потом ты сказал, что все-таки его сделал. Я не стал ничего говорить, скривил душой. Подумал, раз ты сам сделал, то сам и обрадуешься. Моя сигарета истлела в руках. Я даже не знал, чего я больше сейчас хотел. Дать Брагину в морду или напиться. А может и того, и того. — Погоди, — опомнился Олег. — Тогда получается, если Аня не моя, и не твоя, то чья же? У меня зазвонил мобильный. — В первую операционную, срочно, — тараторила Тертель, — больной по скорой. — Вызывают, — сказал я Брагину и двинулся внутрь. Тот потерянно посмотрел мне вслед. В операционной я всегда становился другим человеком. Там не существовало ничего, кроме пациента, инструментов и отточенной работы команды. Но сегодня, впервые за долгие годы, я поймал себя на том, что руки будто деревянные. Я заставлял себя сосредоточиться, гнал прочь мысли, но они упорно возвращались к одному. Свет ламп слепил глаза, медсестра уверенно подавала инструменты, а я боролся с дрожью, сдавливал скальпель до белых костяшек пальцев, словно это могло удержать меня в реальности. — Давление стабильное, — отрапортовал анестезиолог. Я кивнул. Автоматизм спасал. Движение за движением, шов за швом. Все завершилось успешно. Пациента увезли, а я вышел в коридор, скинув маску. В груди все еще гремел сумбур. Я знал, куда поеду после смены.