Прошлое - в прошлом.

Из больницы я ушла в подавленном настроении. Мы так и не поговорили с Гордеевым после их ссоры с Аней. Я навестила своего нового пациента и, переодевшись, побрела домой, обдумывая произошедшее. Я винила себя за свою глупость, за то, что не смогла смолчать и завела этот разговор. Радовало только одно — Старкова тут не причем. Но причем тут Аня? Я ничего не понимала. Зачем Саше потребовалось тайком выяснять, дочь ли она ему? По-моему, это было очевидно. Пусть внешне она — копия мамы, но ее повадки, характер, взгляд — определенно Гордеевская порода. Дома был накрыт стол по поводу возвращения Дениса. Лобовы радостно суетились, и даже Алла, в меру своих стараний, тоже пыталась быть участливой. Глеб показывал Денису новые вышедшие компьютерные игры, Олег Викторович, в чем я была с ним солидарна, ругался, чтобы они долго не сидели перед экраном. Чувствовалось приятное и уютное ощущение, что все снова вернулось на свои места. Только на душе был раздрай. Я наблюдала за Денисом, пока он ел торт, почти не поднимая глаз от телефона. Пару раз он нервно дернул бровью, читая что-то на экране, и я была уверена, что он переписывается с Аней. Когда Олег Викторович протянул ему второй кусок торта, Денис сказал «спасибо», проглотил его буквально за минуту, торопливо поставил тарелку в раковину и на ходу накинул куртку. — Ты куда? — спросила я, хотя ответ знала заранее. — Погуляю немного, — бросил он, даже не оглядываясь. — Только не допоздна, — волновалась Алла, — завтра в школу. — Да пусть пройдется, — остановил ее Олег Викторович, — истосковался совсем по свежему воздуху. Дверь хлопнула, и стало тихо. Так тихо, что я поймала себя, что слушаю не дом, а собственные мысли. Следом за Денисом Глеб тоже умчался на вечеринку в клуб. Я приняла душ, налила себе чай, открыла лекции, но голова отказывалась работать. Все мысли возвращались к Саше, к его резкости, к Ане, к той растерянности, что мелькнула в её глазах, когда она услышала тот разговор. И к тому, что это всё по моей вине. Минут через сорок раздался шум в коридоре. Я услышала шаги, голоса, чей-то вздох. Я вышла из комнаты и увидела Дениса, стоящего в дверях, а рядом с ним… Аню. Она была в той же одежде, что и в больнице. В руках рюкзак. Лицо бледное, губы сжаты, глаза красные от слёз, но она держалась. — Аня останется у нас, — спокойно сказал Денис так, будто объявлял это на семейном совете. — На сколько нужно. Алла первой моргнула. — Как… это… у нас? Ночевать? — растерянно уточнила она. — Да, — кивнул Денис, сохраняя твердость. — Просто… пожалуйста. Так надо. Я растерянно смотрела на них. Алла и Олег Викторович переглянулись, и это было слишком заметно. Но вслух никто ничего не сказал. Лобов сделал шаг вперёд, стараясь выглядеть уверенно: — Ну что ж, проходи, Анна! — воскликнул он радушно. — Раздевайся. Сейчас что-нибудь придумаем. Денис помог Ане с курткой и пригласил к себе в комнату. Но когда Лобовы ушли на кухню, я ясно услышала приглушённый разговор за закрытой дверью. — Олег, ты понимаешь, что происходит? — спрашивала Алла нервно. Лобов задумался. — Не понимаю. Но сейчас не время давить. Девочка явно пришла сюда, потому что больше некуда. — А Гордеев? Он же… — Вот поэтому и не надо вмешиваться. Уверен, что Лера в курсе и поговорит с ней. Алла тяжело вздохнула. — Я просто боюсь, что мы влезаем в чужие проблемы. Или создаем новые. — Если Денис попросил, значит, так действительно нужно. Я делала вид, что не слышу. Но слышала каждое слово и, странное дело, мне от этого стало спокойнее. Аню никто не выгонит. Я пришла к детям. Аня стояла у стены, пытаясь рассмотреть комнату Дениса, но выглядела так, будто готова сорваться в любой момент. Я подошла к ней и мягко сказала: — Пойдём, я постелю тебе в своей комнате, заодно оставишь там вещи. И… если захочешь — мы поговорим. Аня медленно повернула голову ко мне, почти виновато: — Лер, пожалуйста, — шмыгнула она носом, — только не говори папе. Я… я не могу к нему. И к маме не могу. Не хочу. Я понимала, что это будет непросто, но уверенно кивнула. — Не скажу, — сказала я тихо. — Оставайся. Сколько захочешь. Никто тебя никуда не гонит. Аня коротко кивнула, будто не доверяла голосу. Чуть-чуть. Еле заметно. Алла уже отправилась спать, сославшись на головную боль, Олег Викторович хлопотал на кухне, угощая Аню чаем и тортом. — Ну, — выдохнул он неловко, — отдыхайте, ребятки. Я, пожалуй, пойду, там по телевизору футбол сегодня…вот… Я понимала, что он нашел повод оставить нас троих и не терзать расспросами. Я разливала свежую порцию чая по чашкам. Денис уминал очередной кусок торта, но Аня не притронулась к еде. — Поешь, пожалуйста, — мягко попросила я, — давай мы обойдемся в этот раз без обмороков. Она едва заметно усмехнулась, но отковыряла вилкой кусок и съела. Я долго ждала, когда Аня скажет хоть что-нибудь, но сама не решалась что-то спрашивать. Она жевала медленно, без аппетита, будто из вежливости, но потом ее словно переключило: — Лер, — начала она внезапно, — папа сделал этот тест не просто так. Это все Брагин. — Брагин? — переспросила я удивленно. Аня кивнула. — Ему пришло в голову, что он может быть моим отцом. — Чего? — Денис чуть не подпрыгнул на стуле. — Он что, совсем больной? Аня слабым движением пожала плечами. — Он встречался с мамой. Еще тогда, в студенчестве. Я знала об этом, но всегда думала, что это было до папы. Оказалось, что не совсем. Но папа! Папа ничего мне не сказал, а просто… пошёл делать тест. Один. Скрытно. Как будто проверял меня на подлинность. Я пыталась уложить все услышанное в голове. Теперь всё кусочки сошлись — разговор в ординаторской, Сашина нервозность, его избегание прямых ответов. Но то, что за этим стоял Брагин… У меня буквально перехватило дыхание. — Господи… — прошептала я. — Я не… Ань, я не знала. Правда. Она кивнула, будто это было очевидно. — Но мне было очень больно. Это как… — она подбирала слово. — Как если бы тебя проверяли, настоящая ты или нет. Мой папа всегда был тем, кому я доверяла больше всех. Я была уверена, что он никогда не струсит, не предаст, не будет плести интриг. А тут… вот так… Мне хотелось найти хоть какие-то слова, чтобы поддержать ее, но я растерялась от всего услышанного. Она выдохнула и добавила совсем тихо: — И к маме я не хочу. Я зла на неё. Она ему изменила. Из-за неё этот Брагин возомнил себе какой-то бред, и папу еще в него втянул. И я сейчас… я не знаю, где мне быть. Я не хочу туда. Не хочу к нему. Не хочу к ней… Не хочу никуда. Я приобняла ее за плечи. — Ты можешь быть здесь. Столько, сколько нужно. Это твой дом на сегодня. И на завтра — если захочешь. И дальше. Тебе нужно поспать. Утро вечера мудренее. Она чуть дрогнула, но кивнула. Денис тоже кивнул, растерянно, но искренне: — Ты… ну… оставайся. Мы же… ну… свои. Это прозвучало коряво, но искренне. После этого разговор сам собой затих. Аня ушла в мою комнату. Денис — к себе. А я разложила плед в гостиной и попыталась устроиться на диване. Свет в прихожей был выключен, дом стоял тихий, спокойный, но внутри меня всё шумело. Мне хотелось взять телефон. Позвонить Саше. Сказать ему правду: что Аня в безопасности, что она плачет, что ей больно, что она злится на него и одновременно любит до невозможности. Но перед глазами стояло её лицо, когда она попросила: «Лер, пожалуйста, только не говори папе». Я дала это обещание. И, как бы мне ни рвало сердце, я сдержала его.