Осьминожьи проблемы

— Итак, всем привет! Это новый эксперимент под номером двадцать семь. Меня зовут Мишель Октопус. Что ж, поехали! — произнесла девушка перед камерой, поправляя её и с размахом демонстрируя свой образ. Её необычные платиновые волосы каре причудливо переливались под тусклым светом. Миниатюрный аккуратный нос, бледная кожа, лёгкие синяки под глазами, тонкие губы и маленькая родинка под левым уголком рта — такая же была и под глазом. Во всём её облике читалась усталость. Камера показывала и одежду: белый халат поверх тёмно-серой куртки-анорака, чёрные шорты, чулки выше колена и гетры в чёрно-белую полоску чуть ниже колен. Сероглазая девушка отошла назад, чтобы не заслонять собой вид, и показала стол и комнату. Создавалось впечатление, будто это обычная землянка — земляные стены, пол, потолок. Помещение было заставлено стеллажами с множеством ёмкостей, заполненных жидкостями разных цветов. На других полках стояли колбы с иным содержимым: разноцветные порошки, засушенные стебельки, образцы растений. По обе стороны от стеллажей стояли деревянные стулья. Столы располагались по краям, а у двери — немного потрёпанный диван, странно гармонировавший с лабораторной обстановкой. Всё это впечатление слегка портили несколько шкафчиков, висевших над диваном. В целом — вполне уютное убежище. — Ладно, приступим! — сказала девушка, хлопнув в ладоши, и надела очки с двойными линзами — прозрачными и цветными, которые можно было сдвигать вверх. Повернувшись к столу с колбами, ёмкостями, трубками и палочками, она взяла одну пробирку со слегка кипящей жидкостью, а в другую руку — с жёлтой. Аккуратно перелив немного из одной в другую, Мишель поставила пробирку на штатив, взяла стеклянную палочку и начала перемешивать. Реактивы смешивались плохо, но спустя пять минут однообразных манипуляций всё было готово. Взяв химическую воронку с реагентом на дне, она перелила его, поставила воронку обратно и стала наблюдать за реакцией. Не отрывая взгляда, Мишель взяла толстую тетрадь в коричневой обложке с надписью «Записи опытов» и принялась делать записи. «Смешала жидкость, сделанную из Полуночной арфы . Ранее он был найден у подножия огромного пня. Смешала с водой из местного озера, затем перелила в химическую воронку, где находилась субстанция, похожая на спирт, но немного отличная от него. Итог: отсутствие реакции. Работа: в процессе.» Закончив запись и вложив закладку, Мишель закрыла журнал, щёлкнула колпачком механической ручки и отложила всё в сторону. Взяв воронку, она перелила содержимое в капельницу с водой. Жидкость стала менять цвет, смешиваясь. Включив слабый огонь, она начала нагревать её. Странно, но здешние жидкости при нагревании вели себя непредсказуемо: то становились слишком жидкими, то густели, хотя компоненты были одни и те же. Этот необычный эффект заставил Мишель задуматься. Через пару минут можно было приступать к самой приятной части — смешиванию приготовленной жидкости с другой. Внезапно в мини-лабораторию ворвался парень лет двадцати. Несмотря на статный вид и то, как приятно переливался свет на украшениях его мундира, поведение мало соответствовало внешности. Сверкнув глазами, он схватил Мишель за плечи, буквально выдернув её из омута мыслей и рабочего процесса. Юноша полностью игнорировал тот факт, что девушка громко вскрикнула и едва не ударила его кулаком в челюсть. — Ми-и-иш-е-ель! — слегка яростно крикнул он, разворачивая её к себе. Серые глаза сузились до щелочек и с ненавистью уставились на того, кто потревожил её покой. — Слу-у-шаю~, — протянула Октопус, передразнивая его, поправляя очки и сдвигая цветные линзы, чтобы взглянуть на прерывателя. Освободившись, она направилась к камере, чтобы выключить её. — Тимочка. — Во-первых, ты опять не проветрила помещение, — подняв палец, с укором сказал Тим, наблюдая, как сестра возится с камерой. — Здесь пахнет, прости, отвратительно! Разве ты не помнишь, что было в прошлый раз? Ты надышалась своими реактивами, и теперь все думают, что ты приёмная дочь. Ты ни на кого не похожа. — А теперь слушай сюда, во-первых, — вновь принялась передразнивать старшего, скривилась девушка, — Я тогда была слишком увлечена. Да и к тому же это была просто смена пигментации, я потом пришла в норму. — Ладони скользнули по талии, задерживаясь на ней, Мишель недовольно смотрела на брата. В отличие от неё, у него были чёрные волосы с синим отливом и голубые глаза. Парень неодобрительно цокнул, сложил руки на груди и поправил свою широкую чёрную рубашку. — Да и к тому же люди не могут подумать, что я приёмная. Только в нашем роду есть люди со щупальцами. А если смешать один род с другим, получается комбинация способностей или конечностей — ну, что-то вроде того. Я же чистокровная, как и ты. Сами подумайте, это глупо. — Эти слова заставили Тима на пару секунд замереть с гримасой удивления, после чего он хмуро пробормотал что-то вроде: «Опять книжек начиталась», но тут же смягчился. Раздражённо вздохнув, старший успокоился, несдержанно начиная ерошить белые волосы младшей. — Знай, я всё равно против твоих опытов. К тому же ты не проветриваешь помещение. Откуда тебе известно, что дым после взрывов некоторых жидкостей, реактивов — чёрт, не шарю, — не ядовит? Ладно, раньше мы были на другой планете, там хоть что-то было изучено профессионалами, а тут — ничего неизвестно, абсолютно ничего! Этим должны заниматься профессионалы и мужчины… — В момент парень осознал, что выразился не совсем корректно. — Чушь сморозил, но по сути так и есть. Я просто беспокоюсь за тебя. — голос Тимофея смягчился. Он выпрямил плечи, а волосы немного прикрыли глаза. Огромный ворох мыслей и вычислений съедали его плату. Он и не осознавал, насколько большим выглядит в этой маленькой землянке и насколько сильнее ощущается его волнение, переплетённое с чем-то мрачным. Парень не хотел даже вспоминать, какие увечья получала его драгоценная младшая сестра из-за этих идиотских экспериментов. Сколько раз эта глупая дурочка попадала в передряги, и только он, брюнет, в основном отмазывал её от няни и старшей служанки, спасая задницу. Мишель в это время просто села на диван, закинула ногу на ногу и слушала. Она тихо вздохнула, замечая, как её старший брат вновь замыкается в себе из-за своих параноидальных мыслей и страхов, связанных с ней. Такие нотации брат читал часто. Конечно, девушку мучила совесть по отношению к Тиму. Парень буквально вырастил блондинку, а тут неожиданно из-за своей страсти та может лишиться жизни. Она всё понимает. Естественно, глупое обещание по поводу того, что её руки не будут касаться особо опасных экспериментов... Но на то она и учёный. Её сердце, душа навсегда были обращены только в сторону изучения и создания чего-то органического или неорганического путём алхимии или иных методов... Усталый вздох слетел с её губ. Ведь предыдущая планета была уничтожена ядерным оружием, став непригодной для жизни, из-за чего правительство нашло другую, пригодную, но совершенно иную: со странной растительностью, огромными деревьями, голубыми растениями. Планета ещё не полностью заселена, но её активно исследует род Скорпин. Это прекрасная возможность показать себя и внести большой вклад в Империю. Особенно учитывая то, что их род на втором месте по важности. — Тимофей. — Её голос резко вывел парня из раздумий, заставив поднять на неё голубые глаза. Выражение лица Мишель немного смягчилось. Поднявшись на ноги, она подошла к брату и мягко дотронулась до его щеки. Внушительный рост юноши заставлял младшую немного задрать голову. Пару секунд — и сестра обняла его. — Нет поводов для беспокойства. Если что, я могу легко связаться с тобой, и мой старший братик придёт и снова защитит меня. — Нежность и едва уловимая игривость заставили напряжённые мышцы расслабиться. Тим поднял руки и заключил Мишель в свои объятия. — Вообще-то я зашёл к тебе, чтобы кое о чём сообщить, но в очередной раз ты заставляешь меня нервничать. Если у меня появится седина — это будет на твоей совести, — проворчал брат, отстраняясь от сестры. В его взгляде до сих пор было беспокойство, но он продолжил. — Сегодня у нас ужин с родом Шаркинс. Они достаточно влиятельные, ты в курсе. Пожалуйста, не опоздай. Это деловая встреча, они почти готовы подписать контракт с отцом, осталось только пережить этот ужин. Умоляю, приди без опозданий, и одень что-нибудь симпатичное. В лучшем случае — платье. — Мишель в очередной раз сузила глаза и поджала губы, скривившись. — А потом эти Шаркинсы будут меня сватать со своим мелким, прости Господи, молокососом. В плане того, что даже я в делах коррупции и наёмничества без капли опыта была бы лучше, чем он. И при том, что я закрываю глаза на его противный и притворный инфантилизм. Чёрт, ладно бы он был лет на пять помоложе, но ему, блин, тридцать три. Он натуральный дегенерат, и все это прекрасно знают. Даже мать его. — Спокойно делилась своими мыслями девушка, складывая руки на груди. Тим был прав — она всё-таки надышалась реагентами, и усталость брала своё. Серые глаза поднялись на старшего брата и обречённо уставились. — Мне всего девятнадцать. Тем более он натуральный «маминкин сынок, солнышко» в глазах своей мамаши. Она закрывает глаза на то, что её собственный паразит рушит их семью. Мать его ебала, — будничным тоном добавила Октопус-младшая, забавно сдвинув брови к переносице. Тимофей невольно умилился. Конечно, он сделал вид, что половину не прослушал, и, слегка наклонившись, погладил Мишель по волосам. — Мне нравится, как ты иногда при рассуждении становишься сосредоточенной. Вся такая — правильно подбираешь слова, а в конце добавляешь такое, что даже я в шоке. — Тим неловко рассмеялся, потирая лоб. Он прекрасно понимал всё негодование младшей, ведь ему самому приходилось разбирать огромную стопку документов из-за того «хуеплёта», как выразилась Мишель в тот момент. От этого парня было слишком много проблем. — Я постараюсь предпринять что-нибудь, чтобы и твои, и мои нервы были более-менее спокойны. Но не гарантирую. Я никогда не позволю этому... — Гандону. — Гандону... Э... Да. Никогда не позволю ему заполучить то, что для меня дороже всей Империи. — Тимофей, не в силах сдержать эмоции, подошёл ближе и обнял её за плечи, зарывшись носом в волосы на виске и потираясь. — Ты же знаешь, что если он что-то сделает... Если против тебя будет вся Империя, я просто её сожгу... А теперь иди переодевайся. Уголки губ Тима тут же растянулись в более задорной улыбке, словно ничего не было пару мгновений назад. Он снова похлопал её по голове. Прежде чем выйти, брюнет быстро открыл пару окон для проветривания. — Если что, мы должны пойти вместе. Не задерживайся. — Хорошо, скоро буду. — Мишель вздохнула, слегка потирая переносицу. И как её брат может быстро менять свой настрой. Взяв табуретку, девушка поставила её возле столешницы. Теперь она могла спокойно достать платье, которое первое пришло ей на ум, когда она только услышала от Тима о мероприятии. У зеркала девушка разглядывала своё отражение: облегающее чёрно-синее платье, ткань которого была в блёстках, с тонкими бретельками. Длина доходила чуть выше колена. А спина почти открытая, только верёвочки — имитация корсета — переплетались, красиво обрисовывая изгибы. Платье было восхитительно, но из-за открытой спины и плеч было немного дискомфортно. Проделав пару манипуляций с волосами (местная вода творила с ними чудеса), сделав высокий пучок, насколько позволяла длина, и закрутив передние пряди, она убрала несколько волосков с платья. Теперь она выглядела идеально. Собравшись с духом и немного волнуясь о предстоящем банкете, она выдохнула, надеясь, что всё пройдёт как по маслу. Главное — делать невозмутимое лицо.

***

— Не беспокойся, всё будет просто великолепно. И да, ты выглядишь сногсшибательно. Если та тварь из рода Шаркинс тебе скажет что-то не то, я в прямом смысле сверну ему шею. — Подмигнул Тим, замечая не очень хороший настрой у младшей. Погладив по предплечью, он выпрямился. Открыв перед сестрой дверь, они предстали перед большим роскошным столом, ломящимся от аппетитных блюд. В центре — четыре главных стула с золотой вышивкой, выделявшиеся на фоне остальных. На центральном, с высокой спинкой, сидел статный мужчина средних лет с чёрными волосами и золотистыми глазами, в белой рубашке, тёмно-синем пиджаке и с чёрным галстуком-бабочкой. Справа от него — женщина, выглядевшая чуть моложе, с тёмно-синими волосами. Разрез глаз был чуть меньше, да и цвет голубизны заставлял немного поплыть от взгляда. Волосы были собраны в элегантный пучок, скреплённый серебряной шпилькой. На ней было тёмно-синее платье с серебряными вставками, узорами и цветами, а на шее красовалось серебряное колье с жемчугом. Приподняв подол, Мишель слегка поклонилась, приветствуя главу рода Октопус. — Тимофей Октопус и Мишель Октопус прибыли на банкет в честь успешной сделки и закрепления договора! — громко объявил Тим, сверкнув глазами и сделав поклон. Женщина кивнула, и близнецы разошлись, усаживаясь рядом с родителями. Жену главы рода звали Жанель, а его самого — Рингер. Едва они сели, как дверь вновь открылась, и появились трое новых людей: мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, его жена чуть моложе с каштановыми волосами и их сын с каштановыми волосами и голубыми глазами. От собственного описания у себя в голове Мишель лишь тихо хмыкнула, не удержавшись от мысли: «Матрешки». — Род Шаркинс прибыл на банкет! — после этих слов прозвучал рог. «А почему, когда мы зашли, такого не было? Я тоже так хочу», — мелькнуло у Мишель. Еда выглядела восхитительно, но, по этикету, трогать её было нельзя, пока не сядут все важные персоны. Невольно девушка нахмурилась, ведь она так и мозолила взгляд. Из разговора взрослых Мишель поняла, что главу рода Шаркинс зовут Регис, его жену — Имельда, а их сыночка — Альфред. «О да, как в первый раз, будто мы не знакомились с ними много раз. Что за странный этикет... Имена вообще не лучше… Вроде бы век технологий, а имена — будто из Средневековья. Не хватает только чумы и отсутствия электричества». Рингер, взяв бокал с красным вином, торжественно встал, произнёс речь о контракте, сделал глоток — и все тут же набросились на еду. Наконец-то урчащий желудок, давно не знавший такой пищи, начал наполняться. Мишель давно не пробовала блюда местного шефа — слишком уж она была поглощена опытами. Спустя некоторое время она, облокотившись на правую руку, лишь ковырялась в тарелке — аппетит куда-то исчез. Но... С другой стороны, это ведь обычная имитация. Еда восполняет слишком малое количество энергии по сравнению с обычной пустой зарядкой. От специального, особого электричества. Было забавно наблюдать, с какой жадностью Шаркинсы уплетали грудинку, словно голодали целую вечность, хотя для их рода огромный аппетит был обычным делом — из-за чего их жёнам постоянно приходилось готовить и мыть посуду. Октопус-младшая на секунду задумалась: «А что, если я выйду замуж за такого? Чем я его кормить буду?» Серые глаза невольно сузились. Из размышлений её вывела резкая смена музыки — заиграл вальс. — О, леди Октопус, не соизволите ли вы, мне, простому простаку Альфреду Шаркинсу, принять моё приглашение на романтический танец? — парень попытался говорить томно, но вышел лишь писклявый, выдавливаемый из себя голос. Мишель скривилась. «Действительно инфантильный дегенерат. Кто при таком событии будет допускать тавтологию. Масло масляное.» Взглянула на отца — Мишель видела, как он оглядел её с ног до головы, и тот кивнул. Чёрт, опять. Брови сдвинулись у переносицы, пальцы невольно дёрнулись под столом. — Извините, господин Альфред, но я вынуждена отказаться, — вежливо, с натянутой улыбкой ответила она. — Я слишком активно танцую, и со мной будет трудно увязаться. Честно говоря, Альфред был тёмной личностью. Ходили слухи, что его замечали в связях с гильдиями разбойников, занимавшихся незаконной торговлей, но дело замял сам глава рода Шаркинс. Альфред также являлся ярым любителем женщин и относился к ним ужасно, притворяясь джентльменом лишь в официальной обстановке. Всем было известно, что он предпочитал брать женщин силой... а значит, в большинстве случаев — против их воли. Эти сведения Мишель получила от личного информатора и подтвердила через гильдию. Именно они и были её правой рукой. Мутный, мерзкий тип, который слишком много себе позволяет. Девушка буквально чувствовала на себе несколько пар глаз, одна из которых — особенно гневная. Отец хотел выдать дочь замуж, чтобы укрепить связи между семьями и расширить власть — конечно же, всё это досталось бы Рингеру. Мужчина смотрел на дочь с явным недовольством, а бедная Жанель лишь вздохнула, прикрыв глаза рукой. *«Сколько может длиться этот цирк?»*, — лишь эта мысль крутилась в голове Мишель. Всё это капало на нервы, ей хотелось вернуться к любимым реактивам, духоте и красивым переливам жидкостей. Уйдя в мечтания, она не услышала, как Альфред звал её, пока Жанель не ткнула её локтем. Очнувшись, младшая переспросила. — Я имел в виду, госпожа Мишель, не могли бы вы прогуляться со мной по вашему саду? Ваш отец, Рингер, обещал, что его дочь покажет ваши окрестности, — повторил парень, сдавая главу семьи с потрохами. Тот сначала побледнел, потом покраснел. Девушка с негодованием посмотрела на отца, который, прокашлявшись, попытался что-то сказать, но был проигнорирован. — Не смей отказываться, — прошипел он. — Ты же не хочешь всё испортить, верно? — Да, конечно, я вас проведу, — натянуто улыбнулась Мишель, в душе моля всех богов о спасении. — Отец, можно я проведу господина Альфреда? — вмешался Тим. После его резких слов, перебивших главу, возникла неловкая тишина. — Сестра явно устала, и всё это наверняка утомило. Пусть Мишель отдохнёт, пока я займусь нашим гостем. — Он подмигнул сестре. Её мольбы были услышаны. С облегчением вздохнув, она была безумно благодарна брату. Рингер задумался, хмуро оглядев присутствующих. Ответ дался с трудом. — Ладно, Мишель, можешь идти, ты и вправду выглядишь неважно. А с тобой, Тимофей, мы после банкета серьёзно поговорим, — понизив голос, Рингер отпил вина. Октопус-младшая с облегчением поднялась, прихватила с собой яблоко и удалилась, бросив на прощание: — Было приятно посидеть с вами, но мне пора. Адьёс! — Мишель! — рявкнул Рингер, ударяя кулаком об стол и заставляя жену рода Шаркинс вздрогнуть. — Такое поведение неподобающе для молодой леди из влиятельного рода! Но ей было уже всё равно. Всё вокруг, конечно, красиво и вкусно, но таким, как она, подобная еда не нужна — хватило бы и жидких коктейлей с витаминами для поддержания организма. Вообще, люди на этой планете почти не нуждались в еде — она была скорее для удовольствия или демонстрации богатства. Покрутив в руках яблоко и разглядывая своё отражение в его кожуре, она выпустила два щупальца, которые упёрлись в землю и приподняли её в воздух. «Боже, лучше уж так пойду. Честно, всё это уже порядком... подзаебало. Да и ноги болят… Давно не использовала их, затекли. Надо ещё пару раз размять», — прошептала про себя Мишель, выпустив ещё два щупальца. Все четыре заменяли ей ноги, и она неспешно передвигалась по поместью к выходу, откусывая сочное, но кислое яблоко. Как жаль, что остался лишь такой сорт. В будущем нужно вывести более сладкий. Тентакли ныли от застоя крови. Они напоминали щупальца осьминога, но были покрыты сталью — у каждого члена рода Октопус она была разной. Прочность зависела от кальция, как и у костей. У Мишель сталь была белоснежной, почти без царапин — она редко использовала щупальца, отчего те часто ныли во время использования.

***

— Извиняюсь, продолжаем видео! Итак, мы приготовили особую жидкость, чуть позже придумаю название. Она будет основой, в которую добавлю различные экстракты и элементы. Всё записала в записную книжку, — закончила Мишель, показав тетрадь перед камерой. Наконец-то — старая добрая форма лаборанта, уютная и родная, а не эти ужасные платья с неудобной обувью! Поправив оправу и опустив цветные линзы, она увидела мир в приятных жёлто-оранжевых тонах с розовыми бликами. Такая гамма расслабляла глаза, позволяя работать дольше. В комнате засвистел чайник. Быстро приготовив кофе с тремя ложками сахара, Мишель подошла к стеллажу с надписью «Экстракты голубой планеты» — совершенно новые образцы. Взгляд её задержался на колбочке с надписью «Журавельник», внутри которой были красные лепестки. «Знакомое название… Только этот цветок называли как-то иначе… Когда мои родители были ещё на Земле, мама рассказывала о нём. Есть другое, забытое название… Чёрт, надо вспомнить». С этими мыслями она достала колбу. Открыв её, Мишель положила несколько лепестков в ступку, добавила воды, взяла пестик и стала растирать до однородной массы. «Интересно, изменится ли эффект, если добавить в другом агрегатном состоянии?» Готовую жидкость она перелила в маленькую бутылочку — вуаля! Пододвинув кресло к столу и взяв записную книжку, она внесла новые записи, перечислив проделанное, а также добавив кое-что на будущее — использование этого экстракта. Закончив с письменной частью, Мишель в предвкушении реакции отодвинулась от стола, будто опомнившись, встала и подошла к дивану. Тот был завален пледом, но у подлокотника виднелась странная выпуклость, словно под тканью лежала подушка. Сдернув плед, Мишель достала чёрную сумку почтальона, которая казалась полной и тяжёлой. На всякий случай она положила её на стул. Проверив содержимое, она забросила внутрь записную книжку с тремя ручками, затем, пробежавшись взглядом по стеллажам, взяла большие колбы с розовой жидкостью и три маленьких. На больших было написано: «Зелье регенерации». С облегчением вздохнув и упаковав их в сумку для безопасности, она добавила смесь воды и журавельника в общую жидкость. Закрыв глаза и отступив назад, она ожидала взрыва, но ничего не произошло. — Фух, значит, ничего не случилось. Можно продолжать, — облегчённо вздохнув, она села на стул, придвинула сумку и собралась достать книжку, чтобы записать отсутствие результата. Непонятно, почему она ждала чего-то интересного — интуиция подсказывала, что должно было произойти нечто крутое, но впервые она ошиблась. Лениво сняв белый халат и бросив его на диван, Мишель уже хотела допить кофе, которое уже явно немного остыло, но услышала шипение. —А? Резко появилось огромное количество дыма и реакция вышла из под контроля. Зрачки Мишель сузились и прежде с чем она успела что-то предпринять... Взрыв. Яркая вспышка ударила по глазам, а в ушах отразился неприятный звон.