Сборник того что никогда не увидит свет

Дом, вроде как родной, но никогда не бывший мне таковым, камнем на душу, острой глыбой, наваливается на меня своей тенью. Долго размышляю, потираясь на пороге. Здесь меня никогда не ждали, и вряд ли будут, так зачем я здесь? Холодный ветер воет в спину, не давая развернуться. Я знаю, что мне некуда больше идти. Выдыхаю. В узких окнах ютится тёплый свет, скрываясь от лютующего шторма, в жестоких объятьях которого мёрз я, рядом с голыми сонными деревьями. Будто насмехается надо мной, неприкаянным мотыльком, пытающимся решиться хоть на мгновение ощутить тепло и быть обманутым снова, опаляясь о кусачее пламя. Слегка трясущейся рукой достаю из кармана пальто старые ключи, кое-где даже покрытые ржавчиной. Стараясь убедить себя, что всё будет хорошо, вновь обмануться во благо себе, вставляю его в замок и поворачиваю. Из-за двери пахнуло теплом и свежесваренным картофелем, и я обомлел. Глубоко в желудке, пустующем уже несколько дней, и держащемся лишь на дешёвом коньяке и сигаретах, завыло и затянуло узлом. Скрываясь от промёрзлого воздуха, шагнул внутрь знакомой прихожей, захлопывая за собой дверь. Тяжело вдыхая вкусный тёплый воздух, и стараясь растереть озябшие ладони, чего-то жду, прислонившись к двери. Высовываясь лишь наполовину из кухонного проёма, он исподлобья смотрит на меня, и я замечаю, как лицо его искривляется в недоумении и отвращении. Зубы грубо оскаливаются, проступая через тонкие губы, а глаза вспыхивают. Минута молчания, и он приближается, как обычно по-звериному. Медленно, на натянутых чуть ли не до надрыва мускулах, смотря исподлобья. - Что ты делаешь в моём доме. - выдавливает из гортани, стараясь сохранить лицо, но не может предотвратить того, что даже уши его то краснеют, то белеют. - Нашем доме, Константин. - безразлично вздыхаю, его реакция меня совсем не поразила. Медленно снимаю пальто и скидываю на вешалку, скидывая с ног обувь. Но никогда не забываю краем глаза следить за каждым его движением, что осталось привычкой на всю жизнь с самого детства. Ему словно нечего сказать, и он, очевидно, давит в горле гневную матершину. Интересно, почему. - Тебя тут никогда не ждут. - Будто я не знаю. - Убирайся. - Куда, прости? - это начинает раздражать, и я свожу брови, потирая пальцами переносицу - у меня, в отличии от тебя, уже ничего не осталось. Так что просто дай мне воспользоваться моим правом спокойно жить тут, ладно? Уводит глаза, сжимая кулаки до белизны в костяшках. - Мама не завещала тебе ничего. - Отец завещал мне свою половину. - обрываю его, не давая набрать превосходство, и стараюсь заглянуть прямо в глаза. - я буду здесь жить, и ты ничего с этим не сделаешь, понимаешь? - ты упёртый ублюдок.. - шипит, и глаз немного дёргается, как обычно приглаживает волосы. Кажется, я знаю все его повадки и привычки, что делает всё ещё более унылым. - да, а теперь пусти меня на кухню.